Есть ли жизнь после пиратства?

      Не заметив корень дерева, торчащий из земли, Нами с глухим грохотом упала на землю. Было больно, но эта боль не шла ни в какое сравнение с болью материнского сердца. Она снова поднялась и продолжила бежать. Ужасающие развалины показались на горизонте, однако тропа к ним уже поросла густой высокой травой. Нами принялась идти сквозь нее, несмотря ни на что, и выкрикивать имя сына. Кое-как выбравшись из зарослей, она прошла через ту самую дыру в стене, что когда-то проделал Луффи. Одна туфелька потерялась где-то по дороге, поэтому Нами просто выкинула вторую и продолжила идти босиком. Внезапно тишину прервал тихий зов.       Девушка оглянулась по сторонам, но не увидела никого, кто мог бы издать этот звук. И вот он вновь раздался, но громче:       — Помогите!       Теперь она точно услышала, что какой-то ребенок кричал из старых развалин. Нами направилась в их сторону, обнадеживая:       — Я уже рядом. Ты можешь говорить со мной? Так будет проще отыскать тебя.       — Хорошо, я постараюсь, — послышался слегка заплаканный голос.       — Ты же Кейоши-кун, да?       — Да.       Несмотря на эмоции, Нами старательно прислушивалась к репликам мальчика, чтобы высвободить его из-под завала.       — Отлично, я пришла как раз, чтобы найти тебя. Сколько тебе лет?       — Мне семь с половиной… Кто вы такая?       Она взобралась выше, следуя голосу.       — Я?.. — Нами не знала, что и ответить на этот вопрос, — я добрая фея, которая пришла тебя спасти.       — Правда? Ты пришла, потому что я звал тебя?       — Н-ну, конечно!       Девушка более-менее устойчиво встала на колени и осторожно пододвинула глыбу, когда-то бывшую частью стены Арлонг-парка. Теперь надо приложить все усилия, чтобы поднять часть кровли.       — Скажи, какое у тебя первое желание? — спросила сквозь зубы она.       — Первое? Значит, их будет три, как в сказке?       Нами глубоко вздохнула. Ей никак не удавалось поднять кусок кровли: что-то мешало.       — Их может быть и больше, если ты будешь все делать правильно. Можешь посмотреть, что мешает мне сдвинуть обломок?       — Тут темно и ничего не видно, но мне кажется, что он застрял и не сдвигается.       — Хорошо, тогда ты можешь помочь мне поднять его?       — Я постараюсь, но не уверен…       — Давай на счет три. Раз… два… три! Давай-давай, у нас почти получилось.       Не без огромных усилий им удалось поднять старый кусок крыши. В этот момент Кейоши увидел лицо «феи», освещаемое луной, его можно было легко разглядеть. Нами же увидела своего сына. Впервые за шесть лет. По ее щекам снова побежали слезы.       — Ты так вырос… — прошептала она на надрыве.       — Ты моя мама? Ты приехала за мной? Ноджико-сан не врала мне? — Нами кивнула головой, потирая испачканной рукой глаза. — Почему ты тогда плачешь? Случилось что-то плохое?       — Теперь мы всегда будем вместе, Кей-чан. — Она протянула вторую руку, чтобы вытащить его из развалин. — Хватайся и вылезай.       Мальчик выбрался на поверхность с помощью матери и кинулся в ее объятья. Он крепко прижался к ее груди, обхватив талию маленькими ручонками. Нами чуть пошатнулась, но моментально обрела равновесие и обняла сына. Она плакала, но теперь уже от радости. С этого момента все пойдет по-другому, еще лучше, чем прежде.       — Так, — сказала Нами, вытирая слезы рукой, — теперь нам нужно вернуться домой. Папа, наверно, уже волнуется.       — Папа? Ты привела и его с собой? А какой он? — Кейоши пристально посмотрел в глаза матери.       — Сам сейчас его увидишь.       Нами погладила его по рыжей головке и аккуратно встала на ноги. Она взяла сына за руку и повела по шаткому склону из обломков самого ужасающего здания острова Кономи. Но не прошли они и метра, как Нами почувствовала, что скользит на осколках. С течением времени они становились всё более неустойчивыми, тем более если идти по ним босиком. Она отпустила руку Кей-чана, чтобы тот не покатился за ней. Не успел мальчик и опомниться, как его мама висела над каменным полом с кучей обломков на нем, уцепившись за очередной кусок кровли. Ее правые рука, нога и бок были ободраны, сил подтянуться не было.       — Мама! — закричал Кейоши, наклоняясь над ней. — Дай мне руку, я тебя вытащу. Я смогу!       — Нет, Кей-чан, не смотри на меня, иначе ты тоже упадешь. Я не пропаду. Спорим, что все заживет прежде, чем тебе исполнится восемь?       Нами нервно рассмеялась, но это никак не облегчило обстановку. Пальцы съезжали по черепице, в глазах мрачнело… Одна рука уже соскользнула. Нами висела всего на четырех пальцах, которые вот-вот сползут следом.       Спустя мгновение девушка осознала, что уже летит вниз. Перед глазами промелькнула вся жизнь, в ушах стоял невообразимый шум, сквозь который едва можно было услышать душераздирающий крик:       — Мамочка!       Но в ту же секунду Нами почувствовала прикосновение мужских рук. Ее тело бросило в жар, а потом резко в холод.       — Санджи?..       Санджи крепко держал жену на руках. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Он успел! Мысленно благодаря Бога, блондин поцеловал Нами в лоб и с шумом выдохнул.       — Эй, ты! Убери свои грязные лапы от моей мамы! Иначе я кину в тебя камень, — грозным тоном прокричал Кейоши.       — Не смей кидаться камнями. Ты попадешь в мою прекрасную Нами, шпана малолетняя!       — Что ты сказал?!       — Стоп. А ты не Кей-чан?       — Он самый. А это моя мама! Поэтому отпусти ее, извращенец! Она замужем! У нее есть дети… много детей!       — Я — ее муж.       — Врешь, долбанный извращенец!       — Сползай быстрее и пошли домой. Иначе останешься тут.       После долгой перепалки Кейоши все-таки слез с горы обломков. Санджи бережно нес Нами до самого дома, где ей сразу же оказал помощь доктор Нако, пришедший, чтобы осмотреть, как заживают переломы Ноджико.

***

      — Ну, На-чан в полном порядке, так что можете не беспокоиться. Ссадины и прочие несерьезные повреждения я обработал. Ей просто нужно немного отдохнуть, поспать.       Доктор пошел в другую комнату, чтобы провести плановый осмотр Ноджико.       — Слава Богу, — на выдохе сказал Санджи, приложив руку к сердцу.       — Я рад, что все в норме, — добавил Гэн-сан. — А теперь поговорим о тебе, юноша! Какого лешего ты пошел в те развалины? — он потянул Кейоши за ухо. — Разве тебе не говорили держаться подальше от них? Это место опасно! Особенно для детей.       Мальчик заплакал.       — Н-но я хотел найти там мамины карты! Юма сказал, что вещь, сделанная мамиными руками, поможет мне ее вернуть.       — Перестань реветь, ты же мужик! А Юма твой главный врун деревни. Что ты его слушаешь? И убери ты эту страшную повязку с лица! — Гэн-сан сорвал с Кейоши черную ленту, прикрывавшую полностью его лоб аж до самых глаз.       — Но, Гэн-сан… Эти брови! Надо мной все смеются из-за них.       — Что ты сказал? — Санджи оторвался от созерцания жены и удивленно вытаращился на маленького мальчика… и его брови-завитушки. — Какого?! То есть... не может быть!.. — заорал на весь дом блондин. От неожиданности он отскочил назад.       — Эй, старик, почему у этого мужика брови, как у меня?! — закричал следом Кей-чан.       — Что происходит? — спросила Нами скрипучим голосом, приподнимаясь в постели и держась за голову.       — Нами, ты очнулась, — почти пропел Санджи, — слава Богу.       Кейоши подбежал к Нами и сел рядом, чтобы оградить ее от нападения «извращенца». Тут в комнату вбежали Ёсаку и Джонни с плачущими близняшками на руках.       — Кок-аники! Что произошло? Почему ты кричал?       — Мы старались убаюкать их, но твой крик их напугал!       Санджи стоял в углу, прикрывая рот рукой. Его глаза в тот момент были похожи на два огромных блюдца.       — О, первый раз вижу Кей-чана без повязки!       — Стой-стой. Присмотрись, Ёсаку, у него такие же брови, как у Кока-аники…       Они оба переглянулись, а потом посмотрели на рассерженную Нами.       — Выйдите все отсюда! Комната не резиновая, вас всех не вместит! Пусть останется только Санджи. Нам нужно поговорить наедине.       Когда все, кроме мужа, вышли из комнаты, Нами шумно вздохнула. Сатоши и Эмико продолжали капризничать за дверью, а Ёсаку и Джонни пытались их развеселить.       — Присядь, пожалуйста, — попросила девушка, похлопывая по месту рядом. Санджи сел. — Просто послушай меня, хорошо? Кей-чан — мой сын… наш сын. В общем, — Нами выдохнула, борясь со слезами, — я боялась сказать что-то тебе, а-а-а потом нас разлучили на два года…       Санджи крепко обнял любимую, стараясь не задеть больные участки кожи. Нами уткнулась в его плечо, продолжая тихо плакать.       — Нами-нами… Почему же ты не сказала мне раньше? Мы бы придумали что-нибудь.       — Не трави мне душу, — прошептала она, всхлипывая.       — Ну-ну, не плачь. Все же теперь хорошо, да? Останемся здесь жить, дом построим. Хочешь?       — Хочу.       — Ну и славно, — Санджи мило улыбнулся.       Нами подняла голову и поцеловала мужа в губы. Он аккуратно смахнул остатки слез с ресничек любимой, отвечая на поцелуй.       — А теперь, — Нами улыбнулась, — позови наших детей.       Санджи тоже улыбнулся и привел всех троих детишек к маме. Близняшки утихли в более привычной обстановке, а Кейоши, наоборот, был не совсем в своей тарелке. Он присел на рядом стоящую кровать, удивленно и смущенно посматривая на обретенную семью.       — Кей-чан, познакомься: это твой папа, Санджи, а это твои младшие брат и сестра, Сатоши-кун и Эмико-чан.       — Я… — перебил Кейоши, — мне стыдно за то, что я назвал тебя извращенцем… Я же не знал. Санджи ласково посмотрел на сына. Он встал с кровати, поднял Кейоши и усадил себе на колени.       — Ты не должен сидеть в стороне, Кей-чан. Тебе нечего стыдиться, потому что ты сделал все правильно, как настоящий мужчина. Я ценю твою заботу о маме. Теперь мне вовсе не будет страшно оставить ее, ведь рядом всегда будешь ты, верно?       Мальчик кивнул и обнял папу. Его примеру тут же последовали близняшки-повторюшки, а следом и мама. В эту секунду две части семьи снова стали одним целым. Новоиспеченные многодетные родители долго рассказывали Кейоши и остальным об их жизни, приключениях… Позже гости разошлись по домам, а члены семьи сумели расположиться в одном домике. Ноджико забрала всех племянников к себе, желая их потискать, пока есть возможность.

***

      — Эй, Нами, — спросил Санджи, когда они уже лежали в постели, — давай четвертого ребеночка родим?       — К-куда тебе столько? Это больно, знаешь ли… — удивленно прошептала женушка.       Но он был непоколебим. Санджи повис над девушкой, оперевшись на руки и страстно припал к ее губам, прокрадываясь второй рукой под футболку жены и нежно сжимая ее грудь. Нами инстинктивно вытянула руки вверх, и парень снял с нее футболку, оторвавшись от поцелуя. Он окинул взглядом полуобнаженное тело девушки. Когда же это было в последний раз?..       Нами лежала, распластав руки в стороны, ее грудь высоко вздымалась, губы жадно глотали воздух, наливалось кровью лицо, становилось все жарче.       Санджи ласково провел рукой по изгибу ее талии, то еле-еле касаясь губами нежной кожи шеи, груди, живота, то жадно впиваясь в нее, иногда даже покусывая. В этих местах спустя несколько секунд образовывались розовые пятнышки — доказательства их близости. Девушка чуть извивалась, издавая тихие, сдавленные звуки любви.       — Санджи, — шептала Нами на выдохе, — пожалуйста, не надо, если кто-то заметит…       — Если кто-то заметит, то позавидует нашей любви, — перебил он, покрывая поцелуями низ живота женушки.       Нами чувствовала, как волна за волной накатывает желание, которое вот-вот станет настолько сильным, что затмит разум и останется властвовать над ее телом. Кровь буквально вскипала, сердце выпрыгивало из груди, провоцируя все новые и новые стоны. Девушка старалась сдерживать их или хотя бы прикрывать рот здоровой рукой, но муж не давал ей этого сделать.       — Не надо, — шептал он, — тебе будет больно, если ты случайно укусишь свою нежную ручку.       Санджи поцеловал бледную руку и перешел к куда более важному в данный момент месту. Он стянул с Нами шортики, бережно приподнимая ее, чтобы не задевать синяков и ссадин. Фарфоровая кожа была усыпана разного рода повреждениями, взглянув на это, Санджи вздохнул. Как он мог допустить это?       