И целая жизнь из фальши и страха

Звонок в дверь заставил Даню вздрогнуть. Осознание произошедшего накрыло его с головой. Он напрягся и с силой оттолкнул Мэда, который все еще туманным взглядом смотрел на рыжика. — В дверь звонят, — попытался привести в сознание парня Спун, попутно застегивая джинсы. Звонок повторился, наверное уже в пятый раз. — Илья, разбираться с этим будем потом, открой дверь! Илья встрепенулся, быстро застегнул джинсы и пошел открывать. Никого, кроме Поперечного, он сегодня не ждал. Пока Давыдов открывал дверь, Спун подхватил свой рюкзак и прошел на кухню. Вообще, нужно было бы в душ, убрать следы их с Ильей столь бурного приветствия, но взявшаяся неизвестно откуда-то совесть намекнула, что наглеть не следует. На кухне Даня поставил рюкзак на пол, а сам сел на когда-то облюбованный Русланом табурет. Сейчас совесть ,невесть откуда взявшаяся, услужливо напомнила о том, что такой поступок отдалил его от Руслана еще дальше. Поперечный прислушался к себе. Стыда от содеянного не было, сожаления тоже. Было немного некомфортно от того, что он не знал, как вести себя дальше. Одно Даня понял сразу — Руслану об этом знать не нужно. А остальное зависит от поведения Ильи, который изначально и проявил инициативу. Мэд открыл дверь и увидел перед собой того, кого меньше всего ожидал увидеть. — Илюша, дорогой, помоги старухе, пульт за шкаф завалился, — бабулька-соседка Маргарита Виссарионовна была как всегда в своем репертуаре. Раньше Ксюха в основном общалась с ней, а теперь, когда девушка съехала, старушка все пыталась сунуть свой не в меру длинный нос в жизнь Ильи и чуть ли не каждый день приходила с какой-нибудь просьбой. — Хорошо, Маргарита Виссариона, сейчас я приду, только друга предупрежу, — с этими словами Мэд хотел закрыть дверь, но ему это не дала хрупкая старушечья ручка, обладающая силой, как у среднестатистического качка. — Ой, Илюша, да ты и друга своего зови, я вас чаем напою, — бабулька просияла вставной челюстью и поспешила к себе в квартиру. — Конечно, Маргарита Виссариона, — Уже в пустоту проговорил Илья. Он прекрасно понимал, что Спуну сейчас бы в душ, да и сам он не отказался бы освежиться и уничтожить следы такого спонтанного безумия. — Невинная бабулька затрахала молодого соседа, — бурчал Илья закрывая дверь. Идя на кухню, он боялся реакции Спуна, поскольку сам еще не определился, как относиться к тому, что он сделал. — Ну что, гость, пришло время расплачиваться за мое гостеприимство, — сказал Илья, а потом понял, какую глупость сморозил, увидев испуганный взгляд Поперечного. — Расслабься, будешь со мной соседку ублажать. — Чего? — не понял Даня. Поведение Мэда было очень странным. — Да бабулька приперлась, помочь просит, — рассмеялся Илья, смотря на такого растрепанного, испуганного и ничего не понимающего рыжика. -Давыдов, — чуть ли не первый раз Даня назвал Мэда по фамилии. — Ты меня сегодня решил загнать в могилу? С начала с порога чуть ли не насилуешь, потом, какими-то соседками пугаешь, а затем еще и работать на них заставляешь. — Дань, тебе не понравилось и было противно? — серьезно спросил Илья. — Понравилось и противно не было, — ответил стендапер, поражаясь смене разговора. — Тогда иди в душ, у тебя пять минут, а то Маргарита Виссариона опять припрется и утащит нас к себе силой. Взрослые люди, давай не будем создавать лишних проблем, со старыми еще не разобрались. Полотенце сам знаешь где взять. Дане не оставалось ничего, кроме как согласиться с Мэдом. Он просто кивнул и пошел приводить себя в порядок. О приведении в