Игры судьбы с драконьим разумом

Нарисованные двери - лучшие двери.

Папа Карло

      Когда полусумасшедший маг требует от вас неизвестно чего, что нужно делать? Разумеется, бежать. Проблема только - куда. Легче всего было бы смыться в другой мир, в который не смог бы добраться маг, но, кажется, такого мира попросту не существовало.       Или можно было попытаться пробраться во дворец Эдгарда, оказывается, это не так уж сложно...       Проблема, которую метаморф так и не смог решить, жила уже несколько месяцев и совершенно не хотела решаться. Что. Хотел. От. Него. Маг?! ...Протирая старые страницы книг, притворяясь старухой-уборщицей, каких мало кто любит и терпит дольше пяти минут, ибо слишком часто такие старушки ругают весь свет - он постепенно запоминал весь ассортимент библиотеки. Любую книгу, которую он находил в дворцовой библиотеке, (а по слухам она уступала только эльфийской) - он уже знал. Он помнит каждую книгу, ее место и ее любимцев. Но ни одна из них не помогла ему понять, как можно освободить драконов.       Метаморф прикрыл глаза, вспоминая встречу с магом. Он надеялся найти новые подсказки... Может, поискать в кабинете? Кабинет Эдгарда обычно закрыт, в нем убирается его племянница, которая не доверяет даже уборщицам, которым, кажется, верит весь мир, наверное, из-за забывчивости. Простота удивляет, почему он не мог решиться на это ранее. Минутная борьба с собой, первые нерешительные шаги в направлении кабинета эволюционируют и становятся все более уверенными, наконец эволюция достигает максимума, к которой стремится любая бесконечность. ...Метаморф ожидает, когда все выйдут из кабинета короля, когда тот запрет его на магический замок и придвинет фикусом для полной уверенности, что никто не зайдет. Метаморф успел выучить каждую привычку короля. Метаморф успел рассчитать, что сегодня ночью кабинет будет пуст.       Он притворяется тенью, которая не гонится за своим хозяином. Он стоит ближе к окну, но с расчетом слиться с каменной кладкой, которую почему-то никто еще не решил декорировать, хотя сам дворец уже давно обрел современный вид. Летучая мышь не услышит, как он дышит, лучший пес-ищейка, способный отыскать иголку в стоге сена, не сможет залаять на него, а змея никогда не почувствует тепла его тела. Сейчас он сосредоточен на контроле разума и физиологических особенностях своего тела. Его мозг балансирует на грани живого и неживого. Это совсем не опасно... если не увлекаться. Министры выходят из кабинета, увлеченно продолжая говорить о планах на грядущий год. Их не беспокоит возможность быть услышанными, они считают, что никого не интересует политика, кроме них самих. Они быстро растворяются в коридорах замка, как капля яда в бутылке вина. Замок наконец засыпает.       Вор медленно подходит к массивной двери кабинета. Ему кажется, что даже если он откроет замок, то просто не сможет сдвинуть дверь ни на миллиметр. Фиолетовый сгусток, который сейчас принято называть "ключом", легко справляется со своей задачей, которая оказывается даже слишком проста. Стараясь не задеть фикус, он скользит в кабинет, копируя технику ужа, плывущего по мелководью. Его глаза - компактные магические фонари, позволяют оценить обстановку в кабинете. Чужак не удивляется, когда замечает, что дверь не была элементом декаданса в этой комнате. Тяжелый высокий стол, его украшение - это простота. Удобные стулья, которые почти не отличаются от того, что задвинут по другую сторону стола. Оружие, развешенное на свободной части стены, разбавляет простоту. Вор не смог удержаться и подошел чуть ближе, рассматривая клинки, висящие на уровне его глаз. "Возможно... если я смогу закончить сегодня", - Мысль о краже личного имущества показалась ему чужой. Он отвык красть для себя, только для заказчиков.       Метаморф отходит на пару шагов и смотрит на сейф, который раньше почему-то не замечал. Он старается найти отличительный знак железной коробки, который ставят скромные механики.       Замок будет простым, если будешь знать его секрет. Каждый мастер оставлял аварийную кнопку для своего изделия. Она считалась главной тайной любого мастера, но метаморфы слишком любят чужие тайны. Дверца открывается с тихим скрипом, вор морщится, но не смотрит по сторонам, считая, что он здесь один.       