Стук сердца

«Моей Келли». Рука Тома дрогнула, когда он перевернул обложку и увидел первые страницы. С каждой из них на него смотрели зеленые глаза. Деликан тепло улыбался на каждой фотографии, и рядом с ним сверкала Келли. Такую Келли он никогда не видел, на фотографиях она была по-настоящему счастливой, она светилась будто изнутри. Она смотрела только на него, весь мир заключался только в этих зеленых глазах, целая вселенная была только в нем, и вдруг этот мир, эту вселенную отобрали у нее. Что будет делать человек, чей мир рухнул, чей мир больше не существует?! Что этот человек будет вынужден пережить?! Что он должен искать в этой бесконечной пустоте?! Способен ли он будет сохранить разум?! Каждая страница была пропитана бесконечной любовью и нежностью. Расписанные вручную строки стихов на страницах, сделанные рамки для фото. Этот альбом был дан, чтобы подарить тепло воспоминаний, он должен был дарить радость. И он дарил. Он был потаенным уголком ее души. Но с каждым прожитым днем, с каждым годом без Деликана, в мире, где нет столь любимых зеленых глаз, где не слышен его голос, альбом стал источником невыносимой боли и отчаяния. Как жадная пиявка, он забирал рассудок и надежду у человека, что разучился различать реальность и сон. Для Келли Энтан продолжал жить. Он не умирал, не уходил от нее. Он просто стал еще ближе к ней, здесь, в альбоме. Навсегда с ней. Том перевернул страницу и с ужасом посмотрел на вложенную фотографию между страниц. Это была его фотография. Его фотография была просто вложена в альбом, не прикреплена, не стала продолжением ее истории, он был лишь заменой. В мире Келли он существовал, лишь как замена. Люк был прав, ему нет места в придуманном мире Келли Мейсон. — Верни его мне. Том обернулся на угрожающе спокойный голос. Тяжелый взгляд Келли говорил сам за себя. Бледная и тихая, она стояла в дверном проеме спальни. — Положи альбом на стол. Хиддлстон продолжал неподвижно сидеть на кровати и смотреть на Келли. Потом он резким движением дернул страницу альбома и вырвал ее. Хруст рвущейся страницы прозвучал, как выстрел в тишине. Все произошло слишком быстро. Келли в два быстрых шага оказалась перед Томом и схватила острые ножницы со столика. Взмах, и руку актера обожгло. Том едва успел загородить лицо от молниеносного удара. Кровь крупными каплями упала на страницы фотоальбома. Келли вскрикнула и с новой силой нанесла удар, попав по предплечью. Том издал глухой стон и схватил руки теледивы, чтобы не дать ей снова вонзить в него ножницы. Она вопила и вырывалась. Наконец опасный предмет выпал из ее пальцев, и Том опрокинул Келли на кровать. Он нависал над ней, вжимая ее запястья в мягкий матрас. — Келли! Послушай меня! Ты должна послушать меня! — кричал актер, словно пытаясь пробиться к ее рассудку через ее безумие. — Энтана больше нет! Он умер! УМЕР! Хватит жить прошлым! Никто не заменит его, никто не станет им, никто! Ты должна заставить себя жить дальше! Он хотел бы этого, но его больше нет! Пойми — его нет! Он никогда не придет в твой дом, никогда! Мейсон вырывалась и кричала, как раненный зверь в капкане. Она била актер ногами, выгибалась всем телом, пытаясь оттолкнуть его. — Он умер тогда! Летним днем, помнишь? Умер, он лежал на полу, были открыты окна. Ты вошла в комнату вместе с Люком, но Энтан был уже мертв! Ты тогда спасла Люка, ты все время была с ним! Он знал, что Энтан умер и принял это! Он пережил это и продолжает жить! Ты должна это принять! Там, в той комнате, на том ковре, тем летним днем он умер! Энтан Деликан УМЕР! — А-а-а-а-а!!! Пронзительный вопль полный боли оглушил Тома, но он не ослабил хватку. Келли вдруг перестала сопротивляться и затихла. Ее глаза полные безумия и ярости