Я не стану забывать

Гермиона, казалось, уже целую вечность пыталась разглядеть ночное небо сквозь грязное оконное стекло. Ей не то чтобы вдруг стало интересно, насколько оно звёздное или какая сегодня луна… Это занятие уже вошло в привычку. Наравне с подсчётом трещин на потолке или складок на старых оконных портьерах. Но, похоже, со сном у неё дела разладились окончательно. Подсчёт резво прыгающих через забор овечек также не подтвердил свою эффективность как средство от бессонницы. Она то и дело сбивалась и всё дальше погружалась в поток безрадостных мыслей. Нужно выкроить время и попытаться очистить окно каким-нибудь незатейливым магловским способом (по непонятным пока причинам, магия никак не помогала в борьбе с мутными почерневшими разводами на стекле). Тогда можно попытаться сосчитать звёзды, если их на небе окажется достаточно. Гермиона сама не заметила, что отвлеклась от окна и теперь наблюдала, как по тонкой, невидимой глазу ниточке с подоконника спускается паук. К немалой радости, мизерный в сравнении с теми, которых можно было встретить на первом этаже. Например, в буфете до недавнего нашествия близнецов гнездились его собратья размером с блюдце. Уже через минуту, забыв про безобидное животное, она принялась внимательно рассматривать кусок обоев, давно отклеившийся от стены в углу комнаты. Высохший, обрамлённый пыльной сеткой тонкой паутины он едва заметно колыхался от разгуливающего по дому сквозняка. Искоса взглянув на соседнюю кровать, Гермиона устало вздохнула. В этой спальне, очевидно, только она мучилась отсутствием сна: Джинни мирно посапывала, уткнувшись в подушку. Может, разбудить её? Под предлогом обсуждения чего-то важного, например. Но единственное «важное», приходящее сейчас на ум, пожалуй, не стоило того, чтобы лишать подругу заслуженного ночного отдыха. Они и так дни напролёт обговаривают сложившуюся ситуацию и своё в ней положение. Без малого неделя прошла со дня их прибытия на Площадь Гриммо, 12. В старый дом Блэков, который теперь с согласия хозяина выполнял роль штаб-квартиры Ордена Феникса. И в первый же вечер за ужином миссис Уизли доступно объяснила условия пребывания Гермионы и младших Уизли в доме: «лишних вопросов не задавать и вообще не совать носы (то же касается и ушей, и всевозможных их заменителей) в дела Ордена». А главным, вызвавшим бурю негодования, пунктом списка было то, что всем им строго-настрого запрещалось сообщать Гарри что-либо об Ордене. Им вообще не дозволялось поддерживать связь с другом. — Можете возмущаться сколько угодно! Сам Дамблдор так распорядился! Обсуждению не подлежит! — резко выпалила миссис Уизли, пресекая всякие попытки Рона и Гермионы оспорить услышанное. С того дня основным занятием для них стало помогать в борьбе с прыгающими, летающими, ползающими паразитами. К слову, подобных развелось немало за те десять лет, что дом пустовал. Близнецам подобное времяпровождение представлялось весьма увлекательным и по личным мотивам небезвыгодным. Они с особым усердием выманивали, вылавливали, выметали и вытравливали запрятавшихся гадов. Рон же неустанно бухтел и раздражался от необходимости заниматься этой ерундой. Ведь согласно его наблюдениям, за неделю уборки паразитов не стало меньше ни на йоту. Джинни с Гермионой держались вместе и не упускали случая обсудить приказ директора, стараясь при этом лишний раз не привлекать внимания миссис Уизли. А вечерами, когда после ужина все расходились по своим комнатам, Гермиона оставалась у камина в гостиной и пыталась погрузиться в чтение. В спальню она поднималась только когда ощущала явные признаки дремоты. Но всякий раз, стоило ей добраться до постели, глаза отказывались закрываться, а голову так и разрывало от внутренних противоречий. С одной стороны, сообщить Гарри о происходящем было, несомненно, их с Роном святым долгом. Принимая во внимание, вот уже пятый год они называют себя его друзьями. С другой же, Дамблдор точно не станет отдавать подобных приказов из прихоти. Не исключено, что он действует в интересах Ордена, Хогвартса или даже всего магического мира. Но что-то подсказывало Гермионе, что и благополучие самого Гарри здесь играет далеко не последнюю роль. Вот и сегодня она пыталась разобраться и привести мысли в порядок. А они, едва собравшись в кучу, норовили тут же в панике разлететься, подобно стайке испуганных докси. И как назло Живоглот снова куда-то запропастился. Его мурлыканье всегда помогало немного успокоиться. Возможно, удалось бы уснуть. Но рыжий разбойник взял моду пропадать после ужина в темноте верхних этажей и до завтрака не показываться хозяйке на глаза. Натянув одеяло повыше, Гермиона зажмурилась и в очередной раз попыталась отключиться от гнетущих мыслей. Тишину спальни нарушало лишь размеренное дыхание Джинни. Своё собственное Гермиона попыталась подстроить под такой же спокойный ритм. Ей почти удалось погрузиться в долгожданный сладкий полусон, когда под плинтусом, точно под её кроватью раздался мерзкий протяжный скрип. Девушка распахнула глаза, резко подскочила на кровати и прислушалась; Джинни лишь беспокойно вздохнула и снова умиротворённо засопела. — С меня хватит… — Гермиона торопливо натянула тёплый вязаный свитер поверх пижамы и, прихватив палочку и книгу, выскочила за дверь. В густой темноте коридора было не намного уютнее. Но уснуть сегодня всё равно не представлялось возможным. — Люмос, — она решила пройти вниз, разжечь камин в гостиной и погрузиться в чтение, пожалуй, до самого завтрака. Нельзя сказать, что она трусила… Но было немного не по себе в одиночестве разгуливать ночью по дому. — Глотик, — в надежде позвала Гермиона. Разумеется, любимец не появился. Осторожно ступая босыми ногами по скрипучим половицам, она спустилась на второй этаж и, наклонившись над перилами, вгляделась вниз. Вдоль узкой каменной лестницы, ведущей на кухню, горел слабый подрагивающий свет, тускло озаряя коридор первого этажа. Гермиона замерла, услышав тяжёлые шаркающие шаги из кухни. Встреча с местным домовиком или какой-нибудь ползучей мерзостью не сулила ничего хорошего. Гермиона решила было, вернуться обратно в спальню, но так и не двинулась с места. Передвижения Кикимера непременно сопровождаются недовольным ворчанием. Да и шаги раздавались, скорее, человеческие… Лучше всё же не задерживаться… Если это миссис Уизли, нагоняя за ночные похождения точно не избежать. А что если кому-то постороннему удалось узнать о штаб-квартире Ордена и пробраться в дом? Внутренний голос настойчиво подсказывал, что не следовало это проверять. Но смолк через мгновение. Он всегда смолкал, стоило вмешаться любопытству. Гермиона неспешно зашагала вниз по тёмной лестнице, опасливо поглядывая на головы домовиков, украшающих грязную стену. В нерешительности остановившись на последней незатронутой светом ступеньке, она затаила дыхание. — Нокс.