Черная стальная коробка скрывает белую. Вор не может понять, из чего она, материал слишком теплый для того, чтобы быть не живым. Оглушающий ритм, его может услышать только он - сводит с ума. Метаморф не понимает, почему хочет заполучить коробку,не имеющую даже намека на замок. Удар... Он тянет руки к своему безумию. Удар... Он закрывает бессмысленный сейф. Удар...       Он вспоминает, зачем здесь, отходит к столу. Стол оказывается не таким большим, как ему казалось раньше. Несколько выдвижных ящиков, наполненных всяким хламом и папками с важными для всех бумагами. Он внимательно просматривает каждый документ, надеясь найти хоть один, где будет упоминаться слово "дракон" или хотя бы слово, начинающиеся на "д". ...Бумаги, которые он находит в тайнике, начинаются на "д" и заканчиваются на "ракон", он не успевает ничего прочесть, потому что слышит возню за дверью. Пара таких важных листов становятся похожи на скомканный мусор и брошены в полупустую сумку. Нет времени на метаморфозу, единственное место, где он может укрыться - неподвижные шторы.       Встречаться со старыми знакомыми Метаморф не любил, особенно с девушками, особенно с любимыми племянницами королей. Смуглая девушка, на которую он наткнулся, пока искал в складках шторы конец, ехидно на него смотрит и ждет объяснений. У него их пока нет, и поэтому он только зажимает ее рот рукой и шепчет, что сейчас кто-то войдет. Она послушно кивает и молча тянет его за руку, помогая стать частью декорации... В кабинет входят двое, вор помнит их лица, кажется, один из них шут, лицо второго он видел однажды при дворе в Орегене. Двое людей ходят как мыши, только на двух конечностях. Их ноги коротки и им приходится вытягивать шеи, напоминая чем-то гусей. У них нет такого же зрения, как у метаморфа, поэтому они пользуются магическим светом. Они о чем-то шепчутся, кажется, девушка усиленно прислушивается, но не может разобрать. Эти люди что-то ищут, и кажется, это "что-то" находят. - Ты думаешь, теперь нам будет проще? Вторая тень ничего не отвечает, жалея, что выбрала в союзники шута. Шут, он и на деле - шут. Трус - без чувства юмора. Дверь закрывается, с другой стороны слышно, как те двое ставят на место фикус. Вор и девушка сразу отстраняются друг от друга - стараются разойтись по разным углам. Взгляд метаморфа метнулся к окну... - Пятнадцать метров. - Она жестко усмехается, - внизу сухая земля - вряд ли получится. - Иди за мной, - в ее руке он замечает тот клинок, который его заинтересовал.       Девушка подходит к стене, где висит оружие, и с силой ударяет по камню, тренированная память навеки запечатлела этот момент.       В какой-то момент ему кажется, что она толкнет его в пропасть, но она всего лишь тянет его в соседнюю спальню. Он не смотрит, как обставлена эта комната, он смотрит только на нее. Ее глаза горят, как у гадюки, она нервно дышит и старается заглянуть сразу в душу. -Здравствуй, Скарон, - непривычно слышать свое настоящее имя, кажется, тогда он представился ей Карлом, хотя это вряд ли - ему никогда не нравилось это имя. - Доброй ночи, Акита, - Вор делает шутовской поклон, стараясь превратить все в шутку. - Что ты нашел в кабинете Эдгарда? - Ей хочется как-то обозвать его, но покойная няня и уроки этикета связывают язык даже сейчас.       Клинок останавливается на палец от горла. Скарон мог бы уйти от этого клинка десяток раз, но он остается на месте. Ловит взгляд, проваливается в темноту, в подсознании всплывают непонятные образы... Холодильник... Кофеварка... Черная дверь... Бред!       