остановились на лице Тома. Этот взгляд заставил похолодеть все внутри. Совершенная пустота. Прежней Келли больше не было. Больше не было той, что так была счастлива на этих фотография в порванном, заляпанном кровью альбоме. Больше не было той, что так ждала… ждала человека, который никогда не будет с ней. Когда ее тоже не стало? Когда она растворилась в собственных фантазиях, в этом страшном сне? Когда она уснула и не захотела покидать эту безумную страну снов? Когда ее душу вынули и заставили жить без души? Когда? Когда это произошло?! Том отпустил ее и встал с кровати. Он подобрал упавший альбом и грустно посмотрел на помятые страницы. Келли продолжала лежать на кровати, смотря в потолок застывшим взглядом. — Он все это время был с тобой, здесь. Том рвал безжалостно страницы. В нем было столько же жестокости, сколько и в хирурге, что спасая жизнь человеку, вырезал гниющую опухоль. — Иногда чтобы спасти и спастись нужно отпустить. Иногда нужно отпустить, чтобы вернуться… — ласково сказал Том и, стиснув зубы, вырвал страницу, скомкав ее. Фотографии с тихим хрустом подчинялись силе его пальцев. — Чтобы вернуться к тем, кто жив, кто любит тебя, Келли. Слезы стекали по ее щекам. Было ли ей больно? Поменяла бы она свою жизнь на жизнь Энтана, если б это было возможно? Повернула бы она все вспять, если б ей это позволили? Смирилась ли бы она с тем, что он никогда не станет ее, но взамен на то, что это летнее утро никогда не наступит? Остановила бы она того, кто причинит ему вред? Да. Том поднял глаза, все также держа изрядно истрепанный фотоальбом. Он знал, что держал не просто вещь, но сердце. Чье-то измученное, истерзанное страданиями и ядом сердце. Сердце той, что сейчас стоит напротив него с острыми ножницами в руке. Он не уследил, когда она успела оказаться так близко к нему. Только один удар, один точный удар. Он смотрел в ее пустые, бездушные глаза и понимал, что ему не сбежать, не уйти, не остановить. В его мыслях вдруг мелькнул тот мимолетный сон. Пылающий жар в теле, открытые окна, пальцы, сжимающий ворс ковра… и вихрь белых лепестков. Богиня снов… Печальный демон… Кто играл эти роли для него? Был ли Богиней снов Люк, и была ли Печальным демоном Келли? Кто был тот, кто отстранял его от проблем, а кто был тот, кто насильно открывал ему глаза на правду? И кто теперь он? Здесь, сейчас, для нее, для Келли Мейсон? Кто? Подарит ли он ей покой, оставив в плену иллюзий, или даст возможность выбора? И что выберет он сам… Ведь сейчас его Печальный демон перед ним. — Не плачь. Он не любил, видеть твои слезы. Ему всегда было грустно от этого, — прошептал Том и положил альбом на столик. — Он любил твой смех, твою улыбку. Он не хотел, чтобы ты плакала… Ведь он всегда улыбался для тебя… В ее потухших глазах мелькнул проблеск рассудка, словно она вдруг осознала, что происходит. Пелена безумства сошла. Как марионетка, у которой обрезали веревочки, что ее держали, Келли осела на пол. Ножницы тихо выпали из ее руки. Том не мог знать. Не мог знать этого. Но словно сам Энтан рассказал ему эту тайну, тайну, которую знали только он и она. Он всегда улыбался для нее… он так говорил… он улыбался для нее. Келли медленно закрыла глаза. Слезы бесконечным потоком стекали по ее лицу из-под темных ресниц. Ее здесь не было. Она была слишком далеко. Там, где было хорошо, где было слишком хорошо, чтоб оттуда уходить. Там было вечное лето. Нет, там был один летний день. Всего лишь один день, который длится вечность. Он был с ней, они смеялись и не были обречены на расставание. Если б все могли обрести счастье, такое простое счастье, как быть рядом с теми, кого любят… Том нагнулся к ее лицу и тихо прошептал… — Пора проснуться Келли. Пора проснуться. Келли