порядок мыслей не было и речи: пять минут — ничтожно малый срок. Мэд прислонился к стене и закрыл глаза. Он специально отправил Спуна приводить себя в порядок, чтобы самому собраться с мыслями и силами. Судя по тому, что рыжик не устроил истерику, не бушевал и особо не сопротивлялся участи спасателя старушек, то можно надеяться, что не придется переживать очередную волну пиздостраданий, особенно когда самому хочется побиться головой о стену, только бы мозги вернулись на место. Илья совершенно не понимал, какая неведомая сила толкнула его на такой совершенно не свойственный ему поступок. Такой моментально вспыхнувшей страсти у него даже с Ксюхой не было. А может быть и перегорело, потому что такой всепоглощающей страсти не было. Этого он не знал. Было совершенно непонятно, откуда что взялось по отношению к Поперечному. Почему-то мозг подкидывал картинки Дани, выходящего из душа, свежего, с мокрыми волосами, взъерошенного, с румянцем на щеках и со взглядом., который тот смущенно отводит в сторону. Настолько яркая и реалистичная эта картина, что можно увидеть каплю воды, стекающую по виску вниз, по шее, затекающую под футболку и впитывается тканью, оставляя влажный след на одежде... — Илья, у тебя ведь телефон звонил, — чуть хриплый голос Поперечного вернул Давыдова в реальность, где Даня стоял с совершенно сухими волосами, полностью одетый и взгляд смущенно не отводил. — Да ладно, потом посмотрю, когда от бабульки отделаюсь, — говорил Мэд уже на ходу, направляясь к двери. Спун поспешил за ним. — А что за бабулька? — спросил он, когда они вышли из квартиры. — Живет в квартире напротив. С ней раньше Ксюха дело имела, а теперь старушка ко мне прикопалась, — он уже подошел к нужной двери и занес руку, чтобы позвонить. — Готовься выпить пару литров чаю, — и нажал на кнопку звонка. Дверь открыли чуть ли не моментально, Даня даже не успел переварить вывалившуюся на него информацию. — О, мальчики, вы как раз вовремя, — седовласая старушка лучезарно улыбнулась. — У меня чайник вскипел и пирожки разогрелись. Современная техника такая удобная! Пять минут - и готова. Не то, что в мою молодость. Ох, да что же я вас на пороге держу? Проходите, проходите, — с этими словами она отошла в сторону, пропуская парней в квартиру. *** Всю дорогу в такси Руслан был погружен в свои мысли. Он думал о Дане, об Илье, о Кате и о том, во что он превратил свою жизнь. Осознание того, что каждый раз, когда он целует свою девушку — вспоминает те поцелуи на кухне у Мэда, когда стук сердца отдавался эхом, когда руки вцеплялись в тела, когда мир переставал существовать. Даже сейчас, от одних только воспоминаний становилось жарко, щеки заливал стыдливый румянец, а совесть начинала душить, шепча монотонно «Лжец». Да, Руслан лгал. Лгал Кате, что все будет как прежде, лгал себе, что сможет жить так, как жил раньше, лгал себе о том, что Катя все еще ему верна. Ложь стала неотъемлемой частью его жизни. И даже сейчас он был уверен, что не скажет Кате, что ездил к Мэду. Как же Руслан сейчас себя ненавидел. Ложь была словно грязь, но ее не смоешь в душе, как ни пытайся. Она наслаивается и образует вокруг тебя плотный кокон, который не пробьешь. А потом сам начинаешь верить в то, что ты говоришь или делаешь. — Молодой человек, мы приехали, — таксист дотронулся до плеча блогера и тот вздрогнул. — Мы приехали, - повторил мужчина, когда Усачев посмотрел на него непонимающим взглядом. Парень отдал деньги и направился к подъезду, даже не думая, что назад пути уже не будет. Только вперед. Только в омут с головой.