Face Down

Говорят, смысл жизни не в ожидании того, когда закончится гроза, а в том, чтобы научиться танцевать под дождем. Но трудно танцевать одной. Снова. — Скай, пожалуйста, открой дверь, — доносился голос Пита из коридора. Я лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, которая насквозь промокла от слез. — Уходи, — пробормотала я. Может, если уткнуться в подушку сильнее, то воздух закончится, и… От этих мыслей я резко поднялась с постели, хватая ртом воздух, отчего начался приступ кашля. Пит настойчивее постучал в дверь. — Скай, ты в порядке? — взволнованно спросил он. Не получив ответа, он тяжело вздохнул. — Скай, хотя бы скажи что-нибудь. Нет. Я просто подошла к двери и отрыла ее. Мгновенно оказавшись в крепких объятиях Пита, я только тогда осознала, как нуждалась в них. Единственный контакт с окружающей средой, который я испытывала за последние три дня, проявлялся в хождении на кухню за едой и возвращении обратно в комнату. Я поняла, что начала рыдать с новой силой, когда почувствовала, как закрыли дверь, меня взяли на руки и положили на кровать. Пит попытался оторваться от меня, но я мертвой хваткой вцепилась в его футболку. Отдаленно послышалось что-то похожее на «ладно», но я не могла быть уверена, что сказали именно это. Пит сел рядом со мной на кровать, позволяя мне намочить его футболку слезами. Казалось, что это длилось целую вечность, но на деле, возможно, прошло меньше получаса. — Я доверяла ему, — прошептала я после долгого молчания. Пит отстранился и посмотрел мне прямо в глаза. — Я знаю, Скай, но и ты пойми его. Он тоже человек, у него были на то свои причины. Если вы поговорите, то все встанет на свои места. Этот мир… — …слишком много ожидает от него, — закончила я фразу. — Знаю. Я просто… Я ненавижу видеть его в таком состоянии. Я лю… Он мне… Я… Я очень… — Все нормально, ты просто запуталась. А так ли это? Три дня назад, увидев другую сторону Патрика, я поняла, что люблю его. Но что есть любовь? Я никогда не любила раньше. Черт, да у меня даже друга не было. Конечно, у меня имелась пара глупых влюбленностей, но этот случай куда больше, чем простая школьная симпатия. Но действительно ли это любовь? — Как понять, что ты любишь? — спросила я, смотря Питу в глаза. — Все песни имеют смысл. Сначала мне показалось, что это сказал Пит. Но у него другой голос, и в тот момент его губы не двигались. Я повернула голову и увидела Патрика, стоящего в дверном проеме. Он выглядел ужасно. На голове не было привычной шляпы, а волосы были растрепаны и не мыты уже несколько дней. Очки криво сидели на красном, опухшем носу. Под мокрыми, воспаленными глазами появились мешки. Одежда не менялась все эти дни. Но кто я такая, чтобы осуждать его. Я выглядела точно так же. Мы были одним сплошным беспорядком. — Я, пожалуй, оставлю вас наедине, — сказал Пит и потрепал меня за плечо. Я пробормотала «спасибо», и он, улыбнувшись, покинул комнату. — Патрик… — Нет, Скай, ничего не говори. Господи, мне так жаль. Я… — он не смог продолжить. Разразившись рыданиями, Патрик упал на колени и обхватил руками свою шею, опустив голову. Я сотворила это с ним. Абсолютно все было моей виной. Сейчас у меня имелось достаточно денег, которых вполне хватит, чтобы покрыть ежемесячную арендную плату. Если бы я уехала хотя бы на неделю раньше, ему не пришлось бы переживать такое. Я вынудила его причинять себе боль. Я монстр. Я ничуть не лучше своей матери. Подбежав к нему, я крепко прижала его к себе. — Мне так жаль. Не вини себя, Патрик. Ты лучший человек, которого я когда-либо встречала, — вздохнув, я хотела предложить подняться с пола, но меня прервали. — Это не так, — он посмотрел на меня, как потерянный щенок, отчего сердце раскололось на две части. — Я монстр. После всего, что ты пережила, пришел я и все усложнил. Я гребаный идиот, Скай. Прости, мне просто следовало… Я, я не хотел причинять тебе боль. — А зачем? — закричал он. — Может, сразу на крышу, а потом спрыгнуть? Потому что никому не нужен гребаный Патрик Стамп, куда лучше будет без него! — П-Патрик, это н-неправда, — произнесла я, всхлипывая и смотря ему в глаза. — Патрик, той ночью ты сказал кое-что… — Все, что я говорил о тебе, не имеет значения. Я был пьян и не контролировал себя, — прервал меня он. — Но это не обо мне, Патрик. Это о тебе, — он непонимающе посмотрел на меня. Поправив очки, Патрик принял сидячее положение. Он был не намного выше меня, поэтому наши глаза находились на одной линии. Идеально. — Что ты имеешь в виду? — Говорят, что, когда человек пьян, — я вздохнула, — он делает или говорит такие вещи, которые всегда хотел совершить, но не имел возможности. Ты сказал, ч-что х-хочешь, — мой голос начал срываться, а перед глазами все поплыло из-за нахлынувших слез. Я сделала глубокий вдох и, выдохнув, снова заговорила: — Это было прямо перед тем, как ты кинул бутылку в меня и Пита. — О, — выражение его лица резко сменилось на виноватое. — Ты об этом… Я рассказывал, что тогда произошло? — Нет, — я потрясла головой. — Ну, ты ушла к Аарону и Коннору, а Пит забрал близнецов, поэтому я остался один дома. Точнее, до тех пор, пока не обнаружил в квартире свою бывшую. Мы были вместе десять лет, с восьмого класса. Она несколько раз изменила мне и теперь решила вернуться обратно. Я отказался, и тогда она сказала несколько неприятных вещей. Я не знал, что делать, поэтому решил стать идиотом и напиться. Скорее всего, именно из-за меня вернулась эта стерва, увидев статью в прессе и заревновав. И во всем этом беспорядке было только одно решение. — Я переезжаю. — Что? — он поднял взгляд, в котором читался абсолютный шок. — Ты же понимаешь, что я не буду жить с тобой вечно. Я не делала ничего и только создавала проблемы. Ты тоже страдаешь от этого, Патрик. А когда страдаешь ты, страдаю я. Мне уже следует начать искать новое место… — Нет, — он схватил меня за руку. — Останься. Почему он хочет, чтобы я осталась? Я просто очередной человек, за которым нужно постоянно следить. Как за близнецами, например. Но либо я причиняю боль, либо мне. — Зачем? И прежде чем я поняла, что происходит, наши губы соприкоснулись.