смотрела в зеленые глаза. Энтан просил ее. В его голосе было столько заботы и любви, что она не находила сил отказать в его просьбе. Она прикоснулась ладонью к его лицу и поцеловала в губы. Долгий поцелуй расставания. «Иногда нужно отпустить, чтобы вернуться…» Он смотрел на нее. Столько тепла в этих глазах, столько добра. Он любил ее, она знает это. Теперь он отпускает ее. Отпускает, потому что этот сон слишком затянулся. Этот прекрасный сон затянулся. Ей нужно сделать вдох. — Пора проснуться Келли, пора проснуться, — шептал Печальный демон и, взяв за руку, уводил ее из этого летнего дня. Энтан улыбался. Он всегда будет ждать ее здесь, он больше не уйдет и будет ждать ее здесь. Пусть не скоро, но у него много времени, теперь у него много времени. — Я люблю тебя, Энтан, но мне пора проснуться… Пора проснуться…. Я люблю тебя. Ресницы дрогнули. Келли открыла глаза. Ей показалось, что она сидит посреди большой заброшенной комнаты. Как будто тут никто долго не жил. Эти стены были когда-то белоснежными, а теперь они серые. Все было таким тусклым, выгоревшим, бледным. Здесь повсюду сквозило болезненным одиночеством. Напротив нее на полу лежали смятые страницы фотоальбома, в скомканных фотографиях смутно узнавались лица, словно непонятно откуда взявшийся ветер занес эти листы и разбросал по комнате. Келли медленно осматривала все вокруг, как будто видела это впервые, словно она проснулась от долго беспробудного сна… Проснулась в мире, где больше нет Энтона Деликана. Ей придется научиться жить в этом мире заново. Она разжала занемевшие пальцы и увидела в ладони билет на театральную постановку. «Богиня снов». Она много раз смотрела эту постановку. Знала текст наизусть. Знала каждый поворот событий в сценах. Этот билет был прощальным словом, окончанием ее сна. Келли поднялась с пола, ослабевшие ноги не сразу ее послушались. Она подошла к большому шкафу с зеркалом. Просто голубые глаза, просто белые волосы, ввалившиеся скулы, тонкие губы и худая фигура. Почему ее глаза называли прекрасными, а волосы платиновыми? В ней не было красоты, яд скорби отравил ее. Она отодвинула дверь шкафа и окинула взглядом наряды. Черное платье идеально легло на фигуру. Белые волосы были искусно уложены тонкими шпильками. Классические черные туфли дополнили общий вид. Келли провела пальцами по мочке уха и шеи. Украшений не было. Скорбь не украшают дорогими камнями и металлом. Теледива взяла билет и положила в тонкий клатч. Театральная постановка скоро начнется, но она успеет. Последнее свидание с тем, кто забрал ее сердце. Разве она может опоздать? Последнее «прощай»… Не замечая вспышки камер и удивленные голоса, не замечая приветствия, Келли прошла в зал и заняла пятый ряд по середине напротив сцены. Люди активно заполняли зал, рассаживаясь на свои места. Кто-то шептался, кто-то смотрел программку, кто-то молча разглядывал знаменитость в скромном черном платье. По обе стороны от Келли люди тоже заняли места, в то время как она словно зачарованная не отводила глаз от пустой сцены. Раздался сигнал о начале пьесы, и погас свет. Музыка заполнила зал вступительным тактом. Слышны взрывы, сирена, грохот разрезающих небо самолетов. На сцене появляются солдаты. Слышна автоматная очередь. Повсюду декорации разрушенных зданий и раскуроченной земли. Тут на сцене появляется главный герой. Он производит атаку на врага, но взрыв рядом с ним оглушает его и он падает на землю. Далее госпиталь врага, где лежат раненые и убитые солдаты. Врачи ходят среди них и отбирают тех, кого можно спасти и отсеивают тех, кого уже нельзя. Всех, кто может стоять на ногах сгоняют в концлагерь. Всех не жильцов сгружают в единую кучу, чтобы увезти на машинах и закопать в общей яме. Но