Не оставляй надежду

Первый отрывок, как я и обещала, связанный с главными парами истории, не вошел в основную главу. Это происходило как раз тогда, когда Малия и Айзек уехали из города. И да, этот отрывок посвящен именно этой паре. Сколько нужно человеку чтобы отвлечься от чего-то, что гложет его душу? День? Неделя? Месяц? Наверное, что-то более продолжительное, чем «до четверга». То недолгое время, что было в их распоряжение, не сыграло бы большой роли, но все же момент, чтобы отвлечься был. — С добрым утром, — Айзек заспанный, потирая еще полузакрытые глаза, присел рядом с Малией на лавочке возле небольшого отеля, где они остановились вчера ночью. Небольшое замызганное здание мягкого цвета персика было почти не видно, среди лесных массивов, которые окружали его со всех сторон, но Малия присмотрела это место сразу как только отправилась на свою первую «охоту». Сложно было вспомнить, почему вообще они назвали эту вылазку из Бейкен Хиллс грубым словом «охота», но почему-то это очень приелось. Вот только она не привыкла к тому, что рядом с ней кто-то был, особенно, как сейчас, Айзек. — Доброе, — Малия оглядела парня с ног до головы, и где-то в области сердце что-то неумолимо екнуло. Он сидит рядом весь такой заспанный, но все же улыбается ей. Возможно, он проснулся, когда обнаружил, что ее запах стал слабеть, и пошел проверить, а, возможно, потому что волновался за нее. Как бы хотелось, что бы он волновался. — Почему ты встал? — аккуратно спросила девушка, поднимая глаза к чистому утреннему небу и делая тон голоса не заинтересованным. — Просто, — парень запнулся, и уголок его губ поплыл вверх в смущенной улыбке, — Просто решил проверить, не сбежала ли ты Малия почему-то засмеялась, словно это было какой-то шуткой, видимо, вся сложившаяся ситуация за последние месяцы играла на ее нервах, как на струнном инструменте, и она могла то резко засмеяться, то заплакать без особо видимой причины. Но Айзек тоже чуть слышно хохотнул. — Ты же не собираешься сбегать, Малия? — как-то настороженно спросил парень, чуть погодя, краем глаза наблюдая за улыбающейся подругой. — Вообще этого не было в моих планах, ведь мы и так уже сбежали из Бейкон Хиллс. Правда только до четверга, — последние слова были полны яда, словно девушка совсем отказывалась принять тот факт, что Скотт нуждается в ней и не может отпустить на «отпуск», дать ей сбежать. До чего же это глупо думать о себе, когда страдают все, подумаете вы. И вы возможно правы. Вот только когда внутри у тебя что-то орет бежать, бьется об ребра, словно в запертой клетке, и просится наружу, чувства переполняют. Чувства не человека -зверя. Они намного глубже и старше. Они точно знают, когда что-то не так. — Но мы должны будем вернуться завтра, к сожалению, — Айзек чуть помедлил с ответом. — А что если нет? — новая волна тишины накрыла эту парочку, каждый после этих слов представил что-то свое. — Мы должны, Скотт ждет нас. Мы ему нужны, особенно сейчас, — Айзек был неумолим, и та часть девушки, что привязалась к этой стае, что имела некие человеческие эмоции эмоциональной зависимости, была полностью с ним согласна, но волчья натура. Натура койота рвалась в вольный полет. — А что если мы вернемся, разберемся со всем и потом, — под порывом девушка не заметила, как схватила Айзека за руку, — Сбежим куда-нибудь, чтобы отдохнуть от всего этого. Разве тебе не хочется? — парень на секунду замер, смотря как небольшая рука Малии жадно сжимает его руку в крепкие тиски. — Но если ты не хочешь сбегать со мной, то… Я просто предложила, — поймав его взгляд, девушка разжала руку и смущенно потупилась. — Нет. Это звучит офигенно круто, — парень хохотнул, потрепав подругу по голове, сам не понимая, что сподвигло его на это. — Обсудим это за завтраком, а то я жутко голоден, — Айзек стремительно поднялся, готовый зашагать назад к мотелю, но Малия была быстрее. Она чуть привстала и схватила его за руку, заставляя остановиться и в недоразумение повернуться. Собравшись с силами, она поднялась на мысочки и, обхватив шею парня, запечатала на его губах поцелуй, которого не ожидал ни он, ни она. Дальше секунды, что были проведены за поцелуем, казались самой блаженной на свете вечностью. Когда его губы разжались и ответили на столь желанный поцелуй, внутри словно взорвались сотни фейерверков одновременно. Айзек обхватил ее талию и притянул ближе к себе, ведь далеко не одна она боролась со своими чувствами все это время. А зачем? Слепо боязливо любить, не видя, как объект твоего обожания чувствует то же самое. В этом заключены все люди. Страх перед тем, что тебя отвергнул слишком большой. Но стоит