Love Times (novel) / Время любви (новелла)

      Спать прямо на татами оказалось больно, и Хиросе ворочался, как уж на сковородке, выпадая из дрёмы от каждого движения. К тому же присутствие Ариты ощущалось слишком… Он откатился назад и вытащил из-под головы сложенную сумку из-под футона, которую использовал вместо подушки.       — Хиросе.       Перекатился, удивлённо поворачиваясь на звук своего имени. Арита, потянувшись, похлопал его по плечу. Кое-как отлепив голову от татами, Хиросе всмотрелся в Ариту, лежащего на животе и глядящего ему в лицо.       — Иди сюда. Тебе же так неудобно спать. Всё нормально.       — Но…       — Я же сказал, всё в порядке.       Хиросе всё смотрел на Ариту, а рассудок предупреждал, что лучше бы не приближаться к нему. Впрочем, он, как притянутый, подошёл к одеялу. Легко скользнул вдоль тела Ариты, впитывая его запах, окунаясь в его тепло… для бессонницы появилась иная причина.       Арита спал, повернувшись спиной. Хиросе тоже отвернулся. Не двигаясь. Закаменев. Замерев. Боясь, что если шевельнётся, то коснётся Ариты. Сэмпай тогда точно решит, что Хиросе намеренно. Нет уж. Нужно избежать прикосновений любой ценой. В конце концов, он мужчина и, конечно, у его тела есть… потребности. Впрочем, он не хотел, чтобы Арита знал, какие грязные мысли вызывает у человека одного с ним пола.       Но… он не был невинным ребёнком и спал под одним одеялом с любимым человеком, от которого голова шла кругом, и время от времени Хиросе накрывали волны желания.       Что если он повернётся «нечаянно» во сне и обнимет Ариту со спины? Боязнь коснуться не отменяла зудящей потребности. Аж руки чесались. Невыносимо.       Он не мог спать.       Вскоре забрезжит рассвет.       Когда станет светлее, возможно, распоясавшиеся чувства угомонятся хоть немного.       — М-м-м… — тихо вздохнув, Арита повернулся. Хиросе почувствовал, как мягкие волосы скользнули ему по затылку, мазнули по коже шеи. Потрясённо дёрнулся всем телом. Мягкий шёлк волос по разом покрывшейся мурашками коже.       Рука Ариты скользнула по его спине и неожиданно обхватила поперёк живота, обнимая, как подушку, и тут же с силой дёрнула, отчего Хиросе, лежавший на боку, перевернулся на спину. Арита уперся лбом куда-то ему в грудь, руки крепко сжались на спине, как будто обнимая.       Хиросе застыл в неподвижности, напряжённый. Не двигая головой, скосил глаза на макушку Ариты на своей груди. Он определённо спит. В любом другом случае Арита никогда бы его не коснулся. Ему же дурно от одного взгляда становилось.       Прошло немного времени.       Хиросе перевёл дух.       Подумаешь, вес горячего тела на груди. Большое дело. Немного передвинул левую руку, желая потрогать рассыпавшиеся волосы. Обычные волосы. Не слишком мягкие, не слишком жёсткие. Арита заёрзал.       «Отодвинется?..»       Ни *** подобного.       Повыше подтянулся.       Они смотрели друг на друга в темноте. Пересекаясь взглядами на короткой дистанции.       Обнимающие руки Ариты будто удерживали его на месте. Кончики пальцев любовно зарылись в волосы.       «Может, мне сон снится», — подумал Хиросе.       У него просто очень реальный, но всё же волшебный сон. Так часто мечтал и домечтался, что Арита явился в его сон. Но реалистичный сон всё не заканчивался. Пальцы потрогали его лоб, коснулись век, провели по щекам, кончику носа — словно обрисовывая черты лица. Медленно очертили форму губ, толкнулись в полуоткрытый рот.       Хиросе лежал ни мёртв ни жив от шока.       