вдруг один из врачей понимает, что главный герой, что находиться в общей куче, еще дышит. Он подзывает своих коллег и предлагает забрать его в лабораторию. Герой переносит страшные и бесчеловечные эксперименты. Каждый раз врачи поют и восхваляют науку, ставя ее выше всех чувств и принципов человечества. Весь этот ужас сменяется на сцены того, что происходит с несчастным героем в его запутанных снах. Впервые он встречает Богиню снов. Прекрасная дева в сияющем облике является ему, и зритель видит прекрасные картинки из светлого прошлого героя. Он встречает свою будущую жену. Они бегут под дождем, он отдает свой плащ и забывает его забрать. Потом они случайно встречаются в парке. Простые радости человеческой жизни. В них нет замысловатости, но простота этих событий оставляет какое-то удивительное тепло. Но вдруг свет Богини меркнет, и является черный Демон с грозными рогами. Единственное, что завораживает в нем и не заставляет бежать без оглядки, это глаза. Горящие глубокой синевой печальные глаза. Демон, словно занавес, открывает герою его потаенные страхи еще с детства, когда мать уходила из дома, а он оставался со своим отцом, что зверски избивал его. Потом отец прогоняет их с матерью из дома и им приходится тяжело выживать, выполняя тяжелые работы. Снова сцены с врачами и их дальнейшие эксперименты. Герой испытывает страх, но Богиня снов приходит к нему и повязывает на глаза нежный лоскут синей ленты. Убаюкивает и говорит, чтобы он не боялся. Она показывает его прошлое: он устраивается солдатом на жалование, и им с матерью больше не надо испытывать голод и нужду в жилье. Он вскоре встречает свою будущую жену и предлагает ей выйти замуж. Самый счастливый момент. У них рождается ребенок. Чудный мальчик. Врачи поражены, что объект их исследований улыбается. Но вдруг все меркнет и в его сон врывается Печальный демон. Он хватает героя за подбородок и поет. Громкая пугающая музыка заставляет холодеть всем телом. Он шепчет жуткие вещи и насильно тянет героя смотреть на первые взрывы, что обрушиваются на их тихий городок. Он видит как падают люди, как рушатся дома, как кричат женщины и дети. Как окровавленные мужчины пытаются бороться с первой волной противников. Как с работы он бежит домой и понимает, что его дома больше нет. Только воронка и разбросанная обожженная земля. Герой падает на колени и кричит. Врачи удивленно наблюдают, как оставшийся без чувств человек плачет. Слезы стекает из закрытых глаз. Врачи покидают комнату, и в нее входит его жена. Она тихо подходит к нему и гладит по волосам и целует его в губы. Вдруг сцену ярче освещают и показывают, что герой лежит в общей палате, где много других пациентов. Реальность и сон так крепко сплелись, что даже зритель теперь не видит границы между ними. Герой открывает глаза и радостно вскрикивает, обнимая жену. Она и ребенок покинули дом до взрыва и находились в бункере. Потом она узнала, что он пострадал от ранения и лежит в госпитале. Он не может налюбоваться ей и много раз обнимает и целует ее. Они проводят ночь вместе. Она засыпает рядом с ним прям на узкой больничной койке. Он обнимает ее, прижавшись всем телом, и покой окутывает его. Первый акт заканчивается, даря надежду. Второй акт начинается с тихой песни жены героя. Прекрасная песня, которую она напевает своему ребенку, что качает на руках. Вдруг вбегает герой и кричит, что им нужно срочно уходить, так как враги снова наступают на город. В суматохе они теряют друг друга. Герой в отчаянье ищет свою жену и ребенка. В куче истоптанных, расстрелянных тел. Он находит тело ребенка и безутешно рыдающую жену. Ничто не может утешать героя, ничто не может вернуть ему силы продолжать жить, только утешения и любовь жены