Стук сердца

Время имеет удивительное свойство, оно умеет замедлять свой ход и умеет проходить настолько быстро, что прошлое кажется уже другой жизнью. Кажется, что случившееся два - три года назад было не с тобой, а лет десять назад вообще прожил за тебя другой человек. Время дарит возможность забыть все плохое и сделать новые шаги, дает возможность всё изменить или всё оставить неизменным. Два года бесконечных перелетов и выставок. Аверди активно продвигал Светлану в арт-бизнесе. Она снова рисовала. Потому что так было необходимо. Необходимо ей чтобы ни думать, ни мечтать, не искать с ним встречи. Том снова стал для нее чем-то вроде сна. Аверди делал все, чтобы их пути с Томом не пересекались. Если он был в Южной Корее, то Света была в Мексике, если она была в Париже, то он был в Новой Зеландии. Только когда сидишь дома, мир кажется таким огромным, но когда ты постоянно в пути, мир становится слишком тесным. Ты то и дело встречаешь знакомых людей, и, составляя маршрут Светы, Марк усиленно думал в какой же город им полететь, чтоб не встретиться в очередном аэропорту с Томом. Света рисовала еще прекраснее, еще больше картины впечатляли людей, они рвали душу, захватывали с первого взгляда, заставляли человека задавать вопросы, на которые никогда не будет ответа. Одну из картин стали называть второй Джокондой или Темной Джокондой. Света нарисовала картину сразу после того, как улетела из Токио два года назад. В полном полумраке была изображена девушка по пояс. Одна часть лица была едва освещена, другую часть лица скрывала тьма. Девушка держала в руках пышную зеленую ветвь. Девушка смотрела внимательным взглядом на зрителя и едва улыбалась. Часть лица, что была освещена, показывала ее красоту, но та часть лица, что была скрыта мраком, была вовсе не красива. Более того, присмотревшись, были видны морщины, опущенный уголок рта и совсем не видно глаза. Волосы на светлой стороне спускались красивой волной до сгиба руки, на темной стороне — волосы были словно скрученные, ломанные ветки, что царапали такую же старческую руку с темной стороны образа. В картине прекрасно была передана вся глубина теней и полумрака, игры света и живой зеленый цвет ветки. Этой картиной хотелось восхищаться и бояться. Картина была продана за большую сумму на аукционе неизвестному коллекционеру, что передал ее в музей современного искусства. Масима присутствовал почти на каждой выставки Светланы. Он незаметно появлялся в зале и так же незаметно скрывался, когда Аверди пытался его настичь в переполненном людьми помещении. И каждый раз Аверди чувствовал эту тонкую улыбку… его насмешку. Света стояла возле своей картины «Луна и Пруд». На ночном небе, прочерченном тонкими тучами, сияла полная луна, ее бледный свет падал на листья деревьев, окружающих пруд. Красивое обрамление кустов и деревьев делало пруд еще сказочнее. Света не заметила, как кто-то заговорил с ней. — Прекрасная луна смотрит на свое отражение и совсем не видит красоту пруда, в котором она отражается. Света, обернувшись, сразу узнала Масима. — Она слишком прекрасна, чтобы замечать еще что-то, — спокойно ответила Светлана, ничуть не удивившись появлению старого знакомого. — На столько прекрасна, чтобы всегда оставаться одинокой, в то время, как пруд, каждую ночь ждет, чтобы полюбоваться на серебряную луну. — Так и есть. Все равно им не суждено быть вместе. Луна лишь отражение в пруду, пруд лишь отражает луну. — А когда ее закрывают тучи, воды пруда становятся темными и теряют свою прозрачность и красоту, а луна не может любоваться на свое отражение. Света отвернулась от картины и посмотрела на японца. — Им никогда не быть вместе, и тучи лишь об этом напоминают им. — Но они уже вместе. Радуя друг друга и печаля, отражаясь и отражая друг друга. И тучи — это лишь течение времени до неизбежной встречи. — Но я не Луна и не Пруд. Я птичка со сломанным крылом. Я здесь, — девушка указала пальцем на крохотную птаху, что лежала на смятой траве. — Я здесь. Улыбка сошла с губ Масима. Он грустно смотрел на маленькую птичку, которую