Дело было...Было дело

      Нарастающим возбуждением сковывает, рваные движения сбивают с ритма. Забываю дышать, трепыхаюсь, как пойманная в сеть рыба без толку разевающая рот. Сердце взбесилось, колотит кровью в виски. Пытаюсь умолять, пересохший язык едва ворочается:       - Ещё чуток, милый.       Впиваюсь ногтями ему в спину, сильнее сжимаю ноги, скрещенные на его пояснице – не ускользнёт теперь, не вырвется, пока не доведёт дела до конца. Желанные сладкие судороги ещё слабоваты, мне нужен шторм, резко подкидывающий вверх горячий ком – из живота прямо в горло. Он старается доставить мне такое удовольствие, сдерживается изо всех сил, вбиваясь в меня с натужным сопением. Взрываюсь, охнув, что становится для него сигналом к освобождению, и пока мои эмоции разрываются в клочья, он получает своё наслаждение.       Замерев, переживаем восхитительные мгновения, вместе, хоть и по-разному ощущаем их прелесть. Потом, кряхтя, он заваливается вбок. Медленно распрямившись, осторожно потягивается. Всё ещё шумно дышит, ему не сразу удаётся выговорить:       – Какая ты у меня знойная женщина, Маришка!       Я смеюсь счастливым воркующим смехом, хоть миллион раз это слышала. Да пусть повторяется и фразы будут избитые, всё равно приятно и не перестаёт смущать, вознося до небес.       – Это ты у меня горячий парень, – похваливаю мужа. – И сильный!       – Скажешь тоже, – сконфужено хихикает. – Ага, сморчок богатырский!       – Не в стати сила, милый, – ласково вожу рукой по впалому животу, мысленно привычно сокрушаюсь: «Не откормишь эту скелетину, так до старости и останется анатомическим пособием, как в школе был».       – Неужели? – он неожиданно ироничен. – Чего же ты обмираешь по каждой громадине?       – Доброжелатели! – морщусь, донесли уже.       – Упредили, ага, сдали объект, – рассмеялся озорно и добродушно, накрывая своей рукой мою руку, и стискивая, больше сообщая этим жестом, чем можно сказать. – Не на того напали, не удалось позлорадствовать. Я тебя не первый день знаю, неуправляемая, а повернуть в свою пользу всё-таки можно. Что бы там ни было, мне больше досталось.       – Вот какого хрена? – только и могу произнести, мне опять хорошо до мурашек, и намёк сам собой вырывается. – В белый свет, как в копеечку, мазилы!       Муж в ответ гогочет, бессовестный, а затем бурчит позёвывая:       – Да ладно тебе, сказочница.       «Ладно?» – немного обидевшись на него, принимаюсь мысленно брюзжать. – «А, пускай что хочет, то и думает. Больно надо оправдываться, если не провинилась. Поиграла, развлеклась, распалилась, и не расплескала, с собой принесла. Радоваться должен!»       Мне хочется убедить саму себя в том, что возле речки совсем-совсем ничего не было. Хотя, а что было? Основное происходило во мне – в голове, и тело питалось этими эмоциональными вихрями. Николай просто посодействовал: своим присутствием, знаками внимания и великодушным флиртом на грани – он птицу обломинго поймал, никакого кайфа.       «Николай ни на чём не настаивал», – убеждаю себя. – «Может и хотел, но не так сильно, чтобы подчинить своей воле. И не моё дело почему».       Собственные настроение и состояние важнее, я довольна: ощущения были замечательные и во время прогулки, и после неё дома.       «Отлично прошло воскресенье», - ворочаюсь, устраиваясь, плотнее укрываю себя и, незаметно уснувшего супруга, принимаясь обдумывать наступающий понедельник.