Love Times (novel) / Время любви (новелла)

      «Я люблю вас».       — Если пойдёте по прямой, вниз по этой дороге, вон тот электрический столб, видите? Слева от него моя квартира. Вы живете в этом доме, Арита-сан? Мы живём довольно близко, не правда ли? — кохай¹ счастливо улыбнулся, небольшие глаза за стёклами очков без оправы немного сощурились и превратились в совсем узенькие щёлочки.       Их дома находились в одной стороне, и они шли от метро вместе. Погода радовала своей депрессивностью, а небо к позднему вечеру и вовсе злорадно затянуло, скрывая звезды за грязноватыми облаками, милостиво дозволяя уличным фонарям бесплодно разгонять темноту слабым сиянием, рассеивающимся в холодном влажном воздухе. Ноябрь заканчивался, и зима ворчливо заявляла свои права.       Кохай шагал, сгорбившись, и вздыхал, словно ему тяжело было нести свое тело ростом в сто девяносто сантиметров, облачённое в серо-голубой костюм. Прядь аккуратно зачёсанных волос упала ему на ухо. Большие мочки ушей слегка горели то ли от холода, то ли от алкоголя в крови.       — Похолодало. Я слышал, зима будет холоднее, чем в прошлом году.       — Да?       Ветер погладил шею холодом, и Арита Манабу невольно поёжился, втягивая её. Из-за десятисантиметровой разницы в росте рядом с кохаем он казался меньше. Его гладкие волосы всю дорогу падали на лоб, и Арита с раздражением в очередной раз отбросил их назад. Чёлка быстро отрастала, а стричь её постоянно никакого терпения не хватало. Прошлым летом он расстался со своей девушкой и перестал тщательно следить за своей внешностью.       Сегодня они возвращались с прощальной вечеринки, устроенной в честь сотрудницы, которая, проработав с ними три года, увольнялась, собираясь выйти замуж. Арита, услышав, что вся компания собралась в караоке, извинился, сказал, что ему нужно кое-что сделать, и ушёл после застолья. Его кохай Хиросе Акихиро последовал за ним, как привязанный.       Моложе Ариты на два года, кохаю в этом году исполнилось двадцать восемь. Подумать только, с какой скоростью летит время! Прошло уже целых шесть лет с тех пор, как Арита обучал новичка тонкостям работы.       Когда Хиросе пришёл в компанию, их отдел был намного меньше и сотрудники и занимались бумажной работой, и встречались с клиентами. Ариту, в основном выезжавшего на встречи с заказчиками, по какому-то стечению обстоятельств назначили обучать Хиросе, который специализировался на волоките с документами, но он с энтузиазмом принялся за дело. Хиросе оказался консервативным, серьёзным, спокойным, очень умным и умел ясно выражать свои мысли. Почти идеальный материал для обучения, такого кохая нечасто встретишь. Тревожило Ариту только то, что усердный ученик абсолютно не умел искать оптимальных путей решения вопросов и научить его этому не получалось, но, пусть Хиросе и тратил своё время, результаты показывали, на что он это время потратил. И постепенно ему начали доверять больше, чем сотрудникам, делающим свою работу абы как.       Первые пару лет они общались довольно часто, затем, после реорганизации, офисные и «полевые» работники разделились и у каждого отдела появился свой начальник. Когда они стали работать в разных отделах и выполнять разного типа работу, перестали видеться и общаться друг с другом.       Спустя три года после прихода в компанию Хиросе перевели в филиал компании в пригороде. Он вернулся в июле в этом году. Арита задумывался, сможет ли он быстро влиться в работу, но, несмотря на то, что выглядел Хиросе таким же флегматичным, вялым и неторопливым, как всегда, работником он был умелым и сходу вошёл в курс дел.       Они скомкано завели разговор на нейтральную тему по работе и незаметно для себя подошли к его дому.       На углу, возле дорожки, Арита попрощался:       — Тогда до завтра.       Хиросе осторожно остановил его:       — Эм… Я не пьян.       Твёрдо стоит на ногах, слова произносит внятно, непринуждённо поддерживает разговор. Определённо, Хиросе не похож на пьяного.       — Ты не кажешься пьяным, — Арита чуть склонил голову, удивляясь внезапному утверждению.       Хиросе, опустивший глаза, словно ему неловко, поднял лицо:       — Я люблю вас.       Предложение прозвучало кристально ясно и чётко, полностью исключая возможность переспросить: «Что ты любишь?» или «Кого ты любишь?».       «Ну что за напасть, а?» — подумал про себя Арита.       Глядя в серьёзные глаза напротив, он не мог ни отшутиться в ответ, ни сделать вид, что не расслышал. Между ними повисло тягостное молчание, одному сказать было нечего, а второй словно ждал ответ. Но, когда Арита его всё же выдавил, очевидно, передумал и перебил:       — Что ж, спокойной ночи, — Хиросе застенчиво улыбнулся, слегка склонил голову, повернулся спиной к Арите и быстро зашагал прочь, не слушая дальнейших возражений, начинающихся с «но ты же мужчина».       В голове всё смешалось. Арита проводил взглядом удаляющуюся спину, пока та не исчезла из поля зрения, повернув за угол, и вспомнил о том, что должен быть чрезвычайно зол.       — Что за херня с ним происходит? — выпалил громко и яростно, щедро угостил столб ударом кулака.