заставляет его вновь прийти в себя. Он хватает жену и укрывается в заброшенном доме в лесу. Несмотря на горе, они вдвоем продолжают мечтать о своем маленьком мире, где не будет места для грусти и печали, где не будет войны и сожалений. Вернувшись с дровами из леса, он понимает, что в дом проникли враги. Он убивает врагов, но не спасает жену. Жена погибает у него на руках, прося не сдаваться и быть сильным, потому что ее любовь не умрет никогда. Герой рыдает и не желает верить, что жена погибла. Его сердце клокочет ненавистью и разрывается от горя. Он прижимает тело жены к себе и так проводит с ней ночь и день. Над сценой сияет бледная луна и герой несет тело жены для погребения. На могилу он кладет скомканный листок с ее именем и прощальными словами. После герой возвращается в город, бредет по разгромленным, разрушенным улицам в ночи, кутаясь от пронизывающего ветра и произносит самый горестный монолог. «И столько боли не принять, Не вылить на листок бумаги. Руки дрожат… сквозь слезы видно Лишь свет её — луна пылает. Своим холодным бликом освещает, Как я дрожу под ветром диким. Никто не видит — я прощаю. Закрыв лицо, я лишь рыдаю. Нет сил… но сколько их осталось? … Чтобы идти, борясь с надеждой, Чтоб продолжать дышать как прежде! И чтоб не ждать за поворотом едва мелькнувший силуэт. Кто не вернется, чтоб проститься, Чтобы забрать меня с собой. Кого так сложно отпустить, как птицу, Разжав… в бессилии… ладонь… Без сожаления выну душу, я все готов за миг отдать, Чтоб лишь сказать, сказать на век уснувшей: „Я бы не смог тебя предать“. Но ты не примешь мою душу, не позовешь идти с тобой Оставишь здесь, под ликом лунным… Рыдать…» Богиня снов закрывает его глаза, напевая красивую спокойную песню, что напевала его жена их ребенку. Она убаюкивает его, ласково снимая прохладными пальцами слезы с его щек. Начинается дождь, капли струятся по лицу. Герой видит, что на горизонте появляется группа людей, он покорно готов принять смерть от врага и встает на колени, ожидая неизвестных в ночи. Но люди, которых он принял за врагов, оказывается группа таких же обездоленных жителей города. Они приглашают его в их небольшой круг возле огня, где говорят, что они намерены сопротивляться врагам. В сердце героя снова разгорается пламя, он принимает командование на себя и их небольшой отряд нападает на лагерь врагов, принося им победу. На быстро построенный эшафот вывод схваченных врагов. И герой лично расстреливает их всех. Печальный демон смотрит на героя. В руках демона шелковая синяя лента. Он спрашивает героя, согласен ли он идти и дальше таким путем? Сломлен ли он? Герой склоняет голову, но просит убраться от него и оставить в покое. Просит вернуть ему Богиню снов, чтобы она принесла ему утешение и спасение от бесконечных терзаний. Демон исчезает во мраке сцены. Врачи лаборатории не понимают, как мозг пациента еще выдает импульсы. Как полностью решенный чувств подопытный способен внутри себя переживать все краски чувств. Не это ли душа, что способна видеть, слышать и чувствовать, когда тело не способно на это, не это ли бесконечная тайна человеческого мозга?! Ученым кажется, что они подобрались к самой сути. Они продолжают свои безжалостные эксперименты. Герой и его отряд нападают на врага. Идет ожесточенный бой. Круг судьбы замыкается. Взрыв… и герой оказывается в лаборатории, где над ним проводят бесчеловечные опыты. Герой измучен, из всего, что у него остается — только бесконечная агония боли. Он все и всех потерял. У него не осталось ничего кроме боли. Из тьмы появляется Печальный демон. Он медленно приближается к искалеченному телу героя. Он прикасается к лицу несчастного и нежно целует его в закрытые глаза. «Я знаю, ты молчишь и плачешь