Шчасце

В душе к утру остался лишь неприятный осадок от вчерашней ссоры. Было бы у меня сейчас плохое настроение, я бы спихнул Стаса с кровати и продолжил бы скандалить. Так как я был в настроении прехорошем, да и человек я просто немстительный, я не стал будить мишку и аккуратно встал с постели. Дальняя звезда сегодня была милосердна ко мне, солнце спряталось за густыми темными тучами, через открытое окно в комнату задувал неприятный холодный ветер. Сегодня я мог надеть солнечные очки не по делу, а просто по привычке. Люди привыкли меня видеть в них. Мало где можно найти Рому без солнцезащитных очков. Стас всегда подшучивал по этому поводу. Тихо шлепая по полу босыми ногами, я пошел на кухню. Я не собирался нести ему кофе в постель, ни в коем случае, после ссоры я никогда так не делаю, но позвать Стаса на кухню я должен был. Кофе сегодня, так уж и быть, сварю я, но вот приготовление какого-никакого завтрака полностью лежит на Стасе. Вот уже по кухне разносится приятный аромат кофейных зерен, я заливаю молоко в чашки, а затем оставляю их на кухне и медленно, но уверенно направляюсь в спальню.  *** Получше завернувшись в теплое одеяло, я попытался снова уснуть, но все тщетно. Я отчетливо слышал шаги, и Рома плюхнулся на кровать и потрепал меня за плечо. Вставать совершенно не хотелось, да и погода была пасмурная. Всегда сладко спится во время дождя, снега, града. Пока на улице люди бегут домой за зонтами, мы с Ромой чаще всего, особенно на выходных, отсыпаемся, крепко прижавшись к друг другу. Но когда в такие хмурые дни надо куда-нибудь идти, на репетицию, например, то увольте – я никуда идти не собираюсь (если Рома не потащит и не пригрозит месяцем лишения всяких плотских утех). Сонно глядя в его глаза, я лишь взглядом просил Рому не дергать меня и дать доспать еще мои законные пару часиков. У меня не вышло ровным счетом ничего. Ласково поглаживая мою руку, он хихикал. Я прекрасно помнил, что сегодня я готовлю завтрак. Пахло кофе. Крепким кофе, пока без сахара. Рома сидел на кухне и мешал ложечкой сахар в своей любимой чашке, вроде, он купил ее в Польше вместо сувенирного магнитика. Весь наш холодильник пестрел сувенирными магнитиками из разных городов и стран. Мы часто ездили по турам, да и отдыхать тоже. В последний раз мы были во Вроцклаве. Один из самых чудесных городов – такой игрушечный, кукольный городок, словно бы его построила для своих кукол девочка лет десяти в своих розовых мечтах. Пока я вспоминал о путешествии и романтично заулыбался, глядя вдаль, Рома подергал меня за руку и напомнил о готовке еды. Конечно, как он готовит, так он орет, чтобы я его не дергал, не торопил и не отвлекал, ведь для готовки, как и для написания текста и музыки, надо словить музу.  - Стас, аппетит приходит во время еды. Муза приходит во время готовки. Я голодный. Придумай что-то особенное, вот, яблоки лежат, - он вздохнул, подавая мне уже сморщенные яблоки. Появилась неплохая идея. - Оладьи, Роман Александрович! – я вскрикнул, как только пришла эта чудная идея ко мне в мою светлую головушку. Готовлю я пусть и реже Ромы, но намного лучше. Жаль, что мой любимый не разделяет со мной моего мнения. А я ведь лишь пару раз пересолил суп, салат, мясо, яичницу… забудьте, я – очень хороший повар. Но Рома мне не верит! Вот и сейчас он сидит, и скривившись, я уверен, что наигранно (!), с аппетитом поедает мои оладушки. И не стыдно ему так нагло не признавать мое превосходство? Ну и дурак. ***  Иногда Стас просто поражал меня своим изысканным вкусом, но кривыми руками поражал он меня чаще. В этом месяце чаще обычного. Ладно бы, если бы оладьи были кабачковыми, их принято считать солеными и есть с чем-то более подходящим к соленому – с колбасой, например. А сейчас всеми признанные оладьи с яблоком казались такими солеными, что не скривиться и промолчать было невозможно. Да, может, где-то переиграл, но это и правда было ужасно. Всю жизнь до знакомства с моей любимой счастливой во всех смыслах неудачей я присыпал мамины оладушки сахарной пудрой, мазал их медом, ведь они были сладкими и приятными на вкус. Весь этот ужас я запил сладким кофе, который был, слава богу, не соленым.  - Это ужасно, правда. Прости, но не любил бы я тебя так сильно - просто не прикоснулся бы к этому ужасному завтраку, - как принято аристократам, я скрестил руки на груди, высоко задрал нос и закинул ногу на ногу, - или это просто я такой голодный. Стас, оладушки должны быть сладкими! Ты все постоянно пересаливаешь! Я устал от этого, я хочу, чтобы мой мужчина мог хотя бы приготовить мне непересоленный салат, я об оладьях молчу! - Я встал из-за стола, поставил посуду в раковину, а потом… немного подуспокоился и сел на колени Стасу. - Тебе не стыдно носом крутить? Сам же знаешь, что я все пересаливаю. Так зачем заставляешь готовить? Знаешь, Роман Александрович, я слишком влюблен и поэтому все так безнадежно пересаливаю, - рука Стаса поползла по моему бедру, - извини за вчерашнее. Конечно, я понял три вещи. Или понял одну, а остальных две додумал. Первое - это то, что Стас может мне мстить и намеренно все пересаливать. Хотя, он же сам ест свою еду. Хм… Второе – его извинения неискренние, ему надо от меня только одно. А третье – он меня очень сильно любит, а я отвечаю ему взаимностью, поэтому мы до сих пор и вместе после череды глупых ссор из-за мелочей. Как бы мне ни было гадко из-за соленых оладий, но на душе было хорошо. Прикрыв глаза, я положил тяжелую голову на плечо Стаса, предлагая провести ему остаток дня в постели.