***

      Даже дома отвращение не ушло. Он не настолько в безнадёжном отчаянии, чтобы нормально воспринимать такого рода признания от мужчины. Скинул с себя костюм, встал перед встроенным в шкаф зеркалом в полный рост, придирчиво разглядывая своё отражение. Аккуратно зачёсанные волосы растрепались, чёлка по-детски упала поперёк лба, но он определённо не выглядел слишком молодо для своего возраста. Он немного сбросил вес из-за напряжённого графика в последнее время, но хрупким не был. Обычное пропорционально сложенное тело…       Арита слегка похлопал себя по щекам и глубоко вздохнул:       — Неужели я подаю некие сигналы, что мне нравятся мужчины? Или у меня лицо такое, которое нравится мужчинам? Или что-то ещё?.. — бормоча подобные предположения, запугал себя ещё больше, сердито взлохматил волосы, спутывая их сильнее, и опрометью кинулся в ванную.       У Ариты был брат на семь лет младше. «Был», потому что его исключили из семейного реестра. Прошлым летом он сбежал с «мужчиной», и отец в ярости удалил его из реестра.       Арита обожал своего младшего брата, ходившего за ним хвостиком и приговаривавшего: «Ни-сан², ни-сан». Без особых способностей, с ничем не примечательной внешностью. Обычный, весёлый и милый парень, любивший бейсбол и читать. А потом этот обычный, весёлый, нормальный парень поступил в колледж и завёл себе любовника. Любовника младше его на год. Они ходили в один клуб. Арита не знал подробностей, кто в кого влюбился первым и как они начали встречаться, но в самом разгаре их «встречаний» брат устал от своего мальчика и решил с ним расстаться.       Именно тогда начался кошмар.       Молодой парень преследовал брата повсюду, игнорируя окружающих, а тот говорил, что больше его не хочет. И часто шатался у них возле дома, пока их мать не заинтересовалась, что за не внушающий доверия тип крутится поблизости, и его маленький братишка признался, что встречался с этим подозрительным типом.       Надо ли говорить, что признание повергло семью в шок? Впрочем, и родители, и Арита поверили, когда он сказал, что хочет разойтись с ним, не винили сына, оставались на его стороне и поддерживали. Брат вёл себя как зверёк, загнанный в угол: целыми днями сидел дома, начал терять вес, заставляя родных переживать за него, а его бывшая пассия, кажется, и не собиралась сдаваться.       Арита не смог долго оставаться в стороне и решился на разговор с ним, чтобы вбить немного здравого смысла, но тот и слушать не стал, продолжая повторять: «Верните его мне», хотя брата никто не удерживал. Дошло до того, что они начали грозить, что заявят в полицию. А брат в один прекрасный день ушёл из дома, оставив письмо: «Я ухожу жить с ним».       И всё.       Он не сказал ничего: ни куда уходит, ни с кем. Вся семья была в панике. Они думали, что его утащили насильно. Дрожа от гнева, отец отправился туда, где предположительно жил тот человек.       Глава семейства вернулся поздно с крепко сжатыми от ярости губами, полностью проигнорировал мать и Ариту, хотевших знать, как всё прошло, а через два дня вычеркнул младшего сына из семейного реестра.       Параллельно с любовной эпопеей брата Арита по пустяковой причине разругался со своей девушкой, на которой собирался со временем жениться, и по-глупому порвал с ней.       Спустя два месяца после бегства брат заявился к нему в квартиру, сказал, что собирается переехать, и дал свой новый номер телефона и адрес, чтобы в случае чего он с ним связался, и уже собирался уходить, но Арита остановил его и пригласил войти.       — Ты сказал, что ненавидишь его, так почему пытаешься жить с таким человеком?       