Она не спрашивает его, что он делал в кабинете короля, она не спрашивает "зачем?": она не дура. Ей нужно только то, что она спрашивает, и еще то, что сможет спросить с других. - Зайди в кабинет дяди и посмотри сама, - Он смотрит на нее, почти незаметно пятясь к двери. - Стой на месте! - Акита младше его, но сейчас он не чувствует эту разницу. Она быстро находит его в темноте и хватает за запястье. Зря. Скарон прикрывает глаза, не отвечает на ее реплики и считает пульс. Девушка догадается чуть позже, потом она уберет руку, зная, что метаморф никуда не уйдет. - Что ты взял из кабинета? - Бумаги, - Скарон расслабляется, стараясь не обращать внимание на бездну в ее глазах. - Я вижу, что не фикус. - Я не имею права говорить, - Скарон старается прикрыться договором, который с ним не заключали, - Ты же знаешь... - Когда-нибудь я обязательно вызову тебя на дуэль, - Акита начинает смеяться. Черные бусины жемчуга звонко ударяются об пол, она кидает туфли в Скарона, метя в живот, ее руки мнут подол платья. Смех рождает визг, крики о помощи. Ее движения хаотично наигранны, она пятится к стене и забивается в угол. Скоро появится стража, но она рассчитала, что вор успеет сбежать. Скарон ухмыляется и даже успевает поцеловать ее в черно-белую макушку, пусть она и сопротивляется.       Он всегда уходит тихо, даже когда это причиняет ему неудобства. Наверное, он жуткий пижон.       Он не разбивает окно, хотя тогда драма получилась бы намного эффектнее.       Он цепляется пальцами за неглубокие выступы крепости, по ошибке названной замком.       Он врывается в чужую жизнь, и здесь не получается не разбить стекло. Он игнорирует чужие визги, потому что в его ушах только ее крик.       Он петляет по тайным и узким коридорам дворца, как мелкий крысеныш, чувствующий притягивающий аромат "Маскарпоне", хотя кто купит такой сыр крысе.       Он изо всех сил дергает за ручку двери, потому что боится не успеть уйти.       Дверь заперта и остается только молиться на человека, который обязательно должен быть по ту сторону двери... ***       Теплые руки касаются чужого лица. Это лицо не выражает никаких эмоций, хотя говорит, что у него все хорошо. Существо, имеющее такое красивое лицо, одевает халат из зеленого бархата и становится еще прекраснее. Мать тяжело вздыхает и отходит от своей дочери. Молодая эльфийка выходит из комнаты, оставляя ее в тишине.       Теплые руки тянутся к легкому платью, хотя настоящая мода смеется над такими, как она. Старомодны... Староверы... Но ее не волнуют чужие голоса, которые смеют смеяться только за спиной - она их не замечает. Волосы остаются распущенными, пускай она и привыкла к высоким хвостам. Вечер - время, когда официальный тон не к месту. Зеркала отражают ровный шаг эльфийки, которая равнодушно относится к своему отражению. В ее руках небольшой чемоданчик, который кажется ей удобным для ее работы.       Она улыбается знакомым и незнакомым эльфам с одинаковой вежливостью, она не холодная, как принято говорить об эльфах ее возраста, просто ее дочь влюблена в дракона. Ее дочь любит своего дракона, как умеют любить только эльфы - беззаветно и навсегда. Хрупкая рука сжимается в кулак и деликатно стучит по двери. Она знает, что Лаириэль ее ждет, она видит, что дверь приоткрыта, она слышит, как молодая королева тяжело вздыхает, сидя у большого окна. - Входи, Сари, - Тихий бесстрастный голос больше походил на шепот. Но эльфийка привыкла.       Сари заходит к маленькой королеве, которая была чуть старше ее собственной дочери.       Лаи полулежит на софе, и ее поза напоминает Сари сломанную куклу. Грустная картина, в которой кукла не подлежит восстановлению. - Я рада тебя видеть, - в последнее время эльфийка совсем перестала радоваться окружающей ее жизни. Все ее интересы не типичны, поэтому мало кто может поддержать с ней беседу. Анатомия ее привлекает больше, чем гармония природы. Как жаль, ведь прислуга никогда не думала, что у них будет такая странная королева, и подготовила комнату только под горшки с цветами. Лаи отвратительны сплетни, что вызывает у большинства недоверие. Она одевается строго по моде, хотя раньше говорила, что ей хватит одной пары брюк и черной рубашки. Она - максималист,который видит мир в бело-черных тонах и не принимает на веру, что все эльфы-серые, за редким исключением.       Сари берет два бокала, уже наполненные темным вином. В ее руках старые травы, собранные еще прошлым летом, она измельчает их и сыплет в оба бокала. Вино чуть вспыхивает, становится чуть светлее, и теперь по вкусу будет напоминать больше вишневый сок. Эльфийка присаживается на край софы и протягивает один из бокалов Лаи. - Выпей, - Ее голос мягкий, родной. Лаи поддается легким чарам и уверенно берет бокал. Они обе улыбаются, хотя каждой из них сейчас хочется заняться любимым делом и отвлечься. - Дочь? - Лаи сочувствует. От ее вопроса эльфийка вздрагивает, не понимая, откуда та узнала о ее проблемах. Верно, дочь... - Драконы, они такие странные, даже с точки зрения анатомии... Сари удивляется любознательности молодой королевы. - Надеюсь, ты потом зашила все верно. - Мы не экспериментируем на живых существах...       