рискнуть, ведь так? Когда поцелуй был разорван, девушка еще какое-то время находилась в кольце его рук с закрытыми глазами, борясь с ощущением того, что если она их откроет, то все окажется нереальным. Но это было не так. Перед ней стоял Айзек, который улыбался так широко и по-детски, что она не смогла не улыбнуться ему в ответ. Вся ситуация была настолько странной, что они не нашли ничего лучше, чем дружно засмеяться. Он был ее отдыхом, все, что гложет ее замолчало. Но, пожалуй, не стоило забывать главный урок. Затишье бывает только перед бурей. *** Они двинулись в путь ближе к ночи, тут можно было не вызывать такси и не искать автобусов, а идти по знакомой чащи леса прямиком к Бейкон Хиллс. И это казалось самой прекрасной идеей. Прогулка, которая принесет наслаждение перед долгими днями, а может и неделями, в сражение со злом. Кто же знал, что эту битву они проиграют. Буквально в паре миль от Бейкон Хиллс погода резко испортилась, налетел горячий ветер, воздух словно сверкал искрами в напряженном ожидание дождя. Небо почернело, предвещая беду. Разве не во всех книгах и фильмах беды начинаются с грозы и черного неба? В густой чаще это было очень неприятно. Это не была та приятная прохладная ночная темнота, эта была густая, липкая темнота, которая поглощала все на своем пути. Малия сжимала его руку, видимо, чувствуя то же самое, а он сжимал ее ладонь в ответ, показывая, что он рядом. Молния разорвала черноту, точнее лишь сначала показалось, что это была молния. Потом Айзек, на свое удивление, понял, что эта была стрела. Стрела охотников. — Малия! Беги, — девушке не нужны были разъяснения, она знала все наперед. Они давно были слаженной командой, но на этот раз их тактика оказалась их главным минусом. Они разделились, и Малия стала петлять, перепрыгивая через корни деревьев. Скорость всегда была ее умением. Молния сверкнула и на секунды девушка увидела прямо перед собой парня, который был ей не знаком. Он стоял и улыбался, со скрещенными на груди руками. Он не был охотником, он был…кем-то. Развернувшись, девушка гонимая страхом и инстинктом, побежала назад. Не прошло пары секунд, как она врезалась в Айзека, и те с грохотом рухнули на землю, оглушенные таким неожиданным ударом. — Малия, надо бежать, вставай. Охотники, — она не дала ему заговорить снова, закрыв его рот своей рукой. — Я думаю, что это не охотники, — не успел парень возразить, как она поднялась и потянула его за собой. Молния разорвала темноту, словно лезвие ножа, блеснув где-то далеко в небе, и лицо Малии моментально исказилось гримасой страха, она смотрела куда-то за спину парня и не дышала. Когда Айзек проследил за ее взглядом, лес снова стал темен, да и к тому же пуст. За его спиной никого не было. — Малия, — развернувшись, Лейхи увидел, как девушка попятилась и начала бежать. Прочь, словно она видела то, что было скрыто от него. А потом послышалось это. Крик. Он узнал бы этот крик из сотни тысяч других. Это кричала она. Он сорвался с места и побежал вслед за ней, бежал так, как никогда до этого, а крик все не смолкал, но с каждым разом становился все тише, словно она падала в какую-то бездонную пропасть. А потом прервался. Айзека охватило безжалостное ощущение того что он опоздал. И оно его не подвело. Когда он достиг нужного места, девушка уже лежала на земле, настолько бледная, что казалось что от ее кожи идет свет, который разрывает предгрозовую тьму. Она была мертва, и сложно было сказать, поверил ли в это Айзек или надеялся, что это глупый сон. Прежде чем он осознал, что происходит, он схватил ее тело и побежал. Правда, силы покинули его на поляне совсем не далеко от города. Он рухнул на колени, рядом с бездыханным телом, а на его плечи словно рухнуло пару тонн, она давили на него, ломали кости. Хотя, как оказалось, боль физическая, была намного приятней, чем боль душевная. Если боль, конечно, вообще можно назвать приятной. Слезы градом текли по его щекам, разбиваясь об ее, казалось хрустальную кожу, фарфоровой куклы. Такая же бледность, такие же пустые глаза-стекляшки. Сначала он закричал, просто потому что внутри было столько всего, что казалось, если не выпустить это наружу, то он просто взорвется, а потом крик перерос в вой. Долгий, протяжный вой, который говорил сам за себя. Он обхватил ее руками, пытаясь передать тепло, вернуть к жизни, но было поздно, она так и обмякла в его объятиях. Осознание рухнуло на него и разбило грудную клетку в щепки. Легкие словно лопнули, и из открытого рта больше не вылетело ни звука, а воздух отказывался поступать внутрь. Она умерла и забрала с собой часть того, что всецело принадлежало ему. Его душу.