И целая жизнь из фальши и страха

Руслан как никогда был рад тому, что Кати нет дома. Он мог спокойно курить, не ловя на себе осуждающие, или хуже того, сочувственные взгляды. Она уходила каждый день ближе к обеду и возвращалась только поздно вечером — уставшая и счастливая. А вчера у нее под ключицей появился засос. — Ты стал совсем рассеянным, — отмахнулась Катя, когда Руслан спросил ее о нем. — Сам же вчера его оставил. А все курение твое. Парень ничего не ответил, только крепче обнял ее. А сейчас он сидел и держал в руках телефон, борясь с желанием позвонить или написать Мэду или Дане. Желание было большим и удержаться было сложно. Стоило только на секунду ослабить контроль, как пальцы сами набирают номер. Гудки. Гудки. Опять Гудки. Вызов отклонен. Вызов. Абонент временно не... «Вот я и дожил до того момента, когда никому на этом свете не нужен», — с такими мыслями Руслан ушел на балкон — покурить. *** Мэд буквально сходил с ума. Ксюша собрала вещи и уехала в тот же вечер, но иногда заезжала в гости и часто звонила. Через пару дней Даня тоже решил вернуться домой. — Спасибо, не ожидал такого приема, честно, — как-то смущено отводил глаза он, прощаясь. — Ты мне действительно помог. Да и оказался не таким, каким я думал. Прости за то, что с Ксюхой так получилось. Будешь в Питере — звони, приезжай. Все это Поперечный протараторил и как-то быстро ретировался из квартиры. Мэд тяжело вздохнул и пошел за комп, давно пора было бы вернуться к работе. Но долго поработать ему не удалось. Буквально следующим вечером он получил смс от Спуна. Хоть бы скайп свой скинул. Недолго думая, а точнее, совсем не думая, Илья написал свой скайп, и меньше чем через минуту ему пришел запрос с просьбой добавить в список контактов. Так и появилась привычка вечерних и ночных разговоров. Даня все еще плохо и мало спал, а Илья по-прежнему не мог оставить того в таком состоянии. — Пишу новую программу, сегодня записал подкаст, Ильич предложил новое шоу, посмотри обязательно, мы там будем лещей друг другу раздавать, — вываливал всю информацию, накопившуюся за день, Даня. — Загружусь работой, реже буду тебя донимать. — Да, ты мне так надоел, что я не знаю, как и куда сбежать, — поддержал Илья. — Ни бабу привести, ни набухаться. Ты так из меня зожника сделаешь. — Нахуй ЗОЖ, давай побухаем? Руслана вытащим? — Спун старался изобразить энтузиазм. — Так и не поговорили? — Давыдов умел попасть в цель с первого раза. — Нет, — начинал приунывать Даня. Это было неотъемлемой частью каждого их разговора. А еще треп об играх, фильмах, литературе, политике и «прочей хуете», как любил выражаться Илья. Не враги, не друзья. Просто два человека, которые, как выяснилось, отчаянно нуждались в общении друг с другом. — А я завтра в Москву по делам приезжаю, — как бы случайно говорит Поперечный, хотя прекрасно видно, что весь вечер он только и думал о том, как перейти на эту тему. — Пустишь переночевать? Кшиштовский кого-то себе завел, у них типа медового месяца. — Приезжай, — пожимает плечами Мэд, хотя ему немного обидно от того, что о нем пять вспоминают как о замене Кшиштовскому. Но Дозер ведь не сидел ночами с этим рыжим чертом во время кошмаров, не обнимал во сне, не поил отвратительным кофе и не кормил пригоревшей яичницей. — Окей, жди, — просиял улыбкой Даня, — Рано утром буду у тебя, — и отключился. Илья же, поглащеный своими мыслями, даже не подумал о том, что Миша был упомянут совершен случайно, что Спун даже не звонил тому, а целый день придумывал предлог, чтобы приехать именно к нему, Мэду. *** Утро начинается рано, с противного звонка. Давыдов встает и бредет к входной двери. Смотрит в глазок и видит Спуна, который неуверенно топчется на месте, словно нашкодивший школьник. Щелчок замка, открытая дверь и перед стримером стоит жизнерадостный, улыбающийся Данька. — А вот и я! — прозвучало как-то угрожающе и одновременно неуверенно. Илья даже не знал, что так можно. — Встречай гостя, холь, лелей, корми, спатки укладывай, — не затыкался Поперечный, пройдя в квартиру и разувшись. — Ох, как домой вернулся, честное слово! — Тебя может еще и прописать тут? — не удержался от колкости Мэд. — Хорошая мысль, — улыбается Спун. — Жаль не мне она пришла в голову. Ну, так и будешь гостя на пороге держать? Илья какое-то время смотрит на этого рыжего клоуна, а потом берет за руку и дергает на себя. Обняв, он целует его: невесомо, просто легко касается искусанных и обветренных губ, давая возможность оттолкнуть, ударить, сбежать. Свои собственные действия кажутся ему совершенно естественными. Что может быть более правильным, чем обнимать этого мальчишку? Даня растерян, не знает, что делать и поэтому шепчет: — Ты что делаешь? — Здороваюсь, — получает в ответ такой же шепот. — А-а-а.. — протянул он как-то совсем неуверенно. — Тогда здравствуй, — и сам тянется к губам Мэда. Этот поцелуй глубокий, жесткий, резкий. Не осталось ни капли нежности. Давыдов толкает Спуна к стене и, прижимаясь к нему, жадно целуя. Руки сами собой скользят по молодому, гибкому телу, глядя, сжимая, щипая и царапая. Даня не остается безучастным. Он забирается руками под футболку Мэда, скользит ладонями вниз, толкается бедрами в его пах. Оторваться друг от друга их заставляет вибрация телефона в кармане Мэда. Поперечный нетерпеливо вытаскивает его и сбрасывает вызов. Илья немного отрезвлен и в его голову начинают возвращаться рациональные мысли. Только окончательно вернуть рассудок ему не удается, когда его снова целуют — так, словно этот поцелуй может излечить от смертельной болезни. Но телефон снова вибрирует и Давыдов уже сам отключает его и отбрасывает в сторону. Дела подождут. И снова поцелуи, укусы, царапины, скольжение чуть шершавых ладоней по телу. В какой момент Илья потянулся к ремню на чужих брюках — он не помнит, но помнит, как сжимал в ладони два члена, свой и Спуна. Помнит, как доводил и себя и его до финала, на что понадобилось ни так уж и много времени. Помнит, как Поперечный толкался ему в руку и что-то бессвязно стонал. Помнит, как тяжело дышал и размазывал свою и чужую сперму по впалому животу комика. Помнит чуть хриплый голос: — Это недотрах или мы сошли с ума? Помнит настойчивый звонок в дверь. *** Руслан вышел на балкон, достал сигарету и тут же вернул ее обратно. Вернувшись в комнату, он взял ключи и телефон, вызвал такси. Ему срочно нужно было увидеть Мэда.