Пальцы медленно и мягко исследовали его рот. Хиросе в полнейшем изумлении от его дерзости сумел только упрятать язык поглубже. Пальцы довольно долго играли с его ртом, затем неожиданно выскользнули, будто игра им наскучила.       Арита лизнул мокрый от слюны палец кончиком языка. Такое… эротичное движение — Хиросе уставился на него, не отрываясь.       Волосы на затылке жёстко сгребли в кулак, и Хиросе поморщился от боли, затем неожиданная мягкость толкнулась в его губы.       Не выдержав, Хиросе его оттолкнул.       — Арита… — продолжить ему не дали, чужие губы возобновили попытки прижаться к его губам, и Хиросе в удивлении оставалось только уклоняясь крутить головой из стороны в сторону.       Арита повернул его лицо, сжал подбородок и поцеловал снова. Сильно, страстно, запечатывая губы так, что дышать не было никаких сил.       «Почему, почему, почему?» — рефреном билось в голове.       У Ариты сильнейшая фобия взаимоотношений между мужчинами. Так почему он его так целует? Он хоть соображает кого целует?       Как только вопрос сформулировался, желание отвечать отбило напрочь, несмотря на то, что Арита нагло поддразнивал его самым кончиком языка.       Арита оторвался от его губ и, посмотрев на него сверху вниз, приподнялся. Привыкшие к темноте глаза угадывали в смутном силуэте стройное тело. Арита был намного тоньше, чем он представлял. Он начал медленно расстёгивать пуговицы пижамы Хиросе. Холодный воздух коснулся его кожи.       Пальцы Ариты впились в его локти, голова склонилась, язык прошёлся там, где под рёбрами билось сердце, лизнули сосок. Сознание опустело, осталось только всепоглощающее изумление и возбуждение.       Арита заставил его откинуться обратно на одеяло, настойчиво водя губами по правому, а затем и по левому соску. Звук получался как у лакающего воду кота.       Хиросе распластался на полу, позволяя делать с собой всё, что Арите захочется, чувствуя, что с ума сходит от навязанных ощущений.       Правая рука Ариты подозрительно двинулась вниз к поясу, забралась в пижамные штаны, коснулась его, скрытого под тонкой тканью белья, и Хиросе поспешно отодвинулся назад.       — Арита-сан…       Пальцы остались там же, медленно касаясь его под тканью, и его член почти моментально налился, явственно натягивая ткань штанов.       — Остановитесь, пожалуйста…       Безжалостные пальцы уклониться не дали и сдёрнули штаны вниз, открывая его несомненное возбуждение. Хиросе вырывался в смущении, что, как пожаром, опалило спину, но стряхнуть с себя мужчину не мог.       Не смутившись, Арита поиграл с ним немножко. Мягко, но сильно охватил рукой, потёр впадинку на кончике, доводя Хиросе почти до предела. Язык даже не поворачивался просить его остановиться. Оргазм приближался, и, когда он кончил Арите в ладонь, краткий миг блаженства сменился непередаваемым раскаянием. Это было безобразно, постыдно, омерзительно…       Арита коснулся его промежности испачканной рукой, пальцы провели по самому грязному месту. Медленно поднял лицо и посмотрел Хиросе в глаза. Его глаза приближались и приближались, а затем их губы соприкоснулись.       Арита схватил его за запястье и прижал его к себе. Кончики пальцев Хиросе затрепетали. Его руку твёрдо прижали к своим бёдрам, и он почувствовал плоть Ариты ладонью. Впрочем, он не мог ни коснуться его, ни обхватить пальцами. Хиросе ничего не мог сделать, пребывая в невыразимом ужасе от всего происходящего.       Арита потёр себя его ладонью, напряжённой и от того как деревянной, устроился поудобнее, неожиданно задышал неровно, чуть задыхаясь. Спустя некоторое время тихонько хныкнул и кончил Хиросе на живот. Кажется, тихо засмеялся. Скинув футболку, вытер неприятный остаток ее краем. Уткнулся лбом в грудь Хиросе, как котёнок. Чуть погодя дыхание его выровнялось.       