Запасной

- Он просто не выдержал комичности этой жизни и тупо решил свалить. Вот же урод! - негодование Суйгетсу росло в геометрической прогрессии. - А мы что должны делать, спрашивается?! Сидеть тут, как домохозяйки, пока он где-то шляется типа «на миссии»? - Никто, вообще-то, тебя здесь не держит. Можешь проваливать, когда будет удобно, - без интонации проговорила Карин, - или неудобно, - сардонически добавила она. На удивление, меченосец ничего не ответил, лишь угрюмо свел брови. Она ведь права. Саске сразу же обозначил, что его дом для них только временное пристанище. Они и так непозволительно задерживаются. Возможно, таким способом Учиха решил «тонко» намекнуть, что уже пора освобождать жилую площадь. Мысли об этом почему-то злили Хозуки. Неужто у потомка сильнейшего некогда клана не хватило мужества сказать им это в лицо? Со стороны Суйгетсу глупо было полагать, что они стали чем-то большим, чем команда «Така», которой Учиха свободно пользовался, когда ему удобно. Хотя, наблюдая за альтруистичным Узумаки, и не такие глупости напридумываешь. - Но… Саске ушел на задание две недели назад и до сих пор не вернулся, - вдруг обеспокоено проговорила сенсор. - Это нормально? Ответом ей послужило молчание. Ни Джуго, ни Суйгетсу не могли знать наверняка и даже не решались строить предположения. Молодые люди знали только то, что с последнего визита Сакуры в этом доме многое изменилось. И в первую очередь, сам хозяин претерпел разительные метаморфозы. *** - Случаем, не хочешь вернуться в больницу? Шизуне говорит, что пациенты уже соскучились по тебе, - непринужденно проговорила Пятая, сложив руки в замок под подбородком. - Боюсь, от меня не будет толка, - со слабой улыбкой ответила куноичи. - Опять запела свою песню про то, что не можешь использовать чакру? Сакура, это абсурд! Я лично тебя проверяла. Ты исправна, если так можно выразиться, - со смешком заключила Тсунаде. - Я больше не могу лечить, - упрямо ответила девушка. - Закончим на этом. - Закончим, когда я скажу, - твердо проговорила блондинка, сверкнув каштановыми глазами. - Я тебе уже раз сто объясняла, как действует эта техника. Не поняла еще? - А я вам столько же раз говорила, что неважно, как она действует. Она неправильная. - Слышала фразу, что «Ками-сама помогает лишь тем, кто помогает себе сам»? - увидев, что розововолосая куноичи воззрилась в ответ с полным непониманием, Пятая продолжила: - Он помогал тебе с того момента, когда ты решила учиться у меня. Ты отказывалась сидеть сложа руки. Ты боролась, потому что именно в борьбе настоящая сила. За это время ты спасла сотни жизней, изобрела собственную технику и активировала Бьякуго. Сейчас же я не узнаю свою ученицу в тебе. Ками-сама, должно быть, тоже. - Как бы я не старалась, как бы я не боролась… есть то, что я сделать просто не могу. Я не такая великолепная куноичи, как вы, Хокаге-сама. Пришло время признать это, наконец. Мне, правда, очень жаль, что я подвела вас, но я больше не хочу заниматься медниндзютсу, - зеленоглазая прикрыла глаза, а затем намеренно обронила, по ее мнению, особенно обидную для Хокаге фразу: - Вы поставили не на ту куноичи, что, впрочем, неудивительно. Тсунаде, в свою очередь, и глазом не моргнула. Она давно ждала чего-то подобного. Однако полагала, что розововолосая ударит по другой ее порочной слабости. Но и намек на ее «удачу» тоже сойдет. - Напротив, Сакура, - насмешливо изрекла Легендарная Неудачница, - если бы я в свое время заключила пари на тебя… то это прозвище потеряло бы свою актуальность. Куноичи только покачала головой и направилась к выходу. Возвращаться домой она не желала: Харуно надоели родители, которые каждый раз справлялись об ее настроении и самочувствии, а в людном месте она обязательно наткнется на знакомого. Беспечно вести с кем-то беседу девушке совершенно не хотелось. Но если и говорить, то только с одним человеком, который обязательно выслушает. К нему розововолосая и направилась. *** Небо прояснилось и стало слепить своей невероятно яркой голубизной. От грифельных туч не осталось и следа. Солнце ласково пригревало спину уставшему черноволосому шиноби. Он был вдали от дома уже больше двух недель и ужасно вымотался. Однако миссия навряд ли могла считаться завершенной: темноволосому путнику пришлось вернуться немного раньше по состоянию здоровья. Учиха поднял взгляд к небу и тяжело вздохнул. Вот бы и в его голове наступила такая же ясность. Юноша стоял у ворот в родную деревню и не мог заставить себя пересечь границу. Раньше он не придавал этому значения, однако сейчас вдруг осознал, что возвращаться с миссий в это место было… странно. У носителя шарингана, как ни странно, уже вошло в привычку с умеренным дружелюбием кивать охранникам, проходить по знакомым улицам, а дальше - в родной квартал, успешно манкируя прохожих зевак. Но он в действительности никогда не