Обе неловко отводят взгляд, но язык помогает развязать новый бокал вина. - Иногда мне кажется, что они не живые, хотя их глаза... Сари, я никогда не видела существ, желающих жить так сильно, как они. Мне их жалко. Сари относилась бы равнодушно к драконам, не влюбись ее дочь в одного из них. Она была эльфийкой достаточно прагматичной, и никогда не отличалась особой сердобольностью. - Я где-то читала, что они отключили себя, но это не возможно. Я много читала о природе драконов, но нигде не смогла найти информацию о том, как им можно помочь. Разве это не грустно? Сари внимательно смотрит на свою молодую собеседницу и осторожно кивает. - Разве ты не можешь поговорить с Итилгаем? - Я пыталась. - Молодая Лаи замолкает и тянется к бутылке вина. - За драконов? - Предлагает королева, чуть приподнимая идеальную бровь. - За любовь... ***       К ночным гостям девушка уже успела привыкнуть. Молодые барды - они такие. Больные на голову эгоисты, которых заботит только их муза и любая выпивка. У некоторых друзей даже были собственные ключи от ее квартиры, ибо бывало, что они заходили к ней, когда самой ее нет дома или она крепко спала. Кира не жаловалась, считая это в порядке вещей.       Но, к тихим проклятиям тому "кто запер эту дверь", попыткам выломать нарисованную на стене дверь, к этому как-то невозможно привыкнуть...       Молодая художница, которая успела уже проснуться и испугаться, пугливо металась по комнате и пыталась понять, что нужно делать в такой ситуации. Наверное, следовало продолжить ремонт в квартире и начать заклеивать стены прямо сейчас, или же открыть дверь человеку, который стоит за... той частью стены?       Посеребренная ручка, на которую девушка потратила когда-то несколько часов нервов, для доподлинного блеска, сейчас постоянно вращалась, и замок, который Кира не помнила, когда нарисовала - сдавал.       Бежать за ножом почему-то было стыдно, хотя воображение уже давно нарисовало наглого орка за дверью, поэтому, вооружившись подушкой, Кира решила все-таки потянуть за ручку и приоткрыть дверь.       Кто-то неожиданно сильный, видимо, это был все-таки орк, без проблем оттолкнул художницу, закрыл дверь и прижался к стене, тяжело дыша.       Как Кира оказалась за диваном, воинственно выглядывая из-за мягкой обивки - она не помнила. Теперь подушка казалась не таким мощным оружием, как в начале, а за ножом бежать было по-прежнему стыдно и страшно. Страх и любопытство - удивительная смесь, которая, по мнению девушки, двигала целый мир.       Ее глаза, забыв о своей главной функции, отчаянно не могли сфокусироваться на реальности человека, сидящего в самом дальнем и темном углу комнаты. Но когда силуэт открыл глаза и с любопытством начал озираться, девушке стало совсем не интересно, что подумает о ней гость, если она где-нибудь раздобудет нож. Белки и коричневая радужка глаз светились, как фосфор в рассказе Конан Дойля "Собака Баскервилей". Мозг категорически отказывался воспринимать передаваемые глазами образы. Страх и чувство самосохранения бежали сейчас по венам вместе с красной жидкостью, заменяя кислород. Кира на четвереньках, включив заднюю передачу, поползла в сторону реальной двери, которая должна была вести на такую же реальную кухню. Там она возьмет телефон, вызовет полицию и подопрет дверь стулом, а лучше столом. А может, сначала подопрет, а затем вызовет. - Стой! - Голос, который нарушил тишину, был молодым и приятным, хотя в тот момент это совсем не волновало девушку и даже не поддавалось анализу.       Она остановилась всего на секунду, видимо, вспоминая уроки физкультуры, которые, оказывается, были нужнее, чем ОБЖ. Марш! Считать до трех, слышать гудок сирены было не обязательно, вряд ли кто-то что-то возразил бы из-за фальстарта.       