За всю их встречу брат ни разу не поднял голову. Арита снова и снова спрашивал, что привело отца в такой необузданный гнев, и после долгих невнятных мычаний брат заговорил:       — Я… он услышал это.       — Услышал что?       — Мой голос, когда я, ну ты знаешь, я… я знал, что отец там и изо всех сил пытался не издавать никаких звуков, но больше уже никак не мог сдерживаться и…       Когда до Ариты дошло, что под «голосом» он подразумевался крик во время кульминации, по всему телу пошли мурашки. Его сердце заныло, что родной брат делает такого рода вещи с мужчиной. Впрочем, где-то в глубине души Арита всегда считал его не таким, как все.       — Если… тебе угрожают или принуждают к чему-либо, я всё что угодно сделаю, чтобы помочь тебе, поэтому… — он беспокоился и не скрывал этого.       Брат слабо рассмеялся и прикрыл лицо ладонями:       — Это судьба. Это было предназначено ещё до моего рождения… не стоит и упоминать, что я люблю его. И я сказал, что ненавижу, потому что…испугался его. Но если говорить о любви, то я сразу думаю о нём.       Арита сидел и слушал его откровения, а к горлу подкатывала тошнота. С ним явно что-то не так, о какой «судьбе» может идти речь в отношениях с мужчиной? В его голове не укладывались слова брата о «любви к мужчине».       Будет ли… Хиросе преследовать его, говоря, что любит? Представив исказившееся лицо мужчины и последующую травлю, Арите стало не по себе. Мягко говоря.       «В моём-то возрасте… — заевшей пластинкой крутилось в голове. — Почему я должен беспокоиться о таких бреднях?»       Арита пустил горячую воду и залез под неё, надеясь, что лицо кохая поспешит исчезнуть из сознания, как ночной кошмар.

***

      В понедельник, после полудня, в офисе неожиданно стало слишком оживлённо. Телефон трезвонил не переставая, и голоса людей накладывались друг на друга, доносясь со всех сторон. Немного в стороне от этого хаоса Арита изучал новые планы работ и связанные с ними документы, но сосредоточиться не удавалось и после каждых трёх прочитанных страниц приходилось возвращаться и две из них перечитывать.       И Арита нервничал и отлично знал, в чём причина его невнимательности. Вовсе не из-за шума или суматохи. Он чувствовал себя грязным. Невыносимо грязным под «взглядом», неотступно следовавшим за ним.       — Бутё³ расстроен чем-то, не так ли? — шепнул служащий, сидевший за столом неподалёку от стола Ариты, девушке, сидящей рядом.       В обычном состоянии он бы пропустил чужие слова мимо ушей, но он и сам об этом знал.       — Всё! С меня хватит! — Арита, потеряв самообладание, швырнул бумаги на столешницу. Во внезапной оглушительной тишине возглас прозвучал чересчур громко, и все на него оглянулись, Арита окинул коллег непередаваемым взглядом и вышел из комнаты.       У него сдавали нервы, и где тут успокоиться, если окружающие люди не только не способствовали, а и усугубляли его состояние? В конце коридора стоял торговый автомат, и Арита купил себе банку кофе. Выпил половину, рассматривая ступеньки за грязным окном.       Стоило сбежать, и тревога, державшая всё тело в напряжении, отступила.       На следующий день после признания Арита начал замечать на себе пристальный взгляд. Неотступно преследовавший его день за днём, словно накрывший колпаком, сужающий стены комнаты, уменьшающий пространство вокруг, удушающе-навязчивый и тяжёлый. И приходилось выдерживать его на себе весь рабочий день. Впрочем, не только объяснение в любви его угнетало.       Вздохнул, допил кофе. С него довольно.       — Хиросе! — заорал достаточно громко, чтобы испуганное эхо прокатилось по стенам коридора, а адресат испуганно выпрямил слегка сутулые плечи. Хиросе повернулся, улыбнулся, поняв, кто его позвал. Быстро подошёл.       — Что?       — Следуй за мной, — показал подбородком. Выбросил банку из-под кофе в урну, быстро прошагал к лифту, оставив Хиросе догонять его, вдавил кнопку последнего, восемнадцатого. Лифт тихо загудел, поднимаясь. Арита сжал губы, не произнося ни слова, сохраняя на лице безучастную маску. Хиросе заметил его настроение и обеспокоено поглядывал на него.       Убедившись, что дверь не заперта, Арита открыл её. Конференц-зал занимал почти половину крыши и использовался в основном при необходимости собрать все отделы вместе для совещания. Общее собрание в конце месяца было позавчера, и он подумал, что здесь никого не должно быть. Жалюзи на окнах, расположенных по всей площади южной части комнаты, были закрыты, и в ней царил сумрак.       — Хиросе, — мягко позвал, повернувшись. Посмотрел на слегка склонившегося кохая. Тот отозвался. — Ты знаешь, почему я позвал тебя?       — Из-за мероприятия через две недели? — предположил.       Ну хватит уже делать вид, что не понимает, о чём он говорит! Арита яростно стукнул по столу.       — Не из-за работы! Это из-за личного!       Хиросе покраснел до кончиков ушей и спрятал лицо.       — Ты смотришь! Давай-ка проясним пару моментов. Ты настолько откровенно глазеешь на меня, что от неловкости я даже работать нормально не могу. Раздражает. Ты — раздражаешь.       Хиросе не поднимал головы.       — Ты вообще работаешь? Ты весь день на меня смотришь, — пробормотал слабым голосом, разглядывая его макушку.       — Разве я… разве я смотрю на вас так часто, Арита-сан? — переспросил едва слышно.       Плечи Ариты затряслись от режущего слух хохота.       — Это так бросается в глаза, странно, что другие люди не заметили! — бросил.       Хиросе крепко сжал руки в кулаки:       — Я прошу прощения, что заставил вас испытывать такое отвращение, — в его голосе звучала мука. — Я вовсе не хотел этого. Я должен был раньше сообразить, что ставлю вас в неловкое положение. Я искренне прошу простить меня. Я медленно соображаю в таких случаях, поэтому…       Хиросе снова и снова кланялся не верящему своим глазам Арите, искренне извиняясь. И его гнев, готовый вырваться взрывом, медленно утихал.       Подумав более рассудительно, он осознал, что его чрезмерная реакция с Хиросе вызвана отпечатком в памяти образа настырного любовника брата. Как и гетеросексуальные отношения принимают различные формы, так и отношения парней, которым нравятся другие парни. Есть раздражающие парни, пренебрегающие всем и вся, разрушающие всё, пока не получат желаемого, как любовник его брата, но есть и такие, как Хиросе, которые «смотрят, но не трогают».       — Я правда-правда очень сожалею.       Он беспрестанно извинялся, и Арита ощутил странную жалость, несмотря на то, что сам заставил его:       — Всё в порядке.       Хиросе поднял голову и облегчённо выдохнул. Арита тоже успокоился, и на этом пока они закончили обсуждение «неудобного взгляда».       Пока ждали лифт, Хиросе стоял рядом с опущенной головой.       — Я вспомнил, что, вернувшись сюда в июле, был так счастлив… что могу видеть вас каждый день, и постоянно ловлю себя на том, что бессмысленно наблюдаю за вами…       Слово «июль» царапнуло сознание, и Арита нахмурился. Он-то начал чувствовать себя неуютно после того злополучного вечера. Возможно ли… что Хиросе наблюдал за ним с июля? Смотрел на него раньше… пусть он и заметил только сейчас, потому что думал о Хиросе. Смотрел на него в этом смысле…       — Так с каких пор я тебе нравлюсь? — поинтересовался бесцеремонно, старательно не глядя в лицо собеседнику.       — Даже если вы спросите с «каких пор»…       — Так когда? — он задал вопрос деловым тоном, словно продолжая спор.       