Запасной

*Кучиёсе но дзютсу – техника призыва. *Нинкен – собака-ниндзя. *Вакатта – понял. - Вы в порядке? – без интонации спросил Сай, в упор глядя на труп некогда сильнейшего шиноби. Словно его совсем не интересовал ответ на свой вопрос, и задал он его чисто из вежливости. - Аа, - лаконично ответил Копирующий Ниндзя, зажимая ладонью сильно кровоточащую рану на своем плече. Черноволосый юноша свободно выдохнул. Неужели они победили? Слабость, истощение, вселенская усталость лишь малая плата за долгожданную победу. Коноха может спать спокойно. - Кучиёсе но дзютсу*, - Какаши сложил печати, предварительно прикусив палец. Спустя мгновение подле него из облака дыма появился один из восьми нинкенов*, мопс Паккун. - Какаши, - раздался глубокий и немного грубоватый голос пса. – Это… - У нас не так много времени, - прервал Копирующий Ниндзя. – Отправляйся к Хокаге-сама. Она незамедлительно должна выслать сюда отряд АНБУ. - Вакатта*, - сосредоточенно ответил Паккун и поспешил исполнить приказ. - Проблематично будет составлять отчет, - флегматично проговорил джонин, пристально глядя на бездыханное тело бывшего друга. *** Сакура резко очнулась, судорожно глотая воздух. В ушах звенело, а всё тело адски болело, будто пылая изнутри. Девушка попыталась согнуть левую ногу – боль в сухожилии демонстрировала отказ ступни выполнять команды своей хозяйки. Сакура сделала глубокий вдох, затем выдох. Дыхание отказывалось приходить в норму. Куноичи нужно было перевернуться на спину, чтобы откашляться. Полагаясь на возможности своей правой конечности и изрядно пострадавшей спины, зеленоглазая куноичи перевернулась на живот. Ладони упёрлись в холодную землю. Пытаясь приподняться на руках, Харуно подняла свои малахитовые глаза в поисках носителя шарингана. Последнее, что отпечаталось в ее памяти, прежде чем она провалилась в забытье, было то, что враг вот-вот добьет Учиху и одержит над ним беспрецедентную победу. Ей стало страшно. В голове не переставали мелькать воспоминания о том, как на Саске движется черная материя. Найдя в себе силы подняться на ноги, розововолосая с ужасом осмотрела разрушенную территорию; вокруг нее горело черное пламя Аматерасу. Копоть и пыль, заполняющие воздух, затрудняли видимость. Девушка хотела позвать Саске, но голос не слушался. Куноичи надрывно закашляла кровью, чувствуя, что снова теряет связь с реальностью. Сделав пару неуверенных шагов, Харуно вновь в отчаянии огляделась. Судя по тому, что уже начало понемногу светать, она пролежала без сознания часа четыре. Почувствовав, как в глазах стремительно темнеет, девушка поспешила найти себе опору. Невысокий ствол поломанного дерева прекрасно подошел. Справившись с головокружением и слабостью, куноичи приоткрыла глаза, сфокусировав взгляд на земле. Как вдруг, она заметила, что черный огонь вокруг нее резко потух. Подняв глаза, она увидела Саске. Живого Саске. Брюнет был весь в многочисленных порезах и ссадинах, от его одежды практически ничего не осталось. На его лице запеклась кровь. Их взгляды на мгновение встретились. Не выдержав, Сакура разразилась горькими слезами от переполняющего ее облегчения. Он жив! Девушка отвернулась от пронзительного взгляда Учихи, продолжая рыдать, по-детски закрыв лицо ладонями. Она даже думать не хотела о том, как глупо сейчас выглядит. Что-то сломалось в ней, и она просто не могла остановить стекающие по щекам слезы. Как правило, Саске раздражала слабость напарницы и ее вечные "концерты", но сейчас ему было глубоко плевать. Черноокий юноша находился в состоянии аффекта от того, что произошло. Он буквально висел на волоске от смерти, как и Сакура. Чудо, что они оба выжили. *** Руки блондинки бережно забинтовывали грудь черноокого художника, пока тот с мнимым спокойствием созерцал вид из окна. Пусть Хана и не была медиком, но ее прикосновения не были неумелыми и приносили приятные ощущения. Девушка вела медицинскую процедуру тщательно и очень осмотрительно, боясь лишний раз навредить многострадальному шиноби. - Не слишком туго? – обеспокоенно спросила златовласая хозяйка дома. Сай отрицательно покачал головой. Блондинка улыбнулась. Внутри ее самодовольной натуры появилось ощущение, что она в кое-то веки является полезной. И, к тому же, масло в огонь подливал тот факт, что именно ей неприступный юноша доверил сие деликатное предприятие. А не этой розововолосой детоубийце. Хана понимала, что думать так плохо, но какая-то частичка ее радовалась тому, что справедливость восторжествовала: Сакура почувствовала ту боль, которую сама так любит причинять другим. Златовласка не знала всех