с первого раза и не разглядишь. — Света! Вот ты где! — окликнул ее Аверди и, переведя дыхание, подошел к девушке. Масима исчез так же бесшумно, как и появился. — Уф, уф, еще несколько картин просят выставить на аукционе, уф, еле нашел тебя. Это успех, определенно успех! Еще немного и ты будешь богата, чтоб ни в чем себе не отказывать долгое время. — Мы завтра в Финляндию? — равнодушно спросила Света. — Да, полетим удобным рейсом. Будем там в течение нескольких часов. — Хорошо. Я хочу нарисовать новую картину. Белые кружева, белый шелк, белоснежные туфли в прекрасном исполнение от известного модельера, тонкая нить жемчуга и тонкая длинная фата. Швея по имени Джанет не жалея уставших глаз и исколотых пальцев уже вторую ночь шила свадебное платье известной теледиве. Она давно обшивает знаменитостей по дизайнам известных модельеров и привыкла видеть звезд, но эта известная личность всегда вызывала в ней трепет и восторг. Джанет обожала смотреть с ней телешоу. Келли Мейсон была ее кумиром, и ее кумир выходила замуж за прекрасного мужчину. Разве могла Джанет сделать что-то не так, испортить шов или испачкать прекрасный материал кровью пораненного пальца?! Еще раз перебинтовав исколотые пальцы лейкопластырем, швея тщательно выводила строчку. Все газеты трубили о скорой свадьбе Мейсон и Хиддлстона. Даже захудалые газетенки не упускали возможность разместить фотографию прогуливающейся пары где-нибудь в городе. Все кричали в один голос, что прекрасней пары давно не было. Келли часто присутствовала на съемках, где участвовал Том. Том часто появлялся в качестве зрителя на ее телешоу. Они часто показывались вместе на светских вечерах и различных мероприятиях. Казалось, ничто не может омрачить такие крепкие отношения. Улыбки не сходили с их губ, папарацци только успевали ловить их счастливые лица. И никто из тех, кто восхищался и завидовал им не знал, что встречаясь в постели, Том нежно целовал Келли и прижимал к себе. Но каждый раз он знал, что ее волосы пахнут дорогим шампунем, а не этим чудесным запахом свежей травы в лесу на рассвете…и что ее нежная кожа идеальна, на ней нет неровных шрамов, которых бы она стыдилась…. и что она не маленькая птичка, которую ему хочется закрыть от всех опасностей, сберечь и не отпускать… День свадьбы приближался, и Келли примеряла в салоне у Джанет платье невесты. Швея крутилась вокруг теледивы, не умолкая ни на минуту. Келли иногда кивала ей в ответ, но думала о чем-то своем. Она смотрела в большие зеркала и видела красивую девушку в сверкающем белом платье. Ей казалось, что в зеркалах вовсе не она, а кто-то очень знакомый. Ей снова нужно научиться быть счастливой, ведь она так счастлива. Счастлива ли? Келли испуганно вздрогнула, словно увидела в зеркале призрака. Она резко повернулась в сторону двери. Люк Виндзор смотрел на нее. — Что ты здесь делаешь?! — вскрикнула Келли. — Пришел подарить небольшой букет твоих любимых цветов, — ответил Люк и опустил глаза на «небольшой букет» из 101 белоснежной розы. — Свадьба — хороший повод начать все с начала, обрести то, что ты так давно хотела. Люк подошел ближе и протянул достаточно тяжелый букет. — Они всегда были тебе к лицу. Прекрасные белые розы… — Люк переложил букет в одну руку и прикоснулся двумя пальцами к лепестку цветка, окрасив его в красный цвет крови, так как пальцы были поцарапаны острыми шипами, — к лицу же Светлане больше шли алые розы. Келли просто застыла, смотря на Люка, и не обронила ни слова. Он вручил букет Келли, и она будто только сейчас его заметила. — Убирайся, — теряя чувство контроля, прошипела Мейсон. — Прочь! — Ты никогда не предашь Тома, — сказал он, прикоснувшись ладонью к холодному бледному лицу Келли. — Потому что мертвое сердце не изменяет, мертвое сердце не может больше любить. Люк не ждал ответа, он грустно посмотрел на красивые цветы в дрожащих руках теледивы и медленно покинул зал, попрощавшись с совершенно обалдевшей от происходящего Джанет. Когда двери на улицу отворились, Люку показалось, что выпал снег. Он сделал шаг, и на его голову и