23

Вик Сэйдж поднимается из-за стола навстречу приближающимся детективам. На его лице – удивление, смешанное с напускным уважением. Он похож на телеведущего. Вьющиеся волосы, ямочка на подбородке и приторная улыбка. Только полоска пластыря на носу мешает образу. – Так быстро? – спрашивает Вик, переводя взгляд с Гордона на Буллока и обратно. – Грядут большие перемены, или вы, ребята, не можете допустить, чтобы вся слава досталась другим? – Он замолкает, понимая, что старается впустую. Редакция расположена на восьмом этаже, лифт приказал долго жить еще на прошлой неделе. Буллок устал и тяжело дышит. Он меньше всего сейчас расположен вести дежурный разговор. Он выпячивает вперед нижнюю челюсть, шагает навстречу журналисту и угрожающе кривит лицо. Но прежде чем обвинения слетают с его губ, Гордон спрашивает: – Вы нас ждали? – Необычно, да? – бурчит Сэйдж, поглядывая на Буллока. – Вы повздорили с одним из погибших и в своей статье предположили серию до официального заявления, – поясняет Гордон. – Точно. – Сэйдж силится изобразить скучающего интеллектуала. – Сложно не заметить сходство. Почерк, подпись и modus operandi. Три кита всех серий, так? Плюс парочка нужных людей, которые умеют слушать. Что касается моего конфликта со Стоуном – если это ваша зацепка, то у меня плохие новости: нельзя арестовать всех, с кем цапался этот говнюк. Вам камер не хватит. – Ты тут не умничай, – огрызается Буллок, красноречиво посмотрев на стену позади репортера. Она увешана заголовками статей. НЛО, упыри, призраки. Но неодобрение нисколько не смещает Сэйджа, он возвращается к своему столу. – У вас есть ко мне вопросы, господа полицейские? Потому что если все, что у вас есть – это недовольство моей статьей и небольшое недопонимание с одной из жертв – то не тратьте свое время. Лучше послушайте это. С этими словами Сэйдж жмет кнопку на диктофоне, и кабинет, отгороженный от прочих фанерными стенами, наполняет треск плохой записи. «Мистер Сэйдж, вы человек, не обделенный здоровым любопытством. Тот, кто умеет задавать вопросы. Вы не знаете меня, но я знаком с вашими трудами. Вы постарались скрыть свое беспокойство о судьбе города за сотнями желтых страниц, но не смогли меня обмануть. Не совершайте ошибку, оцените по достоинству мой подарок. Вы станете моим голосом. Вы сообщите городу, что близится час истины. Осталось два Всадника, но я всего лишь человек, я здраво оцениваю свои возможности и допускаю мысль о поражении. Мне не справиться одному. Я свяжусь с вами снова – в надежде, что вы не останетесь глухи к крикам, наполнившим наши улицы. В надежде, что вы заставите людей слушать и действовать. Будьте осторожны». Голос изменен, он сухой, щекочет нервы. – Ну, что скажите? Джек-мать-его-пот. – Сэйдж облизывает губы, тянется за пачкой сигарет, лежащей между стопками бумаг. – Повезло вам, что я всегда записываю неожиданные звонки. – И когда вы собирались сообщить? – Гордон поднимает глаза на репортера и расправляет плечи. – Это точно он, да? И он позвонит опять? – Вик игнорирует недовольство полицейского. Он не привык оправдываться, он полагает, что поступает верно. – Позвонит, но вы не будете ничего писать. – Вот еще. Видели на улице пикетчиков? Сейчас самое время встряхнуть народ. – Это не рекомендация, мистер Сэйдж. – Гордон награждает его тяжелым взглядом. – С этого момента без ведома GCPD вы не отправите в печать ни слова. – Когда поступил звонок? – начинает допрос Буллок, и на редакцию опускается никотиновый туман. *** Информации недостаточно, Гордон злится, Буллок то и дело облизывает пересохшие губы. Напиться бы. – Значит, будем ждать, – говорит он, устраиваясь на пассажирском сидении служебной машины. – Ненавижу это дерьмо. Гордон сдержанно кивает. Ему кажется, что если он заговорит, то ляпнет что-то не то. – Ты слышал когда-нибудь речь шизофреника? Совершенно бессвязная лабуда. Такое в здравом уме воспроизвести очень сложно, вот и нам не найти тут связи. Так что остается только ждать. Еще звонок, еще одна жертва. Какая-нибудь ошибка этого урода, и тогда… Гордон медитирует на пластиковый пакет с кассетой. – Хорошо, давай я, – морщится Буллок. – Он считает себя последним воином, он одинок, и если лопнет его эго, то забрызгает весь город. Такой портрет ты себе нарисовал? – Примерно, – соглашается Гордон. – Если Сэйдж не врет, наш спаситель видел потасовку журналиста и Стоуна около клуба. – С тобой и в первый раз там разговаривать не стали. Я снова попытаю счастье у Фиш, но обещать ничего не могу. – Жертвы перешли ему дорогу, значит, связь все-таки есть, надо продолжать. – Гордон игнорирует замечание о мисс Муни. Буллок чешет бороду, дергая за волоски. – Может, и перешли, а может, он это только придумал. Так что ждем. Скорей бы следующий труп. Пиздец.

***

Вик отодвигает в сторону записи. Его редактор – женщина вполне симпатичная и напористая – садится на освободившийся островок стола и закидывает ногу на ногу. – Спляшешь под музыку копов? – спрашивает она. Вик фыркает. – С утра у меня пятнадцать сообщений. Люди звонят и рассказывают, что видели демонов. Либо город точно свихнулся, либо… – У меня прибавиться работы, – понимает редактор. – Жди два листа к обеду. – Хотела бы я выкурить то, что эти несчастные. Вик прикусывает кончик карандаша. Будьте осторожны, вспоминает он. В первый раз прослушав запись, Вик решил, что это угроза. Теперь он сомневается.