Сна не было ни в одном глазу, и Хиросе, даже не пытаясь уснуть, молчаливо рассматривал постепенно светлеющее тёмное небо. Мужчина рядом с ним изредка ворочался, и каждый раз Хиросе удивлялся, придерживал его за плечи, готовый в любой момент отстраниться, и каждый раз с облегчением вздыхал, убеждаясь, что он по-прежнему спит.       Хиросе смотрел на профиль человека, который сладко спал, и задавал себе один из вечных вопросов: что, дьявол побери всё на свете, только что было? В несколько минут всё перевернулось с ног на голову. Как внезапно налетевший шторм.       Шутка? У Хиросе не было такого рода опыта, но разве парни иногда не трогают друг друга шутки ради? Если нет, то не перепутал он его с кем-то другим?.. Как теперь смотреть ему в глаза утром?       Вспомнит ли Арита, когда проснётся, всё это? Хиросе был полностью изнурён, опустошён. Может, стоит просто проигнорировать случившееся? Если он спросит… тогда они даже друзьями не смогут остаться.       Он медленно поднялся с одеяла. Стянул с себя штаны, смял грязную футболку в неаккуратный шар и закинул в стирку. Переоделся.       «Хорошо, что Арита не полностью разделся, — подумал с облегчением. — Если бы я дотронулся до него, то разбудил бы».       Хиросе вытерся, поэтому казалось, что ничего и не было. Скатился с одеяла, подложил под голову мешок из-под футона… и резко распахнул глаза, услышав громкий топот в коридоре. Похоже, уснул всё-таки ненадолго.       Торопливо вскочил. Оглянулся.       Арита проснулся первым.       Хиросе удивился.       — Вы… хорошо спали? — голос звучал натянуто, как и не его вовсе. Арита прижал одну руку ко лбу и кратко подтвердил, что хорошо.       «Надо что-то сделать, или я так точно не успокоюсь», — подумал и вскочил на ноги. Сложил сумку, на которой спал.       — Вы вчера не были в душе. Идите первым. Я дам вам полотенца.       Глаза его бегали и в лицо Арите не смотрели, даже когда он протягивал Арите полотенце. Спровадив его в ванную, торопливо почистил и убрал футон и подготовил его костюм.       Арита вернулся, и Хиросе тоже пошёл в ванную, к его возвращению Арита уже переоделся и сидя смотрел в телевизор.       — Вы голодный?       — Не очень…       — Выйдем, купим еды?       — Выйти?..       Хиросе торопливо вытер волосы, достал бумажник.       — Когда вы планируете возвращаться, Арита-сан?       — Чем быстрее, тем лучше.       Хиросе резко повернулся к нему, не зная, как реагировать на колкие слова.       — У меня работа во второй половине дня. Я должен ехать. Извини за доставленные неудобства, — голос Ариты прозвучал мягко.       — Так быстро? — кажется, тот ледяной тон мгновением раньше ему почудился. Арита был такой же, как всегда. Впрочем, Хиросе всё равно ощутил короткое облегчение, когда Арита, подхватив свой кейс, пошёл к двери.       — Я подвезу.       — Не стоит. Я не маленький. Сам доберусь.       Обычные слова, но что-то в его поведении царапало своей неправильностью. И не ясно, в ярости он или нет.       — Тогда увидимся. Мне довольно далеко ехать.       После этих слов Хиросе не мог настаивать. Они попрощались у дверей его комнаты, и Хиросе метнулся к окнам. Увидел фигуру Ариты, перебегающую через дорогу на другую сторону. Она становилась всё крошечнее, пока не исчезла совсем. ***       После этого инцидента, стремительного, как автомобильная авария, Хиросе осмелился связаться с Аритой через месяц. Ливни чётко, по календарю, прекратились как раз перед наступлением лета. И он всё время после их последней встречи анализировал поведение Ариты. Был он зол или нет? И — что смущало гораздо сильнее — такое впечатление, словно Арита намеренно соблазнял его. Он не мог отделаться от мысли, что это был тот же самый человек, которого передёргивало в отвращении от мужского взгляда.       