Хиросе неуверенно открыл рот:       — Я точно не скажу. С самого начала нашего знакомства я считал вас удивительным. И, когда меня перевели в другой филиал, осознал, что мои чувства к вам романтические, но даже в то время я был не уверен, но в конце концов убедился, вернувшись…       Арита поражённо смотрел на него, указательным пальцем показывая куда-то на нос Хиросе:       — Так ты говоришь, ты думал, что любишь меня, с тех пор как пришёл в компанию шесть лет назад?       — Похоже, что так.       — Как глупо. Тратить время на чувства к мужчине.       Хиросе грустно опустил глаза от его грубого тона, униженно бормоча извинения.       — Я не говорю, что у меня никого не было всё это время. Я встречался несколько раз с хорошенькими женщинами, но в конце, в конце концов…       Если сравнивать любовника брата с плотоядным животным, то Хиросе определённо был травоядным.       Арита, уверовав в его безобидность и в отсутствие намерений его «сожрать», поддразнил:       — И каково это — любить мужчину?       Вскинув глаза, Хиросе отступил под ироничным взглядом:       — Прошу прощения?       — Вообще не представляю, как это. И ещё, ты думал, что хочешь: обнимать⁴ или чтобы обнимали тебя?       Лицо Хиросе стало свекольно-красным. Он опустил голову. Сжал губы, чтобы не выдать ни слов подтверждения, ни несогласия, не желая выглядеть жалко. Арита почувствовал неловкость и закрыл рот, переключившись на молчаливое изучение красной лампочки индикатора движения лифта и рассеянные размышления, скоро ли он придёт.       — Я медленный.       Арита, обернувшись, увидел, что Хиросе серьёзно на него смотрит.       — Вы, должно быть, забыли, но вы говорили раньше, что мне требуется времени в два раза больше, чем другим людям. Вы абсолютно правы. Когда люди могут закончить работу за один день, мне нужно, по крайней мере, два. Я никогда не уверен до конца и постоянно перепроверяю, насколько правильно понял задачу и результаты своих действий. Я по-другому не умею.       — Ахм… ладно, — зная, что с собой сигарет нет, всё равно бессознательно похлопал себя по карману рубашки.       — Поэтому… когда мой взгляд обратился на вас, Арита-сан, я размышлял бесконечно. Что это за чувство? Я так и не смог обнаружить причину, несмотря на то, что много думал об этом, но… Я всё ещё хочу видеть вас, говорить с вами больше, чем с кем-либо. Я признался вам, потому что наконец разобрался в своих чувствах.       Ожидаемый лифт всё-таки приехал. Арита поспешно вошёл в него и нажал кнопку седьмого этажа. Хиросе стал по диагонали от него. Арита испытывал странную тревогу, глядя на медленно переключающийся индикатор между этажами.       — Я солгал.       Арита не повернулся и не взглянул на Хиросе.       — Сказав, что разобрался со своими чувствами… соврал. Я действительно почувствовал тревогу, услышав от коллеги в своём отделе, что у вас есть девушка и вы как раз в том возрасте, когда можете жениться со дня на день. И сейчас у меня почти нет возможности общаться с вами. Я думал, что если скажу что-то, то привлеку больше вашего внимания, но, конечно, кто бы был счастлив получить признание от мужчины. Прошу прощения за это.       Просто не слушать, не испытывать жалость — и тогда весь этот бред собачий и всё с ним связанное обойдёт его стороной. Хиросе выразил свою надежду лишь в тихом признании. Вызвав своими словами достаточно бурную реакцию, пусть его эмоции и основывались на примере брата…       Арита позвал Хиросе, желая чётко обозначить свои чувства, но, глядя на его поникшие плечи, чувствовал себя виноватым, как будто специально издевался над ним. Внутри спускающейся кабины Арита ощущал сковывающую его неловкость куда сильнее, чем Хиросе, и не мог ничего сказать.