Нами пристально посмотрела на мужа, выпрашивая взглядом очередных ласк. Он поцеловал разбитую коленку и отвел ее в сторону рукой, открывая себе большее поле деятельности. Парень провел языком по внутренней части бедра от коленки до самого тазобедренного сустава, сжимая в крупной ладони ягодицу Нами. По ее телу побежали мурашки, все в животе яростно сжималось, отдавая нестерпимым жаром. Санджи случайно задел очередную гематому, и тело жены пронзила боль. Она вскрикнула, на глазах рефлекторно выступили слезы.       — Прости, дорогая, я не заметил, — извинялся муж, целуя глаза девушки.       — Не беспокойся об этом… просто продолжай… я очень хочу чувствовать тебя, хочу быть одним целым лишь с тобой… — сквозь неровное дыхание призналась Нами.       Санджи улыбнулся, ведь он был очень счастлив: впервые за все годы, что они вместе, горячо любимая им женщина прошептала эти слова. Хоть они и женаты уже около двух лет, слова Нами придали парню большей уверенности. Он рывком стянул с себя штаны прямо вместе с боксерами и, придерживая жаркое девичье тело в определенном положении, резко пронзил податливую плоть.       Жена, обхватив шею парня руками, выгнулась ему навстречу сопровождая каждый мощный толчок бедрами как можно более сдавленными стонами. Ее лицо стало еще более румяным, а пальцы рук вонзились в простынь и спину мужа, оставляя на ней розовато-алые дуги. Нами чувствовала обжигающее дыхание любимого на своей шее, слышала его хриплые тихие стоны и нежные слова сквозь них. Сама она повторяла имя мужа, глотая слоги, жадно захватывая воздух:       — …джи… Сан… С-сан… джи! Санджи!       Он затянул сладкие губы в очередной безумно страстный поцелуй, дабы сдержать потом оглушающие в тишине любовные стоны жены. Ощущения становились все острее и острее с каждым движением, ногти Нами исполосовали спину блондина. Опорная рука, находившаяся между спинкой кровати и стеной, покраснела под натиском шатающейся мебели. Но темп только рос. Толчок, еще толчок — и Санджи резко почти полностью вытащил, а затем до упора загнал крайнюю плоть. Изогнувшись в экстазе, оба полностью сползли на постель.       Одеяло упало на пол, как и одна из подушек, но заметили это супруги только сейчас. Высоко вздымающиеся груди двигались в унисон, прилипшие к спине и шее рыжие локоны щекотали нежную кожу, пальцы сплелись между собой.       Санджи приподнялся и увидел в окно, как освещают остров первые лучи солнца. Он склонился, чтобы поцеловать жену в лоб, и расслышал ее тихое бормотание:       — Давай выйдем на улицу, подышим…       Недолго думая, парень поспешил осуществить желание любимой. Он нашел выкинутые в порыве страсти предметы гардероба и помог одеться Нами, дополнительно укутав её в толстое покрывало, после чего натянул сам несколько вещей.       — Теперь мы можем идти, — заключил Санджи и, приобняв девушку, пошел вместе с ней во двор.       Небо уже переливалось всеми оттенками оранжевого, золотого, розового и синего, а посреди него сиял алый солнечный круг. Первые лучики заплясали по мандариновым деревьям и травяной подстилке; ласковый морской ветерок прихватил с собой особый аромат сада Бельмере. Среди сего великолепия на траве под деревом в обнимку присели наши герои. Санджи держал руку около живота жены и мечтательно прошептал:       — Пусть это будет девочка.       — Раз ты так хочешь, пусть это будет девочка.       — Наша вторая маленькая дочка… Или пусть будет снова двойня! Двойня девочек. Они будут такими же миленькими, как и Эми-чан, но рыженькие.       Нами тихонько хихикнула, растянув губы в улыбке.       — Ты маньяк, — еле слышно прошептала девушка, положив голову на плечо мужа, и сладко заснула. Санджи заметил, что любимая задремала, и тоже прикрыл глаза.       Мягкая тень дерева скрывала их от ярких лучей поднимающегося солнца, а сочный аромат мандаринов окутывал, даря прекрасные счастливые сны. «Когда-то я уже испытывал нечто подобное», — подумал блондин, проваливаясь в зачарованную страну снов.