Такому поведению определённо должно быть объяснение, и Хиросе не был настолько самовлюблённым, чтобы подумать, будто у Ариты к нему какие-то нежные чувства.       Арита знал, что нравится ему, поэтому странно, если он это сделал в шутку… Но Арита более, чем кто-либо, тактичен и внимателен к чувствам других людей. Вряд ли он бы так поступил, даже в шутку.       Хиросе не мог вычислить его истинные чувства. Единственным неопровержимым и весьма неудобным фактом была та стремительная сексуальная разрядка, подаренная руками Ариты. И какую бы неловкость он ни испытывал, от одного воспоминания внизу тяжелело, ныло и горело. Хиросе ругал себя за непристойные мысли и продолжал убеждать себя, что любовь к Арите намного глубже, чем сексуальное влечение, но не мог мысленно отделить платонические чувства от плотского желания.       Ему невыносимо было думать об Арите, сожалеть о его действиях, и в итоге он ненавидел себя даже больше, чем раньше. И даже если он всё-таки наберёт заветный номер, язык точно отнимется и Арита, скорее всего, повесит трубку. И когда почти довёл себя этими размышлениями, появился повод связаться с Аритой по работе.       У них намечалась большая выставка, и ему понадобилось больше образцов, формы для заказа которых высылал филиал в Асахина. И хотя можно было внести поправки в бланк заказа и отправить его факсом, Хиросе решил позвонить.       Сначала набрал домашний номер Ариты, впрочем, дома того не оказалось, и Хиросе оставил сообщение на автоответчике с просьбой перезвонить. В тот день Арита не связался с ним. Как и на следующий. И после него. На четвёртый день Хиросе перезвонил сам. Приветствовал его старый знакомый — автоответчик. Прошло ещё два дня, но Арита не отзывался.       Не хотелось бы так думать, но… действительно ли Арита отсутствовал? Подозрения всё никак не исчезали…       Тогда он решил, что Арита ненавидит его настолько, что и голос слышать не хочет. Он уже чувствовал себя психом, постоянно, безответно, названивая. Ненормальным. Его единственным положительным качеством было то, что он никогда не допускал ошибок в работе, но теперь постоянно ошибался в мелочах…       Наручные часы показали двенадцать часов, время обеденного перерыва, и, как только прозвенел звонок, Каваками едва ли не за шиворот выволок Хиросе на улицу. После совместной пьянки Каваками изменил своё мнение, начал доверять ему и стал обращаться по многим вопросам. Хиросе рад был вместе работать и взаимосотрудничать. Его проблема с Каваками была решена, но…       Они вошли во внутренний дворик между зданиями, из-за раннего времени людей в нём было немного. Каваками привёл его в грязноватую чайную, выглядящую совершенно неподобающе. Как только они вошли, Каваками, не спрашивая его, сделал заказ:       — Два блюда дня и кофе.       — Ты знаешь…       Сидя напротив него, Каваками глубоко вдохнул. Хиросе понурился.       — С тобой всё в порядке? — спросил коллега на удивление добрым голосом. — Ты какой-то странный в последнее время. И витаешь в облаках. Ну, ты всегда делаешь свою работу, поэтому я молчал, но сегодня ты просто КОШМАРЕН.       Он и сам знал. И ему не надо было слышать это вслух. Хиросе было нечего ответить.       — Что-то случилось? Если тебя не смущает моя кандидатура, то я буду рад выслушать о твоих проблемах.       