Пятки в разных носках скользили по паркету, в отличие от подошвы кожаных сапог незнакомца. Он ловит ее еще до того, как она успеет упасть. Он закрывает ее рот рукой, догадываясь, что девушка собирается кричать, но не догадываясь по какой причине. - Тише, спокойно...       Кира пытается ударить своего противника, но получается только укусить за руку. Он шипит, пытается отдернуть палец, боясь, что попал к сумасшедшей. - Откуда в этой комнате психи!?       Ей почему-то хочется верить ему, наверное от безысходности, ибо сколько она его ни кусала, он не отстраняет ее и не кричит. Девушка успокаивается, и в голову приходят мысли, что она истеричная дура, которой теперь стыдно за свое поведение. - Извините, - Кира говорит быстро, так быстро, что он даже не понимает, что она сказала. - Где у тебя можно посидеть и поговорить? Произошло недоразумение, хотя я пока не знаю, какое. Я - Скарон. - Кира.       Девушка берет его за запястье и ведет на кухню. Холодный свет лампы заставляет морщиться и щурить глаза. Кира чувствует, что опасность ей не грозит, поэтому спокойно дожидается, когда глаза привыкнут к яркому свету. Рукой она указывает на маленький диван. - Чай или кофе? А, нет, кофеварка сгорела, - Она смеется, ей кажется это слишком. Спрашивать неизвестно откуда взявшегося человека о кофе. - Чай с лимоном, - Он отвечает на автомате на такой банальный вопрос. Сейчас его больше интересует неприятно жужжащая коробка, которая будет выше, чем хозяйка кухни, - Что это? Девушка оборачивается и не понимает, на что указывает ее гость. - Холодильник? - Холодильник... - Ее собеседник растерян. - Где я нахожусь? - У меня на кухне, - Она не издевается, просто чай не так бодрит, как хотелось бы. Кира пристально смотрит на него, машинально делает глоток из его чашки. Морщится, она никогда не любила лимон. - Ты... Почему твои контуры нечеткие, а лицо постоянно меняется? Откуда ты взялся?! - Я - метаморф, - Уверенно заявляет гость, когда Кира ставит перед ним кружку. Она внимательно смотрит в темные глаза "метаморфа" и усмехается. - Мета... что? Не похож. - То есть как это, не похож!? - Он редко называет свое настоящее имя, и почти никогда не рассказывает, кто он. - А вот так вот. Не похож и все!       Оба считают друг друга безумными. Он напоминает ей Шляпника из "Алисы в стране чудес", только в его словах меньше логики и ему не хватает шляпы. Она ему - маленького дракона, старающегося задеть, что только видит. - Кира, ты знаешь, кто такие метаморфы? Девушка рассеянно смотрит на секундную стрелку часов, стараясь вспомнить определение этого слова. - Человек, который может превратиться в волка? "И чем же я тогда не похож?!" - Он хочет вспылить, но для начала ему нужно выяснить, куда он попал и где замок. А для этого лучше мило улыбаться... или пытать... - Почти. Это человек, способный превратиться во что угодно.       Ее это интригует, и она с интересом продолжает слушать собеседника, который рассказывает, что он из другого мира и не знает как попасть обратно домой. Она верит ему и теперь склонна считать, что он прав, и она действительно безумна. - Ты сможешь открыть мне ту же самую дверь? - Но она нарисованная. Я не представляю, как у тебя получилось так правдоподобно в нее постучать. Но если хочешь, я схожу посмотрю, может, я что-то упустила, - Она спускает ноги на пол, и быстро направляется в соседнюю комнату, не дожидаясь своего собеседника.       Скарон тяжело вздыхает и закрывает глаза. Ему, как и ей, хочется спать. Горячий чай, пусть и с лимоном, подействовал, как снотворное, и теперь он боится уснуть в кресле, размеры которого совсем чуть-чуть не дотягивают до маленькой кроватки.       Жужжание холодильника, которое раздражало тогда - сейчас успокаивает. Он не выдерживает и идет за Кирой, которая, по его мнению, слишком долго молчит.       Метаморф улыбается, когда видит уснувшую на диване девушку и решается пойти осмотреться. Маленькая комната с белой журчащей... мебелью... Еще одна комната, чуть больше, в ней большое белое корыто. Следующая дверь. Крохотная по замковым меркам комната, судя по мебели, явно спальня. Он задумчиво присел на кровать, и тут мозг словно взорвался: Черная дверь... Кофеварка... Холодильник...       Непонятные слова реализовались в конкретные предметы. Очередной выверт судьбы.