аспектов сложившейся ситуации, но это всё равно не мешало ей осуждать зеленоглазую куноичи, которая и так отхватила сполна за прошедшую ночь. Брюнет же чувствовал себя довольно комфортно в обществе Ханы. Он, как человек нелюбящий, когда к нему прикасаются посторонние, странным образом поощрял, когда к нему прикасалась именно она. Ему это нравилось. Возможно, это всего лишь самообман, чтобы отвлечься от того, что так терзает его сердце и душу, но, с другой стороны, в этом ведь нет ничего плохого. Сейчас он просто позволит себе на время забыться, а потом вернется в реальность, где Сакура вновь его отвергнет. Кстати о ней… В гостиную вошел Копирующий Ниндзя, а прямо за ним розововолосая куноичи. По дороге они о чем-то беспечно разговаривали, пока не заметили Сая с его временной медсестрой. - Что ж… Лидер принял настоящий свиток и пообещал заняться беспорядком в деревне, - объявил Какаши. – Наша работа закончена. - Что? – непонимающе вопросил художник, плавно отстраняясь от Ханы. – Мы просто оставим всё и вернемся в Коноху? Сакура с интересом посмотрела на черноволосого юношу. К сожалению, проявленный им альтруизм не был заразен. - Мы сделали достаточно, Сай, - проговорила она, приблизившись к нему. Вдохнув запах лечебных трав, который исходил от друга, девушка перевела взгляд на блондинку. - Вижу, тебе уже оказали первую помощь, - иронично заметила куноичи, дотронувшись до забинтованной груди брюнета. - Да, Хана-чан помогла, - монотонно ответил шиноби, давая понять, что Харуно опоздала. Сакура понимающе кивнула, убирая руку. - Моя чакра восстановилась. Могу вылечить, - на всякий случай предложила девушка, смотря прямо в глаза черноволосому другу. - Нет, - выдохнул Сай, также, не сводя с нее взгляда. – Не нужно. Харуно вновь кивнула. - Пойду, проверю Саске, - чуть громче проговорила она, собираясь пойти на второй этаж, где, как ее личный спасательный круг, находился носитель шарингана. *** «Твоя настоящая суть все равно себя проявит. Так стоит ли пытаться что-то менять в себе?» Саске утомленно прикрыл глаза. Слова, так не к месту брошенные его вчерашним оппонентом заставили черноокого юношу задуматься. Он – мститель. По крайней мере, он доселе определял свою суть именно так. Но это ведь было так давно. Словно в другой жизни. Тогда почему фантомы уже давно минувшего продолжают преследовать его? Учиха не сможет идти против себя. Пускай сейчас его всё устраивает, но потом… Как долго он будет в состоянии подавлять тьму внутри себя? Стоит признать, что за этот год он изменился. Год, проведенный в мире с собой и окружающими, почти отвлек его от воспоминаний о кошмаре, который он пережил. Но ниндзя в маске в какой-то мере прав. Когда-нибудь истинное «Я» проснется и причинит немалый вред. В дверь настойчиво постучали, отвлекая парня от раздумий. Он спокойно привстал, встречая посетителя. Дверь открылась, и в комнату вошла Сакура. Куноичи выглядела хмуро и слегка недовольно. - Я пришла проверить твои раны, - сухо проговорила она, стараясь избегать зрительного контакта. За прошлую ночь она показала себя достаточно слабой, чтобы сейчас в полной мере ощущать стыд и неловкость. Но, помимо этого, из себя девушку выводил еще и Сай со своей новой фавориткой. Всё-таки не зря говорят, что люди искусства до безобразия ветрены. Разумеется, она не ждала от него собачьей преданности, но еще даже месяца не прошло, как он признался ей в любви, а уже крутит шашни с первой встречной. Нет в нем того постоянства, что главенствует в ней. Непроизвольно зеленоглазый медик устремила взор на своего вечного пациента. Действительно, постоянству Сакуры может позавидовать любой мученик во имя любви. Саске же, ничего не подозревая, кивнул, снимая с себя черную безрукавку, открыв девушке вид не только на его синяки и кровоподтеки, но и на идеальное телосложение. Розововолосая ничуть не смутившись, неспешно приблизилась к нему. Харуно, с легкостью сконцентрировав чакру, положила ладонь на плечо брюнету, и изумрудное сияние интенсивным потоком принялось исцелять серьезную рану. Злость, тихий гнев и, чего таить, обида на ниндзя в маске заставили девушку прийти к непростому решению – по возвращению в Коноху она просто обязана извиниться перед Шизуне и узнать перманентно ли явление с чакрой, которая подверглась вмешательству извне. А сейчас ее первостепенной задачей было убедиться, что Саске останется жив. Битва, а точнее ее исход напугал куноичи. Раньше она по глупости считала своего друга неуязвимым, поэтому даже не беспокоилась о нем. Однако вчерашний противник показал, как они все ошибаются. Мысль о том, что