В западне

— Привет, — он смотрел изучающе, будто не понимая, нравится ли ему то, что он видит. — Привет, еще два выхода и я свободен. Я работал на показе в Лондоне. Стас хотел посмотреть, в какой обстановке проходят мои будни на таких шоу. Открыто он не показывал ревность, но я всегда чувствовал, что его напрягает род моей деятельности, а особенно избыток смазливых мальчиков в этой сфере. И не объяснишь ведь ему, что нет никого для меня лучше и круче, чем новый нападающий «Челси», пусть и молодежного состава. Футболисты в Англии все еще оставались номером один, это как высшая каста, а он ревнует меня к андрогинным существам. Мы нашли способ совместить наши жизни. Я уговорил его переехать в Лондон. Да он и не сопротивлялся, сразу принял предложение, и мы начали искать варианты. Футбольный агент Стаса устроил сделку с наставником «Челси», узнав, что им требуется нападающий. Стас, воспользовавшись открывшимися перспективами, подписал трехлетний контракт с клубом. Я учился, работал на показах в основном в Лондоне, редко мотался в Париж и Милан, Стас же был занят построением своей футбольной карьеры. Мы начали жить вместе —  спокойно, как пара. Еще три месяца назад мы не могли о таком и мечтать. — Ты даже не представляешь, насколько красивый, — он прошептал это, поцеловав меня в губы; компания из пяти парней-моделей заинтересованно смотрела в нашу сторону. — Тебя начинают узнавать. У нас уже ходят слухи, что я встречаюсь с восходящей футбольной звездой. Ты видел, как тебя расписали в газетах? Он смотрел, будто не слыша, улыбался и снова целовал: — Хочу тебя… — Стас, костюм же… — Прости, просто это очень странно видеть тебя таким… — Каким? — С мейкапом, как тут говорят. Вкус помады и все такое. — Это не помада, а бесцветный блеск, просто для сияния. Он лишь усмехнулся. — Что, и цвет волос больше не смущает? — Нет, даже нравится. Тебе идет. — Да неужели? — я усмехнулся. — У тебя просто гормоны хлещут. — Да, от тебя. — Скорее оттого, что мы не трахались неделю. Твои тренировки сказываются на моем сексе. — Сегодня все исправим, не могу дождаться, когда уже закончится это расфуфыренное шоу. — Говорю же — два выхода и я свободен. Он снова прижал меня к стенке за вешалками, и я чуть не свалился, споткнувшись о короб с обувью, но он удержал. Костюмер, проходивший мимо, выругался на нас, но из-за его хорватского акцента, я ничего толком не разобрал. — Женя, сейчас твой выход, — позвал ассистент режиссера шоу, как обычно коверкая моё имя. — Приготовься. Мне поправили макияж и прическу, которую растрепал Стас. Кисточка визажиста прошлась по бровям, другая очертила губы. Прядь к прядке и продуманная небрежность во всем. — Три, два, одни! Пошел! Я шагнул на рубеж подиума, оставляя Стаса в компании трех двухметровых моделей женского пола, хищно пожирающих его глазами. Сучки-лошади, попытайте счастья в другом месте. Стас проводил меня взглядом, вызывающе вскинув бровь. Даже на подиуме я чувствовал, как за кулисами бьется его сердце, как он ждет меня, и даже двухметровые кобылки его не волновали. Он ревновал меня к парням, а я почему-то напрягался, когда видел рядом с ним женщин, наверное, то впечатление от его фальшивой женитьбы оставило неизгладимый след в моей душе - слишком уж органично он смотрелся в образе жениха. *** Мысли о его безнадежной любви ко мне будоражили и разрывали, я едва дождался конца показа. Мы ввалились в наш дом, в то место, где теперь были наши общие вещи, наши совместные фото. Стас и Женя перестали существовать по отдельности, теперь были только «мы» — пара из особей одного пола, одно целое, одна жизнь на двоих. Жадные губы целовали, стирая невидимый макияж с моего лица: — Сладкий, ты сладкий… — Это косметика… В спешке мы скинули обувь, руки судорожно расстегивали и стягивали одежду. По пути сбив пару стульев и вешалку, мы добрались до гостиной. — Мне в душ надо, — прошептал я, пока он пытался расстегнуть молнию на моих джинсах. — Потом… — Я сегодня сто тысяч километров намотал, мне, правда, надо… — Не надо тебе никуда, — рука проскользнула в штаны, бегло ощупала, вставший еще в такси член. Настойчивое движение заставило выгнуться ему навстречу. Стас развернул к себе спиной, руки уперлись в первый попавшийся предмет. Он стянул мои штаны ниже и, разведя ногой мои ноги, начал растягивать. — Не торопись. Движения стали мягче, а воздух из легких начал выходить резче и быстрее. — Расслабься, — рука скользнула между ног, огладила, приласкала и проникла внутрь снова, но уже немного глубже. Я задержал дыхание. Пятерня зарылась в мои белые волосы, сжала их, натянула. Он провел по плечам, прикусил кожу на шее, и в следующее мгновение я уже чувствовал, как в меня пытается проникнуть большой, нетерпеливый член. — Откройся… Возьми его… — рука между ног —  пытается меня расслабить. — Поцелуй меня, — немного нежности никогда не помешает, но Стас лишь несдержанно засосал, прикусив губы. Слишком уж сильно его завел мой вид сегодня на показе. Хочет трахнуть без прелюдий, озверел совсем. Сжимает мои бедра, надавливает сильнее, настойчивее. — Женька, расслабься… Я не могу больше… И я стараюсь изо всех сил, пытаясь принять его, и принимаю. Стас вошел до конца и замер. Обхватил меня обеими руками и, прильнув сзади, прижался всем телом. Я чувствовал стук его сердца, я знал, что его глаза сейчас закрыты. Он давал мне время привыкнуть. Ждал и любил. Погладил мои руки, упирающиеся в подлокотник дивана, а я лишь сильнее прогнулся, давая понять, что уже можно. — Хороший мой, — шепчет в самое ухо и трахает, трахает… Трахает… «Твой, уже давно только твой», — в своих мыслях я даю обещание, но только в мыслях, потому что, как говорить сейчас, я просто не знаю. Есть «сейчас», есть твои руки, твои прикосновения. Наша любовь, наш дом, постель и мир. Ты мой мир, а я — твой, и теперь это единственный возможный способ существовать. Все на своих местах. Люблю тебя, Стас…