прислушивался к тому, что у него происходит на сердце в такие минуты. А всё потому, что на самом дне плескалось гадкое, усиленно подавляемое им чувство - ненависть к Конохе. Совершенно искренняя ненависть к селению, которое заставило страдать его клан, его брата и самого Саске. Какое-то время он, правда, пытался найти положительные моменты жизни в Конохе, но сейчас, стоя аккурат напротив ворот, ни один из таких моментов решительно не желал вспоминаться. А вот ненависть Учиха помнил достаточно отчетливо. Но менять что-то в деревне он не видел смысла, как и, в принципе, меняться самому. Оставалось только проглотить свое недовольство и жить дальше. Впрочем, зрение обещало вскоре покинуть наследника проклятого клана, поэтому и лицезреть ненавистное ему место осталось совсем недолго. Просто сейчас, когда его мысли были больше не заняты одним определенным человеком, а здоровье оставляло желать лучшего, у Саске появилось больше времени на переосмысление своей жизни. И открывающаяся перспектива, честно говоря, претила последнему носителю могущественному генома. Любопытно, как всего лишь одно мгновение может разрушить то, что строилось годами. - Еще один день, - на выдохе произнес Учиха, а после стремительным шагом миновал главные ворота. Еще один день, лишенный возможности увидеть человека, которого почему-то хотелось видеть больше всего. *** Сай задумчиво вскинул бровь, наблюдая за безмятежным сном розововолосой девушки у него на коленях. В руках она крепко сжимала случайную книгу, которую нашла у него на полках. В последнее время она слишком часто навещала его. Шиноби прекрасно понимал, что девушка пусть и приходила с чистыми намерениями, она лишь пряталась у него в квартире, настойчиво избегая чего-то. К своему удивлению, брюнет обнаружил, что ее расставание с Учихой не принесло ему радости. Он был рядом, когда Сакура горько переживала потерю. Сай практически прожил вместе с ней эти две недели, разделив с ней боль. Бывший член Корня чувствовал себя нужным, и это уже делало его немного счастливей. Уголки губ парня слегка приподнялись в улыбке, пока он наблюдал за спящей подругой. Его согревала мысль о том, что она, наконец, доверилась ему. Но, признаться, он, как и многие, был обеспокоен ее поведением. Сай знал, что должен делать, однако позволил себе побыть эгоистом лишь на время. *** Мягкий, словно бархат солнечный свет стал нежно греть девушку, когда она осторожно прошла на задний дворик дома. В свежем воздухе витал сладкий аромат цветов и лета. Птицы ненавязчиво пели свои мелодичные песни, помогая ему усыплять его дитя. Сакура радостно улыбнулась, наконец разглядев их в глубине сада под ослепительно яркими лучами утреннего солнца. Они сидели к ней спиной: маленькая пухлая ручка ребенка легла на крепкое плечо отца. Учиха-старший же что-то тихо-тихо рассказывал своему крохе, пока тот, успокаиваясь, постепенно отходил в царство Морфея. Когда малыш, наконец, уснул, Саске медленно повернул голову в сторону розововолосой. Его лицо выражало безмятежность и казалось просто до безумия счастливым. - Зачем ты встала, я же сказал, что справлюсь сам, - в саду, больше походившем на кусочек рая, прозвучал его мягкий голос. - Ах, - резко выдохнула Сакура, проснувшись в слезах. Внутри что-то туго сжалось, стало невыносимо грустно. - Что-то случилось? - с любопытством поинтересовался Сай, не отрываясь от чтения. Девушка прикрыла глаза ладонью, не желая показывать другу неожиданно выступившие слезы. - Я видела прекрасный сон, - объяснила розововолосая, стараясь говорить ровным голосом, но слезы продолжали катится по щекам. Черноволосый парень отложил книгу и внимательно посмотрел на Харуно. - О чем же? - ласково спросил он, заметив, как подрагивают ее плечи. - О нем, - тихо призналась Сакура, не убирая ладони от своих глаз. - Он держал на руках ребенка… - девушка слабо улыбнулась, оживляя в памяти картину, от которой веяло такой привычной, но уже далекой нежностью. - Вдыхая теплый, пригретый солнцем воздух, он выглядел таким счастливым и умиротворенным… Как было бы чудесно, если бы это было реальностью, - голос куноичи дрогнул на последнем предложении. Губ Сая тронула меланхоличная улыбка. Когда же он привыкнет к этой ужасной манере Саске выставлять окружающих его людей набитыми дураками. И особенно сильный удар всегда приходился на самого художника из Корня. Учиха действительно оставил ему Сакуру. Сакуру с вечной раной на сердце. - Прекрасный сон, - согласился он, нежно погладив ее по голове. Куноичи приподнялась и быстро вытерла слезы со своего лица. - Прости, - кротко извинилась она. - Все хорошо, - заверил ее юноша, наконец перехватив тоскливый взгляд розововолосой. - Это нормально - желать ему счастья. Сакура хотела улыбнуться в ответ: губы куноичи дрогнули, однако не прошло и секунды, как ее малахитовые глаза вновь наполнились хрустальными слезами.