она могла потерять Саске так просто, ужасала розововолосую девушку. Стоило ей только представить это, как сердце тотчас начинало разрываться. Тряхнув головой, словно пытаясь выкинуть оттуда терзающие мысли, Сакура пристально посмотрела на носителя шарингана. Живой и невредимый. Буквально на мгновение потеряв самообладание, Сакура не сразу поняла, что ее рука дрожит, а янтарное сияние и вовсе прекратилось. Тем временем черноволосый юноша, облачённый спокойствием и непоколебимостью, мирно ждал конца процедуры, даже не догадываясь о том, что его напарница из последних сил сдерживает слезы. Загруженный размышлениями о будущем Учиха даже не заметил, что розововолосая убрала свою руку с плеча, пока не почувствовал, как легким движением куноичи проводит ладонью вдоль его спины. Повернув голову в сторону Харуно, брюнет вопросительно изогнул бровь. Поймав его холодный взгляд, медик резко убрала руку. - Он отпустил тебя, - апатично констатировала она. А чтобы не выдать свое состояние она с силой надавила острым ногтем на подушечку большего пальца, дабы боль заглушила желание разрыдаться. Учиха молчал. Признавать поражение – не его сильная сторона. - Он мог убить всех нас, - продолжала Сакура с таким отстраненным видом, будто говорила о пасмурной погоде в Стране Дождя. – Что он тебе сказал? – как всегда, зрит в корень. Саске мог врать себе и всем окружающим сколько угодно, но в такие критические моменты зеленоглазая куноичи видела его насквозь. Точнее не его самого, а его проблему. - Что он тебе сказал, Саске? – твердо повторила девушка. - Не твое дело, - категорично отрезал мститель. Харуно открыла рот, намереваясь возразить ему, но в последний момент передумала. Вместо этого она лишь разочарованно воззрилась на него. В воздухе повисло напрягающее безмолвие. Не к которому они уже оба привыкли, а иное. Терзающее, изводящее. Словно они вновь переживают первые дни после освобождения экс-нукенина из тюрьмы. Столько воды утекло, а они, казалось бы, так и не сдвинусь с мертвой точки. Не находя больше в себе сил продолжать эту пытку, Сакура развернулась и быстрыми шагами поспешила ретироваться. Злость на Учиху клокотала в ней с такой силой, что ей в первый раз в своей жизни захотелось отвесить ему смачную оплеуху за всё хорошее. Она искренне волнуется за него, переживает, боится, а он плевать на это хотел. Вроде бы ничего удивительного, однако ей стало ужасно обидно. Сколько можно проливать слезы из-за этого холодного, бессердечного, самовлюбленного… - Сакура, - обратился брюнет. Но девушка не обернулась, даже когда услышала, что Учиха встал с кровати. - Сакура, - на этот раз его голос прозвучал громче. Розововолосая остановилась, вдруг осознав, что после своего возвращения Саске еще не называл ее по имени. Медленно повернувшись к нему лицом, куноичи с удивлением отметила, что черноволосый напарник выглядел как-то слишком напряженно. Словно, наконец, на что-то решился. Они смотрели друг на друга с минуту, которая для обоих длилась невыносимо долго. Саске, как и ожидалось, увидел в глазах девушки всё, что ее так мучило. Когда ему это особенно хотелось, носитель шарингана был очень проницателен. Юноша прекрасно видел, что она боялась потерять его. Вследствие этого девушка злилась. На себя - за то, что вообще позволила себе эту слабость. И, конечно, на него, просто потому что он оказался таким черствым. Однако если копнуть глубже, то Учиха был едва ли не в большей растерянности, чем его напарница. Но если Сакура представляла себе его кончину во всех красках, то сам носитель шарингана наотрез отказывался даже думать о том, что Харуно могла умереть. Слишком неприятной казалась ему эта мысль, вызывая глухое раздражение внутри. Куноичи выжидающе смотрела на черноокого брюнета, пока тот, по всей видимости, собирался с мыслями. И вот ждать больше не пришлось. Быстро преодолев расстояние меж ними, Учиха прижал к себе хрупкое тело девушки. И только вдохнув ее запах, он понял, как, оказывается, долго этого ждал. Чуть отпрянув от Харуно, Саске посмотрел прямо в обескураженные малахитовые глаза и тут же приник к ее губам. Не спрашивая разрешения и, тем более, не позволяя отказаться, он с силой раздвинул языком ее губы, вызвав этим сдавленный удивленный вдох. К его облегчению, Сакура, пересилив свой шок, подалась вперед, осторожно обхватывая напряженную шею напарника руками. В ушах зашумело, а по телу разлилась почти болезненная истома. Сквозь пелену, заволокшую ее сознание, Харуно почувствовала, как сильные руки брюнета грубо обхватили ее талию, прижимая к себе еще теснее. И все границы стерлись.