Гейша. Секрет настоящего

Приглушённый звук бубенцов в сплетении с тонкой мелодией, наигранной на сямисэне, покрыли лёгкой звуковой пеленой задний двор чайного дома «Микаэри Янаги». Холодный ветер, поднявшийся ещё с утра, всё никак не хотел прекращаться, намереваясь заморозить всё вокруг своим хладным дыханием. Небесный дракон, что грел своим жарким пламенем в летнюю пору, сейчас стыдливо прятал свой лик за тяжёлыми тёмно серыми облаками, видимо боясь отдать свои последние капли тепла лютому ветерку, нагло разгуливающему меж деревьев и извилистых улочек. Дивное щебетание пташек, что порой так согревало в этот осенний период, на сегодняшний день затихло. Видимо птицы не желали петь свои чудные песни холодному и неприветливому ветру. Бесспорно, их маленькие сердца желали посвящать свои песни божественному огненному светилу, прямо как сердечко Бэкхёна загорелось желанием посвятить все свои чувственные танцы тому таинственному незнакомцу, чья бесподобно уложенная копна волос под светом ночного фонаря горела пленительным пламенем огненного заката. Спустя мгновение звук бубенцов затих, а за ним медленно стих сямисэн. - Большое спасибо, Нами. – Сделав глубокий выдох, а после с широкой благодарной улыбкой ответил Бэки, на что девушка, подняв свой задумчивый взгляд от струн музыкально инструмента на юношу, молча качнула головой. Сняв аккуратно со своих стоп сабо на высокой подошве, внутри которой были сокрыты маленькие бубенцы, и поправив полы светло жёлтого тренировочного кимоно, парнишка лёгкой поступью, как и учил его Луна, неторопливо приблизился к сидящей в углу Нами. Девушка выглядела немного понуро и явно была чем-то огорчена. - Нами… - Осторожно начал Бэкхён. – Я могу узнать, что так печалит твою душу и не даёт столь дивной улыбке украсить твоё личико. – Элегантно присев напротив неё и внимательно вглядываясь в её глаза, Бэки стал терпеливо ждать ответа. Перебрав несколько струн, тем самым издав короткую мелодию, а после убрав музыкальный инструмент в сторону, Нами решила всё-таки дать ответ. - Твои слова, Бэкхён… - Улыбнувшись на услышанное, она продолжила. – Теперь ты говоришь почти как профессиональная гейша, прости, профессиональный гейша. – Быстро исправив саму же себя, Нами виновато взглянула на сидящего напротив обаятельного парнишку. Но Бэки не подал вида обиды, наоборот, он очень даже спокойной относился к тому, что его почти каждый раз приравнивают к девушке. Ведь это очень даже почтительно в его случае. – …Видишь ли, с того момента, как Акичи-сан помогала мне в игре на сямисэне прошло достаточно много времени. – Грустно выдохнув и опустив взгляд на свои ноги, Нами продолжила. – Я очень надеялась, что в скором времени она всё-таки станет моей наставницей. Я бы очень этого хотела. – Девушка была полностью искренна в своих словах. – Но почему-то она не делает этого, а даже, пожалуй, наоборот. Может мне, конечно, кажется, но теперь она, по-моему, стала заинтересована в Юико… - Сделав вздох, полный печали, и совсем расстроившись, Нами подумала больше не продолжать, но на последок добавила… - Ничего плохо не подумай, Бэки-кун, но я не очень-то люблю Юико. И мне очень обидно, что Акичи выбирает её… – Теперь же девушка стала выглядеть очень виноватой, хотя её вины вовсе и не было. - Нами, вот, что я скажу тебе... – Заговорил твёрдой интонацией Бэкхён, легонько коснувшись плеча девушки, тем самым приободряя её. – Я разделяю твои чувства по отношению к Юико-тян, и считаю, что ты для гейши Акичи-сан будешь лучшей ученицей, нежели Юико-тян. Верь в это. Поэтому прошу, не грусти. Видя твоё грустное лицо, мне самому становится печально, – Попытка Бэки успокоить мягкой улыбке Нами увенчалась успехом, и девушка, шмыгнув носом, ответила ему тем же. Холодный осенний ветер стал постепенно затихать за деревянными ставнями, что теперь перекрывали доселе открытую часть веранды. За массивными высокими воротами сквозь негромкие отголоски уличной жизни послышался стук деревянных колёс о сбитую гальку. Мимо промчался рикша, ловко тянущий за собой расписную повозку. Позади веранды слышались всплески бурного потока реки Камо, так уверенно бегущей вдаль. И откуда-то затихший, но не исчезнувший, ветер принёс еле уловимую мелодию флейты. Время для тренировок давно уже закончилось, и теперь пришла пора подготовки к ответственным мероприятиям, без которых любая гейша не может считаться полноценной последовательницей сего искусства. Благодаря вечернему ажиотажу, возникшему вокруг сбора гейши Акичи и гейши Ханы на вечерние озашики, Бэки смог проскользнуть незамеченным мимо внимательной Симойё-сан, и покинуть «Микаэри Янаги». Заправив полы плотно сшитой накидки и натянув капюшон до самых глаз, чтобы скрыться от ненужного взора, парнишка торопливым шагом уверенно направился к мосту. Золотое солнце, что пряталось за тёмно серыми облаками, всё ещё продолжало покоиться на небосклоне, потому на улице было достаточно светло, чтобы успеть посетить задуманное место. Ему редко удавалось вот так покинуть чайный дом и насладиться не обременяющей тайной свободой. Лишь только он и эта жизнь за воротами мира гейша, что с одной стороны была так близка, а с другой – абсолютно недосягаема. Слегка придерживая пальчиками полы светло жёлтого