плечи посыпались лепестки белых роз. Прохожие на улице с любопытством смотрели наверх. Люк тоже поднял глаза и увидел, как из окна верхнего этажа, где находился примерочный зал, вылетали розы. Немой крик… не цветы, а крик. Он слышал его. Этот крик оглушал. Люк отвернулся и пошел своей дорогой, не замечая, как за его спиной с тихим шорохом и хрустом падают прекрасные цветы, не слышал, как аплодируют люди, как просят еще зрелища, как затворы камер издают звук, как Джанет пытается закрыть окно. Он должен спасти хотя бы одну душу. Он должен сделать все, чтобы эта свадьба не состоялась. Он порвет замкнутый круг. Сожжет все дотла, и пусть в этом пламени сгорит он сам, он давно это заслужил. Люк открыл дверь машины, водитель посмотрел на агента и спросил о дальнейшем маршруте. — На киностудию, — тихо ответил он. Том закрыл глаза и ждал, когда гример нанесет последние штрихи. Дубль за дублем он чувствовал, как усталость берет вверх. В конце концов, съемочная группа ушла на перекус, и он смог уйти в свой трейлер отдохнуть. Минуты тишины прервал короткий стук в дверь. — Не ожидал? — Здравствуй, Люк. Давно не виделись, — улыбнулся Том, скрыв неприятное ощущение беды. — Давно. Надеюсь, твой новый агент работает в полную силу? — Я доволен им, спасибо. — Разрешишь зайти? Том сделал шаг назад и позволил агенту зайти в трейлер. — Прости, что нарушил твой отдых, ты наверно очень устал? Том достал воду из маленького холодильника и сделал глоток. — Что-то случилось, Люк? Не думаю, что ты просто поболтать приехал, — пожал плечами актер. — Случилось. Твоя скорая свадьба с Келли. Том внимательно посмотрел на Виндзора. — Мы уже это решили. Не понимаю, какие у тебя могут быть вопросы по этому поводу. И ты уже не мой агент, чтоб обсуждать с кем и когда мне жениться. — Знаю. Но я должен попытаться остановить тебя. Ты еще не понимаешь, какую ошибку можешь совершить… — Стой! — угрожающе спокойно ответил Том. — Я достаточно слушал тебя и доверял, как другу. Если я и совершил ошибку, то ты сыграл в ней не последнюю роль. Я женюсь на Келли и давай закончим этот бессмысленный разговор. Прости, Люк, но ты выбрал неподходящее время для разговора. Позволь я немного отдохну перед съемками. — Келли нужен новый Деликан. Человек, который сможет заставить ее снова чувствовать, любить. Она будет смотреть на тебя, и видеть его. Она будет самозабвенно строить ваше совместное счастье и каждый раз, засыпая, шептать его имя. Она всегда будет с ним в своих мыслях, в снах, в своем сердце, ты никогда не заполнишь ее пустоту. Никогда не станешь больше, чем просто мечта о несбыточной любви. Келли не убегает от тебя, не пытается оттолкнуть, потому что ей нужна замена утраты, нужен тот, кто будет рядом, как ширма скроет ее маску безумства. Света же любит тебя и только тебя. Не все кто нас покидают, делают это от безразличия. Иногда чтобы спасти и спастись нужно отпустить. Иногда нужно отпустить, чтобы вернуться… — Нет, — уверенно ответил Том. — Когда любишь, не прогоняешь и не отпускаешь. — Порой другого выхода нет, — вздохнул Люк. — Я отпустил Энтона, чтобы не сойти с ума, не стать таким же живым мертвецом, как Келли. — Прости, но тебе все же придется уйти, — Том открыл дверь трейлера. — Хорошо. Но я хочу, чтобы ты поверил мне. Отмени свадьбу. Прошу, Том. Если не веришь мне, найди фотоальбом Келли. Это подарок Энтана. На серебристой обложке выложено из страз надпись: «Моей Келли». Там она настоящая, и там ее все потаенные желания. Лимак не ждал гостей. Он неохотно подошел к двери и открыл ее. Первое, что пришло ему в голову — быстро закрыть дверь. — Не спеши. Мне нужно поговорить. — Нам не о чем говорить, Хиддлстон! — Келли, — Том обронил единственное слово, и дверь снова отворилась. — С ней что-то случилось? — обеспокоенно спросил Гейл. — Да. Ей будет нужна твоя помощь, — сказал актер и протянул Лимаку билет на сегодняшнюю премьеру. Мужчина удивленно посмотрел на билет и выслушал Тома. После он коротко кивнул и ушел в дом. Том спустился со ступенек и набрал номер сотового телефона своей невесты.