Воровка

Дорогой дневник! На данный момент я уже третий день живу в доме своего отца. Да, звучит странно, никогда бы не подумала, что когда-нибудь его ещё увижу. Но, судьба коварна. Я чуть не оказалась за решёткой, а Джейс пришёл меня спасать, позвонив моему отцу, чтобы он оплатил выкуп. Номер папы у Эрондейла оказался лишь потому, что они с Робертом Лайтвудом были старыми приятелями. Отец поставил меня пред выбором: либо я немедленно переезжаю к нему, либо меня сажают в тюрьму. Естественно, пришлось выбрать переезд, как бы мне этого не хотелось. Но я выдвинула своё условие: Инна переедет со мной, а отчима отправить в диспансер, лечиться от алкогольной зависимости, Шарлотту выставить из моей квартиры куда-подальше. Папа согласился. Огромный трехэтажный особняк Моргенштернов (который я по праву могу называть и своей собственностью, как бы нагло это не звучало) находится в элитном пригороде Нью-Йорка, Скарсдейле. Тут есть всё, что душе угодно: спа, сауна, тренажёрный зал, бассейн, огромные гостиная, столовая и кухня, несколько ванных комнат, четыре гостевые (теперь две, ибо другие две заняли мы с Робертс), кабинет папы, совмещённый с библиотекой, спальни моего отца и моего брата Себастьяна, комната нашего дворецкого Жака. На счёт жильцов особняка сказать особо ничего не могу. Отец не вылезает из кабинета либо пропадает на работе, мы с ним почти что не видимся. Себастьян, который, как оказалось, всего на два года меня старше, по характеру напоминает Джейса, хоть ведёт себя как нахал и кретин лишь тогда, когда у него плохое настроение или нет желания общаться, а так он вполне добр. Дворецкий ужасный зануда, хоть ему и всего-то лет сорок, а говорит как старик в глубоком маразме, всё ему не так. — Кларисса, пора ужинать, — заглянул в комнату девушки Жак. — Я не голодна, — не отрываясь от дневника, ответила Клэри. — Ваш отец ждёт вас в столовой и требует, чтобы вы хоть что-нибудь съели, ещё там Себастьян и ваша подруга Инна. Валентин сочтёт это за неуважение, вы испортите весь вечер… — Ладно, иду, иду, только не зуди! — воскликнула рыжеволосая, откинув блокнот в сторону. Клэри спустилась со своего третьего этажа на первый, в обеденную зону, так как столовую с длинным столом на четырнадцать персон использовать ежедневно просто бесполезно. Среднего размера комната была выполнена в коричнево-серой гамме. Стены цвета горького шоколада, белые плинтуса, серый пол. В центре комнаты находился небольшой круглый дубовый стол тёмно-коричневого цвета, пять дубовых стульев с мягкими шёлковыми сидушками и спинками красного цвета, прямо над столом висела кованная люстра. Так же окна на всю стену с серо-коричневыми автоматическими занавесками. — Добрый вечер, — улыбнулся девушке Валентин и жестом указал на место между Инной и Себастьяном. Клэри кивнула в ответ и села на стул. Жак принёс на подносе несколько блюд: салат с рукколой и креветками, форель с ананасами, нарезку из различных сыров к красному вину, свежий хлеб. Все в тишине пережёвывали пищу. Никто ни с кем не разговаривал. Лишь изредка был слышен звон бокалов с вином, которым запивали еду. Клэри сделала глоток алкогольного напитка из своего бокала и поморщилась: — Господи, как вы можете пить эту гадость! Отец с братом лишь рассмеялись. — Эта, как ты выразилась, «гадость», стоит восемьсот долларов, — ответил дочери Валентин, отчего та подавилась креветкой. — Плохой из тебя гурман, Клэр, — хихикнул Себастьян, отчего получил свирепый взгляд сестры. Надо заметить, что в старшем брате были собраны все лучшие черты родителей: зелёные глаза, прекрасная осанка и доброта матери. Эстетичные черты лица, пылкий нрав и почти что белоснежные волосы отца. Клэри же на отца походила разве что целеустремлённостью, а так вылитая мама: и характером, и внешностью. Смотря на дочь, Валентин Моргенштерн видел в ней Джослин, отчего на душе становилось тоскливо. Те же красно-рыжие волосы, зелёные глаза, даже ростом они были похожи: не больше метра шестидесяти. — Кларисса, к вам гости. — заглянул в комнату дворецкий и получил в ответ лишь молчание и удивленные взгляды. В обеденную зону зашёл Джейс, собственной персоной, от чего у Моргенштерн отвисла челюсть. К парню подошёл Себастьян и обнявшись и обменявшись восклицаниями вроде: «Брат, рад тебя видеть», «Сколько лет, сколько зим!» и нечто похожее. «Откуда они друг друга знают? Что, чёрт подери, тут творится?» — всплыли в голове рыжей мысли — Клэри, нужно поговорить, — сказал блондин и достал из-за спины алую розу. Моргенштерн подошла к нему и посмотрела прямо в глаза. Парень медленно нагнулся, чтобы поцеловать её, но девушка, вместо того, чтобы ответить, выхватила цветок и со всей силы начала бить острым стеблем с шипами Эрондейла прямо по лицу. — Мне с тобой не о чем разговаривать, пошёл вон отсюда! — воскликнула она, а затем под разочарованные вопли родственников, подбежала к своей тарелке и схватив её, опрокинула всё содержимое на нежно-голубую рубашку Джейса. — Я же по-хорошему пришёл, дура! Я же понял, что люблю тебя! — в ярости крикнул блондин, отчего Кларисса выронила тарелку из рук. — Ты… — не успела договорить девушка, как Эрондейл яростно впился своими губами в её, и его ни капельки не смущали удивленные взгляды Инны, Себастьяна и Валентина. Они стояли и просто целовались, наслаждаясь друг другом. Запах её духов и сладость губ сводили парня с ума. Клэри кружил голову аромат чёрного перца и мыла, исходивший от Джейса. Отстранившись от блондина, Кларисса тихо прошептала ему на ухо: — Прости меня… — За что? — удивился он. Джейс так и не дождался ответа, так как Кларисса в истерике выскочила из обеденной зоны, оставив всех находящихся там в недоумении.