Интервью со смертью

Через два дня все затихает. Худшее позади. Берлин хоть и разрушен, но все ещё стоит, он отстроится. Ему не в первой. Город снова станет собой и засияет красками витражей, которые во время сняли и смогли спасти. За это ЧонДэ готов в ноги кланяться людям. Возможно, произведения искусства не стоят человеческих жизней, но те люди, которые отдавали жизнь ради того что бы это существовало, заслужили уважения и глубокого почтения. Повелитель молний не был Ифаню лучшим другом. Они жили в разных частях света, разных культурах, разных условиях, они были из разных групп. Но почему-то последним местом, которое посетил любитель загадок был Казахстан и они вынуждены были общаться. Наверное, именно тогда нужно было заподозрить что-то не ладное. Но все было в порядке. Даже слишком хорошо. ЧонДэ никогда не понимал, почему они считались изгоями. Он не любил делить хранителей на классы. Но так получилось, что общался он в основном с ЧунМеном, из-за чего многие думали, что у них отношения. Это было не так, повелителю воды не нужны были отношения, а хранитель молний без них не мог. Поэтому фраза «интимный друг», которая дошла до его ушей привела парня в бешенство. Он тогда чуть не подпалил Эйфелеву башню. С тех пор он внимательно приглядывал за Кенсу и МинСоком. И если первый вызывал в нем лишь поток желчи и весь словарь язвительности, то со вторым дела были сложнее. Тот был всегда молчалив, серьезен и слишком мудр. Это пугало. Потому что все они должны быть одинаковыми, почему кому-то достается больше силы, а кому- то больше мудрости. Ифань тогда сказал, что бедная мудрость часто бывает рабой богатой глупости. И это ещё увеличило желание познакомиться с принцем льда получше. Он готов был стать этой богатой глупостью, лишь бы с ним был такой бедный мудрец, как МинСок. Что странно, к Ифаню его так не тянуло, да он и не особо пытался сблизиться. Тому больше интересны были тайны, артефакты, какие-то изваяния в скалах, круги на камнях и много чего еще, что нормального и не заинтересует. А потом его убили. И для всех все стало не важно и не интересно. Мир рушился у них перед глазами, а они ничего не могли сделать. А ведь кто-то считал себя Богом. Сейчас уже все хорошо. Хотя смотря, что считать хорошим. Чонин с Кенсу куда-то сбежали, искать их бесполезно, но ЧунМен все равно пробовал. Север Германии наконец оттаял, но ледяной замок в котором лежит Ифань до сих пор стоит. Только теперь он уже невидим для глаз простых людей, да и для некоторых хранителей тоже. МинСок снова пропал. Они виделись с ним в первый день, на кладбище, но почему-то так и не смогли ничего сказать друг другу. ЧонДэ наконец-то возвращается домой. В свою небольшую квартиру, но с выходом на крышу. Слишком много потрясений за последние несколько лет. Он старается не вспоминать про свою соседку, которая развешивала простыни на его крыши. Хотя они и поругались в первый же день как раз из-за того, что эта общая крыша. Они много разговаривали, но за все то время, проведенное вместе он так и не узнал как её зовут. Поэтому когда она исчезла, найти её было почти невозможным. Тогда он потерял надежду через месяц. А потом все узнали про Берлин и было уже не до того. Сейчас можно было завалиться спать, постараться не думать о ней и ещё выкинуть, наконец, из головы ледяного принца, там ему все равно не место. -Хотите выпить чай, - звучит скорее как утверждение, чем вопросом. ЧонДэ оглядывается и с усталостью смотрит на девушку с крыши. - Нет, как Вас зовут? - Вы забыли? - А я знал? - А зачем Вам это? - Что за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос? - Это риторический вопрос? Затыкать кого-то оказывается безумно приятным. Особенно если затыкаешь поцелуем, особенно если влюблен в этого человека, даже если не помнишь, как его зовут. А ещё здорово, когда на поцелую тебе отвечают. Жестоко, глубоко и сильно. Как будто изнутри все сжигают, а потом возвращают, как было. - МинСок. А теперь ты вполне можешь меня ударить, - отдышавшись, произносит девушка с крыши. Но удара не происходит, лишь следующий поцелуй. - Я наверное знал. - Мне нужно многое объяснить. - Не сейчас, - ЧонДэ встречается с удивленным взглядом. – Сейчас я буду тебе целовать. Попробуешь сопротивляться, я тебя к себе молниями привяжу и все равно буду тебя целовать. - Я вообще-то Смерть. - Да, хоть сам Бог. Все это потом, сейчас ты, я и все поцелуи, которые мы потеряли за четыре тысячелетия.