Не важно, как он это сформулирует, он не мог обсуждать с кем-либо свои чувства. Хиросе сделал глоток тепловатой воды.       — Ужасное место, правда? — прошептал Каваками ему на ухо. — Отвратная еда и отстойное обслуживание. Так что никто из компании не придёт сюда.       Хиросе невольно засмеялся. Каваками из деликатности привёл его сюда. Глотнул ещё гадкой воды.       — Не отвечает на телефон.       — Телефон? — спросил Каваками перед тем, как прикурить. — Ты говоришь о своей любимой?       — Одностороннее чувство. С моей стороны. Но мой любимый человек знает и терпел меня как друга… — проговорил, осторожно подбирая слова. Каваками выдохнул дым.       — И какого хрена ты натворил?       Он испугался, спина задрожала, но ничего не ответил, но кажется, и этого было достаточно. Каваками по-хулигански, широко ухмыльнулся:       — Что ты сделал, извращенец?       — Мы пили…       — И трахнулись по пьяни?       — Нет-нет, он¹ один был пьян… гладил…       С лавирующей между пальцами сигаретой Каваками откинулся на спинку стула:       — Тогда разве не классно?..       — Я не слишком счастлив. Не будь он пьян, ничего бы не было. Если бы я радовался такому, то был бы жалок.       — У-угу, — пробормотал Каваками. — У тебя тоже есть гордость. Но, знаешь ли, может, она соблазняла тебя, зная, что это ты? Она же могла неожиданно влюбиться в тебя…       — Не думаю, что такое вообще возможно.       Он признался, и его жёстко и ужасно отвергли. Но видеть Ариту хотелось нестерпимо, оттого Хиросе приблизился к нему так осторожно, насколько мог, и потратил столько времени, выстраивая их дружбу... И даже не смел надеяться, что их отношения хоть когда-нибудь выйдут за рамки дружеских. Поэтому был удовлетворён даже одним тем поцелуем. Ощущая головокружение, Хиросе закрыл лицо ладонями.       — Эм, то, что я говорю, всего лишь догадка, но… я не знаю, ни какая она, твоя зазноба, ни что она там себе думает, но если ты так волнуешься, почему бы просто не пойти и не увидеться с ней лично? — упростил проблему Каваками. — Ты же волнуешься, что она о тебе думает, верно? Так просто пойди и спроси её сам. Если фонарь, то просто забей на неё уже.       — Это в филиале в Асахина. Не так уж просто встретиться лично.       — Ну и что? В чём проблема-то? Сядь на последний синкансен после работы, и будешь там вечером. Завтра выходные, и если все получится, то субботу и воскресенье ты проведёшь в её постели.       Увидеть Ариту хотелось. Но страх узнать наверняка был сильнее.       — Если не хочешь, попробуй выяснить окольным путём. Ты говорил, что твой начальник Арита в том же филиале? Он хороший парень, и ты, кажется, близок с ним. Почему бы не попросить его спросить её? Как думаешь?       — Я не могу просить о нём самом.       Его истинные чувства вырвались наружу. И когда он осознал, что сказал, побледнел, а лицо Каваками заиндевело.Каким бы «особенным» не был Арита, влюблённость в мужчину — ненормальна. И он сам виноват, пусть его будут презирать.       Каваками замолчал. Хиросе тоже ничего не говорил.       Принимая во внимание стоимость, принесённый им ланч оказался крошечным. Они его едва коснулись и, выпив кофе, вышли.       Хиросе думал, что должен был почувствовать хоть какое-то облегчение, но сейчас ему стало ещё хуже. Он, тяжело вздыхая, сел за свой стол. На нём лежала наспех нацарапанная записка: «Вам звонил Арита-сан. Просил перезвонить на рабочий».       Пальцы задрожали.       Арита звонил, когда они говорили. О чём он хотел поговорить? Всё закончить? Хиросе примёрз к месту, остановившимся взглядом глазея на записку.       Сжав бумажку в кулаке, набрал номер.       Руки по-прежнему дрожали.