23

– Фрэнк Барнетт погиб девять дней назад, выбросившись из окна. Несколько дней до трагедии ему мерещились преследующие его демоны, – начинает Гордон. Собственный голос кажется ему незнакомым. Ему неловко. Когда последний раз ему было неловко? Почему именно сейчас? Виноваты ли в этом новые смешанные впечатления, или ясный взгляд собеседника, всем своим видом поощряющего его на продолжение? – Среди других бездомных Барнетт считался прокаженным. Тело кремировали слишком рано, до того, как нам удалось связать его смерть со вторым случаем. – Гордон протягивает отцу Кобблпоту следующие фотографии. – Гарольд Стоун убит спустя семь дней. Обнаружен позавчера. В обоих случаях на стене была написана цитата из Нового Завета. Гордон показывает нужное изображение, викарий внимательно его разглядывает, не выказывая ни намека на отвращение или испуг. – По городу ходят слухи, – замечает он, – что нечто потустороннее напугало одного из самых злых мужчин Готэма до смерти… Так речь шла о Стоуне? И вы связали этих несчастных со Всадниками? – С Мором и Войной, да. Никаких отпечатков пальцев, никаких свидетелей. Стоун был напуган настолько, что пытался выцарапать себе глаза. Эта деталь разваливает нам все версии, в его крови нет ни намека на известное нам вещество, что вызвало бы подобные галлюцинации. – Так наука не помогла, и вы говорите со мной? Гордон оставляет подначку без ответа. Он терпеливо ждет, отец Кобблпот разглядывает фотографии. – Вот, видите? – священник указывает на изображение комода в спальне второй жертвы. На стене над ним висит фотография самого Стоуна с мачете в руках. – Обои вокруг фото выцвели не по форме рамки – изображение перевесили совсем недавно. В Новом Завете сказано, что Война придет, держа в руках огромный меч. Гордон пытается скрыть удивление. Не находкой, нет, а тому, каким острым оказался глаз его консультанта. – Это сделал убийца? Перевесил фотографию? – Он явно не хотел остаться непонятым. Вы должны точно знать, что он делает. Следующий Всадник – Голод. Потом Смерть. Тот, кого вы ищите, – он не просто помешан на этой истории, он пытается вмешаться в ее течение. На роль последних двух он может выбрать кого угодно, я даже не знаю, как вам помочь. А дальше будет еще сложнее. – Я слышал только о четырех Всадниках, – возражает Гордон, чувствуя холодный пот, собирающийся на пояснице. – Едва ли его цель только предвестники. «Не вините гонца». Появление всадников – это следствие снятия первых четырех печатей. Всего печатей семь – семь серий Божьего суда. Пятая – замученные за свою веру, шестая – землетрясения, до седьмой лучше не доводить. – Только без землетрясений и кровавых рек, пожалуйста, – морщится детектив. – Если вы действительно столкнулись с безумцем, то он найдет, как интерпретировать то или иное явление в свою пользу. Гордон смотрит священнику в глаза. Неужели он серьезно? Похоже на то – Гордон впервые замечает в лице мужчины напротив тень страха и сомнения. – Стоун открыл перед ним дверь, впустил его и не оказал сопротивления. Будто бы это был тот, кого он знал, или тот, кому можно было доверять. Вроде… –Джим поднимает на отца Кобблпота внимательный взгляд, –священника. Он хочет как-то разрядить обстановку, пошутить, ему неловко от того, что он заставил викария рассматривать мертвые лица, искаженные ужасом. Попытка проваливается. Честно говоря, это была дерьмовая попытка. – Боюсь, что моего брата как раз бы не впустили, – горько ухмыляется отец Кобблпот, когда Гордон приглушенно сознается, что пошутил. Потом, очнувшись от мрачных мыслей, продолжает. – Эти несчастные выбраны на роль Всадников не просто так, в городе хватает больных и борцов, так почему именно они? – Чтобы увидеть в них зло, он должен был столкнуться с его проявлением. Мы уже проверяем всех, у кого были конфликты с убитыми, но пока тщетно. – Знаете, некоторые богословы видели в первом Всаднике самого Иисуса, считали его воплощением праведности. Голосом истины. Но так как остальные явно олицетворяли зло, описание было рассмотрено более подробно. Были найдены несостыковки, а Всадник был заклеймен обманщиком, воплощением лжеправедности. Может быть, поэтому Барнетту дали время говорить. Несмотря на то, что он в глазах убийцы был злом, он должен был оповестить окружающих, охватить своим поведением как можно больше трактовок. Убийца пытался оградить себя от ошибок, не хотел, чтобы его действия расходились с Откровением. Он очень педантичен. И еще кое-что, детектив. Всадников нельзя убить, они не смертные. Пугая их, ваш человек как бы заставляет их отступить. Вернуться туда, откуда они явились. Возможно, он считает, что спасает наш мир. – И такие спасатели не любят делать это без внимания публики, – соглашается Гордон, мысль летит легко, ему впервые приятно обсуждать с кем-то со стороны детали расследования. – Но мы не можем опираться на предположения. Это порочная практика для полиции. – Верно, – священник хмурится, на переносице появляются морщинки. – Как ни крути, а все говорит о том, что этот город не даст вам расслабиться. – Я и не надеялся. Они молчат. – Могу предложить свою помощь. О, не морщитесь так, я не говорю о том, чтобы вы посетили службу, но возможно личная встреча, небольшой разговор, если вам понадобиться собеседник, умеющий слушать, – предлагает викарий, чуть подаваясь вперед. Вот теперь все более чем неловко. У Гордона появляется ощущение, что его мысли были прочитаны. – Я слышал, вы недавно в городе, и поправьте меня, если я ошибаюсь, но Готэм не самое лучшее место, чтобы заводить друзей. – Да, вы правы. – Джим поднимается на ноги. – Не лучшее место. Я свяжусь с вами снова, как только мне потребуется еще одна консультация.

***

Фиш протягивает Буллоку свежий выпуск Inside View, не давая времени отдышаться от быстрой ходьбы. – К чему такая срочность? – ворчит Харви. – Разве я мешкаю, когда ты меня просишь о помощи? – Буллок вчитывается в строчки: «Почему именно Готэм? Почему нас окружают ужас и смерть, а кровавый след тянется за нами через века? Во время американской войны за независимость Готэм был местом крупного сражения. И местом, где проводились различные обряды оккультизма. Говорят, что Готэм – врата самого Ада, и когда они откроются, кто знает, что оттуда выползет? Так может каждое преступление, каждая капля крови – это лишь скрип открывающихся дверей? А коррупция, беспринципность и продажность – это его эхо? Суетливые фанатики, серая масса системы, подобно стаду напуганных овец, бегущих вслед за пастухом… Бездушные политиканы, играющие в опасные игры, они задают правила, они же их и нарушают. По улицам бродит так много глупого, бесхребетного «мяса», с ними можно делать что угодно. Как долго мы будем смотреть сквозь пальцы? Слушать жалкое нытье по телевизорам и радио. С нас хватит». – Это написал Вик Сэйдж, один крайне надоедливый журналистишка, обожающий всякие страшилки. В основном из под его пера выходит мистический бред, но интересно не это. Угадай, с кем он недавно повздорил? Кто сломал ему переносицу? – Стоун? – ухмыляется Буллок. – Ты просто волшебница, черт побери. – Мой голос – лишь эхо открывающихся адских ворот, но ты же рад его слышать? – А-то как же. Буллок вытаскивает мобильник и набирает номер напарника. – Ты уже исповедался? Отлично. Есть подозреваемый.