Шчасце

Утром, когда я уже открыл глаза, передо мной предстала не слишком приятная картина. Да, в комнате, мягко говоря, был творческий беспорядок. И царил тут хаос не только потому, что жили здесь творческие люди, но и потому, что мы только недавно переехали из тесной квартирки в довольно большую двухкомнатную квартиру на девятом этаже. Да, для хлама места будет намного больше, ведь засорять можно не одну комнату, а две! Рядом со мной лежало мое любимое потное, горячее и сопящее тело. Благо, сегодня Стас проснется позже меня, ведь мне, по крайней мере, когда до ближайшего концерта остается больше трех дней, не приходят в голову идеи вроде «А почему бы мне не порепетировать в восемь утра? Плевать на то, что Рома спит, у нас концерт на носу». Теперь моя очередь мстить. Мои холодные и замерзшие руки коснулись теплых плеч Стаса, я наклонился к нему, нависая сверху. Сухие губы коснулись еще более сухих, и я разбудил мою любимую спящую красавицу. Ну, на красавицу он не слишком-то тянет, но на спящего мишку вполне похож. Когда же Стас раскрыл глаза и недовольно что-то засопел, я забрался на него и попытался согреться, ведь почему-то в мае было довольно прохладно с утра, а если быть точным, то было всего лишь восемнадцать градусов! И лишь потом, ближе к часу дня, температура поднималась до тридцати. Вы представляете, что такое перепад в двенадцать градусов? Это жуткая головная боль и холод утром, зато совершенство днем. Но сейчас не об этом. Он обнял меня за талию и крепко прижал к себе, а губами коснулся шеи, из-за чего я, как обычно, вздрогнул, будто бы в первый раз он целует меня в такое чувствительное место. Я лучисто улыбнулся, когда он тихо позвал меня по имени. Обожаю мягкую букву «р» Стаса. Горячие руки, огрубевшие пальцы ведут по талии, затем рука мягко проводит по позвоночнику, затем пальцы давят на копчик. Порой я с самого утра мучаю его ожиданием. Я разрешаю касаться себя, но полноценное удовольствие можно получить лишь после тяжелого рабочего дня. Сегодняшний день не станет исключением. Я нехотя отстранился и сел на краешек постели, потягиваясь. Ночью я отлежал бок, теперь совсем неудобно будет. Сквозь шторы солнце светило, отвратительно настойчивое, поэтому я дал яркой дальней звезде шанс и раздвинул шторы. Комнату осветили лучи майского солнца. Стас зажмурился, но вылез из-под одеяла, не без моей помощи, конечно. Я злобно захохотал и пошлепал босыми ногами по деревянному полу, затем вытащил любимую гитару из чехла и начал окончательно будить моего мишку громкими аккордами. Только вот я получил подушкой по лицу. Но в ответ я ее не кинул, мне совершенно не хотелось ссориться. Я направился в ванную, перед этим поставив гитару на место.

***

Я провалился в сон сразу же. Он накрыл меня одеялом, и я словно упал в пропасть мягкой белой ваты. Перед мной не было привычной сонной темноты, во сне все было ярко и сказочно. Мягкая и теплая сказка не отпускала меня до самого утра. И вдруг он начал меня будить мокрым поцелуем, ей-богу, как пес лижется. Кто может меня так будить? Рома стягивает с меня одеяло и прижимается своим телом к моему. Он так жмется, ведь знает, что я не оттолкну и попытаюсь согреть. Я снова укрыл нас одеялом, но этот дурак мало того, что решил окончательно меня разбудить, впустив немного солнечного света в нашу «темницу», так еще и стал громко играть. Я же просил его больше так не делать, ну я же в тот раз не успел все хорошо отрепетировать, да и на концерте чуть не забыл, как играть вступление. Со злости я кинул в Рому подушку. Но почему-то он не бросил ее в ответ, а лишь поставил гитару на место и вышел из комнаты. Ну и хорошо, я могу еще немного полежать в теплой постели. Минут через десять во мне проснулась совесть, и я быстро натянул шорты, а затем пошел в ванную, где с недовольным выражением лица брился Рома. Меня всегда смешила его сосредоточенная физиономия во время такого важного процесса. Я ласково усмехнулся и обнял его за талию, правда, одна рука поползла по костлявому бедру. Мои руки всегда норовили где-то полапать мою пассию, поэтому рука, которая ранее была на тонкой талии, переместилась на мягкую ягодицу. Рома вздрогнул и порезался. Его взгляд в зеркало был злейшим, а мой взгляд стал виноватым. В качестве извинений я чмокнул его в плечо, а затем удалился на кухню. Завтрак теперь готовлю точно я. В холодильнике было много вкусностей, но мне было очень лениво что-то придумать, так что мой выбор остановился на яичнице. Вот, яйца уже жарятся на сковородке, а на кухню заходит недовольный Рома. Он шлепает меня по пятой точке крайне игриво, но затем там же и щипает. Пока он не проронил ни слова. Тарелки стояли на столе, а я сел на стульчик и закинул ногу на ногу. - Извини, я не хотел. Но ты же сам вздрогнул, вот и рука дернулась, - да, мне не понять, я давно не брился, ведь борода делает меня немножечко взрослее, харизматичнее и сексуальнее, чем я есть на самом деле.