Я знаю, что на душе твоей — То многое о чем не скажешь, О чем лишь промолчишь скорей. Нет, мне ничего не нужно: Ни слез твоих, ни оправданий. И я взамен лишь только грустью Смогу ответить, состраданьем. В глазах твоих лишь пустота, Бездонная, что ни заполнить. Твоя душа выжжена, она мертва, В ней не осталось ничего живого. Прикосновение рук, что лед, Жжет кожу плеч твоих. Ты вздрогнешь, словно ото сна, Взгляд твой затуманен болью. Не бойся. Ангел — я. Пришел я». Демон оборачивается прекрасным Ангелом, скидывая с себя лохмотья, являя зрителям наготу испачканного кровью и шрамами тела. Ангел плачет, стоя на коленях, прикоснувшись лбом к руке погибающего измученного героя. Ангел все это время шел с ним рядом, нес с ним, а порой и за него, всю боль и потери. Его белое одеяние истрепалось, превратившись в лохмотья, его тело страдало так же как и тело героя. Герой умирает. Ангел рассказывает всё, раскрывает ему страшную правду. Ангел задает последний вопрос, хочет ли он уснуть навсегда или найдет в себе силы возродиться вновь. Пройти снова и снова свой круг судьбы… По мере того, как жизнь покидает героя, свет на сцене угасает. Когда наступает кромешная тьма, зрители слышат судорожный вдох. В зале стоит полнейшая тишина. Кажется, что в зале никого нет, зал пуст. Зрителям тоже кажется, что они вдруг оказались в совершенной пустоте. Каждый остается наедине со своим решением, со своим осознанием увиденного и прочувствованного. Зал медленно оживает, выходя из подобия транса. Волна эмоций и восторга обрушивается аплодисментами. Актеры с достоинством выходят на сцену и кланяются благодарной публике. Простые вещи, такие как счастье и горе, любовь и ненависть, свобода и страх позволяют достучаться до каждого, не превознося одного человека над другим, позволяя каждому почувствовать и пережить все, что пережил герой. Может быть поэтому эта история так глубоко проникает в каждую душу, не оставляя равнодушных. Келли сидела на своем месте и все так же продолжала смотреть на сцену. Зрители постепенно покидали зал, но она все так же оставалась неподвижной. Яд. Яд стекал по ее щекам, оставляя свои последние ожоги. Он покидал ее, пока совсем его не осталось в ней. В ней больше не осталось его… Она сделал свой выбор. Отравленная болью и скорбью душа излечилась, избавившись от этого смертельного яда, что убивал ее и тех, кто находился рядом, тех, кто был ей дорог. Перед ее взглядом возникла рука. Раскрытая ладонь оказалась ей знакома. Келли медленно подняла глаза. Почему она раньше не замечала этого человека? Такого близкого и родного, такого безмолвного и покорного своей любви, такого похожего на нее когда-то… такого преданного и надежного. Единственного, кто был готов ждать ее, любить ее, терпеть все удары, что она наносила его сердцу. Готового в любой момент оказаться рядом, спасти ее от пропасти, в которую она так слепо шагала. Почему она раньше не замечала, что тонет в этих синих глазах, безвольно, словно обреченная. Последняя капля яда упала с ее ресниц и пропала. Зал был пуст. Здесь были только они вдвоем. Он все это время был рядом, здесь, а она поняла это только сейчас. Его ладонь все так же ждала ее прикосновения. Она смотрела на него и видела свое отражение в его глазах. Что если сейчас она оттолкнет его, на что обречет его и себя? Она дотронулась до его большой теплой ладони ледяными пальцами. Тепло мгновенно прошло по ее телу приятной волной. Она не оттолкнет его. Больше никогда не оттолкнет. Больше никогда не позволит страдать, так же как она. Она будет рядом, она будет оберегать его. Она когда-нибудь сможет его полюбить, когда-нибудь она ему об этом скажет. Она будет рядом, пока его рука будет сжимать ее руку. До конца вместе.