И целая жизнь из фальши и страха

Катя вернулась домой и очень удивилась, когда поняла, что Руслана нет в квартире. Последнее время тот выходил только по делам, а таковых, насколько знала девушка, на сегодня не намечалось. Сразу как-то стало неуютно. Ример задумалась о том, что хорошо проводит время с человеком, который стал ей очень дорог, а о том, чем живет все это время ее парень — даже не задумывается. Чувство вины поскреблось и тут же заполнило ее. «Сегодня же поговорю с Русланом», — мысленно пообещала себе девушка, пытаясь заткнуть неожиданно проснувшуюся совесть. От дальнейших размышлений ее отвлек телефонный звонок от той, которую нельзя проигнорировать. Катю Трофимову она знала давно. Да как можно не знать ту, которую половина обитателей интернета считает сестрой твоего парня? Ример даже не поняла, в какой момент Клэп стала для нее самым близким человеком. А просто в какой-то момент очнулась и осознала, что они сидят в комнате девушки, на мягком ковре и целуются. И отстраниться совершенно не хотелось. А убежать уж тем более. И все как-то завертелось. Ложь прокралась в ее жизнь. Катя разрывалась на части. Она не могла оставить Руслана, думая, что ее предательство убьет его, находящегося и так не в самом лучшем состоянии, но и не могла оставить Катю — время, проведенное с ней, было самым ярким, теплым и бесконечно счастливым. Катя Ример никогда не думала, что придется разрываться между долгом и желанием быть счастливой. Для нее такое было историей бульварного романа, которой нет места в реальной жизни. Но вот как развернулось. И как все закончится — неизвестно. *** Казалось, что нет ничего более естественного, чем сидеть за маленьким столом, чуть ли не прижимаясь друг к другу, и есть пиццу, заказанную Ильей. Как-то все было уютно, по-домашнему, спокойно. Как и должно быть. Все ненужные мысли отступали, сомнения оставались за дверью. Но первым эту идиллию нарушил Даня. — Вы как хотите, но я не могу молчать. Руслан, ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь и ничего не изменилось с этой стороны, но вот я тут осознал, что есть еще один человек, который вызывает во мне схожие чувства. И, блять, это нихера не нормально. Я, пока был в Питере, весь извелся и измучался. Даже сюда приехал на несколько дней раньше к... — он сделал небольшую паузу. — К Илье. Да, мать вашу, я специально приехал раньше. Съемки только через три дня, — тут Спун посмотрел на Руслана. — И знаешь что? Стоило мне зайти в квартиру, как он прижал меня к стене и поздоровался так, что я думал умру от переизбытка удовольствия. А сейчас я хочу сам тебя прижать к этой стене. Целовать и кусать свои губы, гладить твое тело и чувствовать отдачу. Знаю, что звучит это дико и как-то не по человечески, но я вот такой. Ебнутый на всю голову, с пропитыми мозгами и печенью. И меняться я не хочу. Вы мне оба нужны, два таких разных, но похожих ублюдка, — с этими словами парень хотел уйти в комнату, но его остановил Илья, схватив за руку. — Вот чем больше я хочу просто спокойной жизни, то тем больше всяческой поебени случается. Давайте обойдемся без истерик, — он отпустил Даню, и тот просто сел на свое место. — Замечательно. И уж коль завертелась вся эта хуйня, но следует отметить, что я не из праздного любопытства зажимал этого бездушного упрямца. Не знаю, то какой-то высокодуховной хуиты или от низменного желания, но факт остается фактом: за время проживания Поперечного в этой квартиры я привык к нему. Сроднился. Да, мудак, ты тут нужен и долгожданен. Даже если к тебе прилагается Усачев, который мне уже как сын. Руслан, ты, конечно, можешь сейчас опять убежать под крылышко к своей Кате, упростив все то, что происходит сейчас, но настоятельно рекомендую хорошенько подумать, поскольку я не хочу видеть кислый еблет этого гражданина мира, когда ты в очередной раз пресытишься своими гетеросексуальными отношениями и прибежишь, чтобы опять уйти. Руслан опустил взгляд. Он не знал, что сказать. Он не знал, что чувствует. Он не знал чего хочет. — Я не знаю, — начал говорить Вихлянцев тихо. — Но не хочу терять ни тебя, Дань, ни тебя, Илья. Все это странно и не вписывается в мои представления о жизни. Я не могу классифицировать то, что чувствую. — Дань, заткни его уже, может быть, тогда определится, — попросил Мэд, который не любил, когда начинали разводить пустую демагогию. Поперечный неуверенно посмотрел на Давыдова, но потянул Руслана на себя и поцеловал. Усачев опешил, постарался отстраниться, но не смог. Уж сильно было желание ощущать эти губы на своих. Парень закрыл глаза и прильнул к рыжику, отвечая на поцелуй. Илья смотрел сейчас на этих двоих и испытал какое-то странное ощущение: смесь неприязни и дикого, почти животного желания. — Как всегда, — тихо проговорил он и добавил более громко. — А стояк мой кто успокаивать будет? Парни тут же отстранились друг от другу и какими-то совершенно неадекватными взглядами посмотрели на хозяина квартиры. Складывалось ощущение, что если бы он не остановил их, то они и потрахались бы там, за столом или на столе. — Изголодались? — сарказм так и сочился из его голоса. — Мне сходить погулять? Спун просто кивнул и опять потянулся к Руслану. Илья покачал головой и вышел из-за стола. Нужно было поскорее убраться из дому. Уже оказавшись на улице, Мэд понял, что был бы не против того, чтобы посмотреть на то, что сейчас творится в квартире, или даже поучаствовать — уж больно соблазнителен был Данила. Настолько, что смог из убежденного натурала сделать как минимум бисексуала. Илья Мэддисон мог приврать своим подписчикам и фанатам, скрывая факты своей жизни, но всегда и во всем был честен сам с собой. И сейчас он был вынужден принять тот факт, что не только Поперечный привлекает его, но и Вихлянцев со своей голливудской улыбкой, горсткой активных тараканов в голове и какими-то своими решениями, непонятно как влияющими и на самого блогера, и на окружающих его людей.