***

Я промолчал, сверля Стаса взглядом. Ведь не я же был виноват, что он без стука вошел и обнял меня уже холодными руками. Попытался извиниться завтраком, да, это хороший ход, я даже почти что смягчился. На моих губах заиграла усмешка, которую я сразу же попытался скрыть, но попытка оказалась тщетной. Стас усмехнулся мне в ответ и положил свою тяжелую ладонь на мою. Я нехотя убрал руку и доел, не глядя в глаза моего мишки, ведь и так было бы все понятно. Надо хотя бы полчаса продержаться холодным кубиком льда, и как бы он ни пытался меня растопить, я бы все равно отвечал холодным взглядом и некой отдаленностью. Но это было просто невозможно. Я привстал с места, поставил тарелку в раковину, а затем притянул Стаса к себе и впился в его губы настойчивым и очень даже властным поцелуем. Первые пару секунд я видел в его глазах удивление, но затем он их просто прикрыл и так же страстно ответил мне. Моя рука коснулась щеки Стаса, вторая же потянулась к его подбородку, поглаживая мягкую бородку. Стас усмехнулся и, не сочтя нужным меня отстранить или предупредить, что сейчас схватит на руки, сразу же понес меня в спальню. Конечно, я сопротивлялся как мог, кусал за губу на первый взгляд безобидного мишку, легонько бил его кулачком по спине. Но все было зря, Стасу было плевать на все, и он просто преспокойно донес меня до кровати, и мы вновь улеглись. Точнее, улегся на кровать только я, а сверху надо мной навис Стас. В его глазах сияли огоньки. Ему всегда было весело быть хитрее кого-то, а уж тем более ему нравилось дразнить меня. Эти чертовы прикосновения меня очень заводили, этот взгляд заставлял сердце замирать, а его губы, что касались сейчас моей чувствительной шеи уже в который раз за утро, заставляли мою кровь застывать в жилах. Я практически не сопротивлялся, но вот незадача! Зазвонил телефон, и я рассмеялся, за загривок отстраняя от себя недовольного Стаса. Конечно, это была барабанщица. Из-за таких утренних нежностей, переходящих в интим, мы постоянно задерживались дома и опаздывали на репетиции, а потом и вовсе их откладывали на другой день. И каждый раз мы обещали друг другу, что это будет в “апошні” раз. Но сегодня мой милый мишка будет наказан, и такова моя воля, таков мой приговор. - Да, Вика, мы уже скоро. Ты жди где-то через полчаса на Малиновке, давай, пока, - и я положил трубку. Да и кое-что еще - на желание Стаса. Он недовольно забурчал что-то мне на ушко, словно кот, которого только что разбудили после дневного сна. Он и правда очень хотел меня, но, к сожалению, в ближайшие часа три-четыре милый Стасик ничего не получит. Я ехидно усмехнулся и коротко поцеловал мужчину в губы. - Извини, только вечером, ну или после репетиции, милый, - и с такой же легкой улыбкой я провел пальцем по груди Стаса, а затем вылез из-под горячего любимого тела и стал быстро одеваться.

***

Действия Ромы меня совсем не радовали. Ну неужели он до сих пор злился на меня, а? Ну я же ничего такого не сделал. Конечно, теперь мне придется ждать вечера, чтобы наконец получить такое желанное тело. Я уже представлял, как впиваюсь в губы предмета обожания, как срываю с него одежду, раздвигаю его тонкие ножки… А затем резко вхожу в такого желанного юношу, а мой член снова обнимают такие узкие и очень горячие стенки… Черт возьми, прочь эти мысли, прочь! Рома захихикал, застегивая джинсы и садясь мне на коленки. Мой член, который уже и так крепко стоял от моих пошлых мыслей, туго уперся в пятую точку моего мальчика. Но я вежливо отстранил любимого, немного зло глядя на него, да и времени на разрядку не было. Я удалился с вещами в ванную. Вскоре мы быстро собрали оборудование, то бишь отправили гитары в чехлы, я взял запасные струны, ведь они так часто рвались на репетициях, и мы вышли из квартиры.