кимоно для того, чтобы ненароком не наступить и не испачкать его, Бэкхён уверенно поднимался в небольшую гору. Твёрдо преодолевая свой путь, проходивший по мощённым каменным ступеням, что были усыпаны ало-красной опавшей листвой клёна, юноша медленно приближался к своей цели. Окружающие его деревья, казалось, хранили в себе невероятных глубин тайны. Притормозив на мгновение, позволяя себе вглядеться в чарующую безмолвную пустоту, сокрытую в хороводе деревьев, Бэкхёну вдруг на секунду мерещится среди огненных листьев клёна образ пленительного незнакомца. Лёгкое удивление тот час посещает его прекрасное лицо, но тут же исчезает за давно привычной маской спокойствия. А сердце ненароком замирает, отдаваясь нервным импульсом в душе, тем самым зарождая в ней изнывающее желание повторной встречи. Находясь на пороге одинокого молитвенного храма, украшенного у входа гирляндой из красных маленьких флажков, Бэки оглядывается назад. Сквозь макушки деревьев, что прорастали у подножья горы, виднелся дорогой сердцу Понто-Чо. Здесь, вдалеке ото всех, в окружении тишины, можно было, наконец, почувствовать себя настоящим. От чего пухлые губки на кругленьком личике растянулись в удовлетворенной улыбке. Скинув с головы тёмный широкий капюшон и поправив полы кимоно, парнишка направился в храм, через который он мог попасть на внутренний двор, где находились молитвенные статуи, колокола и жаровня. Стук высоких деревянных сабо о каменные настилы внутри и вокруг храма, гулким звоном проносился вдоль пустых коридорчиков, заполняя собой каждый пустой уголок. Оказавшись во дворе и найдя нужную молитвенную статую, Бэкхён, достигнув её, тут же пал перед ней на колени, после, закрыв глаза и сомкнув руки в крепкий замок, он тихим шёпотом начал произносить свою просьбу: - О, великая богиня Бензайтен*, прошу тебя, не оставь рабу твою, юную майко Нами, без своего благословения. Прошу всем сердцем, помоги ей обрести желанную наставницу. И пусть в её сердце навсегда поселится счастье, в душе – спокойствие и уверенность, а в голове - мудрость. – Прошептав свою просьбу, ради которой он и пришёл сюда, Бэки поднимается с колен и взглянув на висящую рядом широкую плетёную верёвку, прикреплённую к язычку молитвенного железного колокола, он крепко хватается за неё и что есть силы начинает тянуть из стороны в сторону. Тут же раздаётся глухой звон колокола, что могло значить только одно, просьба была услышана Богами. Облегчённо выдохнув, юноша довольно улыбается. Вдруг на его языке загораются ещё несколько слов, исходящие прямиком из сердца, постепенно выкладываясь в полноценную фразу. Будто он должен произнести её вслух, чтобы Боги её услышали. Немного помешкав, но всё же скрестив пальцы рук, и зажмурив глаза как можно сильнее, парнишка решается произнести ещё одну свою просьбу. - Великие Боги… - Обращаясь ко всем богам, неуверенно начинает он, не зная точно, что же именно сказать. – Прошу Вас, успокойте моё сердце и позвольте моим глазам ещё раз увидеть столь необычного огневолосого странника… Ведь кем же он может быть ещё, если не им? Мысленно произнёс Бэкхён свою догадку. - Устам моим вкусить сладость его губ. – Вспомнив одно из своих первых купаний с Луной, где почтительный старший брат ублажил его своими умелыми ласками, а после, не раз представляя на его месте того самого незнакомца, Беки решается просить у богов исполнения наяву его смелых фантазий. – …Позвольте моему телу окунутся в прелестные воды наслаждения, что будут дарить его уверенные ласки. – Более чем уверенно произнёс фразу парнишка, полноправно считая незнакомца довольно-таки опытным в части интимных ублажений, опираясь на тот случай, когда он в столь поздний час покидал чайный дом встреч. Что вполне могло значить его полную занятость одной из гейш в ту ночь. - Прошу, позвольте ему стать моим данно. – Твёрдо заканчивает он, окончательно решив, чего бы ему хотелось от этого обворожительного молодого мужчины, после чего, взявшись за плетёную верёвку, начинает раскачивать её из стороны в сторону. Одинокий храм в очередной раз окутывает гулкий звон. Птицы, что находились на рядом растущих деревьях одновременно взмывают вверх, и улетают ввысь. Проворный ветерок по-хозяйски пробегается меж деревьев, касаясь каждого листочка, создавая мелодию из шелеста кленовых листьев, будто бы скрывая за собой какие-либо другие звуки. Находясь под тенистым покровом одного из кленовых деревьев и с особым интересом разглядывая обворожительную девушку, пришедшую сюда в одиночестве и не в самую лучшую погоду, дабы донести до слуха богов свою, вероятнее всего, очень важную просьбу, молодой мужчина решается не тревожить её покой. Желая оставаться и дальше незамеченным. - Прекрасная могла бы получиться сцена. – Полушёпотом произносит он, тая на своих губах таинственную улыбку предвкушения. – Только вот жаль, что взоры камер направлены сейчас совсем в другую сторону… - Продолжает, сощурив взгляд, прокручивая в голове последние воспоминания небольшой перебранки с режиссёром, отчего собственно он и оказался здесь именно в это время. *Бензайтен (Бэнтэн) — добродетельная богиня красоты, мудрости, любви, удачи, тяги к знаниям, а также защитница от змей и покровительница искусств — музыки, рисования, литературы.