Воровка

Валентин устало вздохнул и пустым взглядом уставился в монитор его ноутбука. Мужчина постоянно работает, ведь как только Кларисса переехала к ним с Себастьяном, жизнь потекла по-другому. Моргенштерн старший не знал, как себя с ней вести, о чём говорить, за что поощрять, а за что ругать. Упущенные годы дали о себе знать. Он посчитал, что лучше всего просто поменьше видеться со своими детьми, чтобы ещё больше не напортачить. Ещё раз сравнив счета на компьютере и в бумагах, он в ярости скомкал их и выкинул в мусорное ведро под его столом. — Пап, можно кое-о чём с тобой поговорить? — постучалась в кабинет Клэри. Мужчина моментально натянул улыбку на лицо и попытался сделать вид, что совсем не устал, и вообще всё хорошо. — Конечно, проходи, — Валентин указал на кожаное кресло напротив него. Юная девушка послушно присела на край кресла, оглядываясь по сторонам. Дорогая офисная мебель цвета горького шоколада, бежевые стены, огромное количество разнообразных книг, кожаный диван, скорее всего шедший в комплекте с креслами, огромный письменный стол, на котором стоит IMac, не аккуратные стопки разных бумаг и папок с ними же, а так же открытая бутылка элитного виски, возле которой находится ведёрко со льдом, мягкий ковёр с коротким ворсом, коричневые занавески, картины от каких-то очень известных современных художников и… картина Джослин? — Значит так, птичка напела мне, что ты очень давно не отдыхал… — Дай-ка угадаю, птичка — это Себастьян? — Ты такой догадливый! Короче, бросай все дела, сейчас мы идём в парк втроём, ибо ты давно мне обещал. — Варианты ещё есть? — Либо ты идёшь с нами в парк, либо мы насильно тащим тебя в парк. — Ты смеёшься? — Всегда нужно давать право выбора! Через двадцать минут ждём тебя с братом в гостиной.

***

Себастьян, Кларисса и их отец весело шли по местному парку Скарсдейла и непринуждённо болтали. Старший брат нёс в руках корзину с посудой и продуктами, Клэри накинула на плечо красный клетчатый плед, ну, а Валентин? Валентин просто сиял от радости, любуясь своими детьми. Ноябрь на удивление выдался довольно тёплым и солнечным. Деревья и кусты уже пожелтели, и листья начали с них опадать. Температура на улице не опускалась ниже пятнадцати градусов со знаком плюс. Рыжеволосая расстелила плед на газончике между двумя клёнами, а затем плюхнулась на него вместе с папой. Себастьян быстро разложил фрукты, сандвичи, напитки, нарезанные овощи и ягодный пирог. — Вкусно? — спросила у родственников Клэри, хрустя красным сладким яблоком. — Вкусно, — удовлетворённо кивнул старший брат, жуя пирог. — Сама что ли приготовила? — улыбнулся Валентин, тоже откусив приличный кусок от своего ломтя. — Да, сама. Мама как-то научила… Моргенштерн старший подавился, но ничего не ответил. — Вопрос на засыпку: Клэри, почему в моём куске твоя серёжка? Ты убить меня вздумала? — показал сестре Себастьян золотую серёжку с зелёным камушком. — Ой, а я её искала! — засмеялась Кларисса, забирая у парня свою вещь. Неожиданно, в девушку полетели зелёные спелые виноградинки, которые запутались в её ярких волосах. Клэри ахнула, и поняв, что это сделал брат, обмазала его лицом майонезом из сандвича, отчего он, после того, как вытер ладонью соус, негодующе уставился на неё. — Вот же ты Заноза! — вскрикнул Себастьян и повалил сестру на плед, начав при этом щипать за бока и щекотать. — Дети, перестаньте! — начал смеяться Валентин и безуспешно старался разнять отпрысков. Клэри вскочила на ноги и босиком, оставив свои кеды возле пледа, кинулась наутёк по мокрой и прохладной траве, громко хохоча. Светловолосый парень кинулся за ней, всё ещё обстреливая младшую ягодами. Не смотря на то, что Кларисса довольно-таки быстро бегает (за годы воровской жизни натренировалась), Себастьян без особых усилий догнал её, и подхватив, закинул себе на плечо, а затем закружил. — Себастьян, перестань! — завизжала рыжеволосая, не сильно колотя старшего своими маленькими кулачками по спине. — Это месть, сестрёнка! — злорадно заржал брат. Валентин тихо сидел на пледе и увлечённо наблюдал за весельем детей со стороны. Одной шестнадцать, другому восемнадцать, а ведут себя как дети, ей-богу! Но почему-то их дурачество вызывало у отца не негодование, а улыбку до ушей. — Пап, а ты что сидишь? — подбежал к мужчине сын, а затем запустил ему в голову кусочек томата. — Вот, наблюдаю, — Валентин осторожно снял с волос овощ и откинул в сторону. — Лучше присоединяйся, такое веселье упускать нельзя! — тяжело дыша, подошла к родственникам Моргенштерн-младшая и протянула отцу руку. Немного подумав, Валентин ухватился за слегка липкую ладошку дочери, но вместо того, чтобы подняться на ноги, он потянул девушку на себя и та с визгом свалилась возле тарелки с проклятым пирогом, из-за которого всё началось. — Дай пять, пап, хороший приёмчик! — Себастьян удовлетворённо хохотнул и сфотографировал на свой телефон младшую сестру, распластавшуюся на животе вокруг еды. — Ты такая слабенькая, кашу надо кушать! — сказал папа Клэри. — Твои шуточки тут не уместны, — буркнула девушка, перевернувшись на спину. — Классная фотка получилась, кстати! Я поставлю её на значок контакта. — Пошёл ты! — чуть смягчилась она, и улыбнулась. Естественно Себастьян шутит! Клэри знает это! По крайней мере, девушка очень надеется, что шутит…

***

Бешеная семейка, обмазанная едой, усталая, и так нормально не пообедавшая, но очень счастливая, завалилась на порог особняка. Открыв входную дверь, Валентин хлопнул в ладоши и зажёг свет, как резко откуда-то появилось куча народу, они все хором закричали: — СЮРПРИЗ!