Как эксперты в Хогвартс попали

      «Негодник! Подонок малолетний! Сволочь неблагодарная! – Оставшись наедине с сыном, Молли не старалась выбирать выражений, - Отец на работе, по твоему, света белого не видит только затем, чтобы ты тут прохлаждался? Даже Фред и Джордж – и те молодцы, учатся: ни одного прогула, ни в один год. А ты? Вот чем, скажи на милость, ты тут занят?»       «Ну да, как же, ни одного!» - подумал Рон, знающий об отношении своих старших братьев к учебе не понаслышке, и тут же схлопотал крепкую затрещину от матери, требующей от него отвечать да побыстрее. - Мама, успокойся, - торопливо ответил он, - Меня от школы направили на турнир по шахматам, я как раз с него возвращаюсь. Кстати, пятое место занял. - По каким еще шахматам? – воскликнула подозрительно миссис Уизли. - А что, они разные бывают? – Чересчур наигранно удивился Рон, за что получил от матери еще одну затрещину. - Ох, врешь ты, паршивец! – Молли, казалось, вот-вот просверлит сына взглядом насквозь. - Ну ладно, вру, - Рон, смутившись, уперся взглядом в брусчатку под ногами, - Не пятое место, восьмое, но, мам, там же половина участников – профессионалы, там и в первую десятку войти – уже достижение.       Сменив, наконец, с явной неохотой, гнев на милость, миссис Уизли отпустила Рона, строго наказав, чтоб он заранее предупреждал обо всех внешкольных мероприятиях, в которых собирается участвовать. Рон, разумеется, пообещал, что все так и будет, и уже было засобирался обратно в «Дырявый котел», чтоб через него пробраться в Лондон и дальше преспокойно добраться до Хогсмида поездом, но путь ему преградили.       Преградивший Рону путь мужчина был на голову его выше и значительно шире в плечах. Он был закутан в серо-коричневый плащ с ног до головы, а на голове его красовалась широкополая черная шляпа, тень от полей которой казалась настолько густой, что скрывала его лицо. Рон отступил на шаг назад, закрывая мать от жуткого незнакомца, но тот отодвинул его, будто спичку, подходя к Молли вплотную. - Молли, крошка, ты чего это до сих пор не на работе? – Издевательски спросил мужчина в плаще, - Клиенты, вообще-то, уже заждались. Что, остановилась на секунду с сыном поболтать, да чересчур увлеклась? - Сэр, вы, должно быть, ошиблись, моя мама не… - встрял было Рон, но был жестко перебит незнакомцем. - Молчать, щенок! – грубо ответил тот, - Ты много не знаешь о своей мамочке. Впрочем, это легко исправить. Будет ей наказание. С этиими словами, этот жуткий тип подтолкнул и Рона, и Молли в сторону Косой аллеи. Миссис Уизли, однако, идти с ним явно не собиралась. - Не втягивай моего сына в это дело, мерзавец! – воскликнула она, замахнувшись, чтоб нанести пощечину, но тот перехватил ее руку возле самого лица и больно вывернул.       Рон бросился на защиту матери, но незнакомец лишь схватил его свободной рукой за ворот мантии и впечатал в стену. - Что же ты, малыш, волшебной палочкой не воспользовался? – усмехнулся он, - Ах, ну, конечно! Несовершеннолетним - никакой магии вне Хогвартса. Кстати, забыл представиться: Саймон Клейн, работаю вместе с твоей матушкой и теперь из-за нее тоже опаздываю. Давайте-ка поспешим, пока не нажили себе еще больше проблем.       Схватив Молли и ее сына, Клейн аппарировал. Приземлились все трое на темной, узкой каменистой площадке, окруженной высокими домами, загораживающими солнце. Тусклый фонарь освещал одинокую дверь одного из этих домов, в котором, единственном из всех, пробивался яркий свет через плотно зашторенные окна. Клейн повел Молли и Рона в эту дверь. За дверью оказался длинный полутемный коридор со множеством дверей, стоящих по обе его стороны. Справа от входа, в неприметной нише, стоял еще один мрачного вида мужчина в шляпе и плаще. Клейн поприветствовал его, а затем отобрал у обоих своих спутников волшебные палочки, отдал ему и, в убийственно глухой тишине, повел их дальше по коридору. Он завел их в третью слева дверь, за которой оказалось нечто вроде театральной гримерки: Пара шкафов, стул, туалетный столик, рядом с ним высокое, до потолка, зеркало и еще одна дверь, прямо напротив входной.       Рон, едва оказавшись в комнате, тут же оказался связан по рукам и ногам: Клейн наколдовал ему «Инкарцеро», а после еще и «Силенцио», так что он не мог даже и звука издать. После этого Клейн приказал Молли готовиться. Та пыталась, было, возразить, что не может этого делать при сыне, но он ее не стал даже и слушать, подвел ее к шкафу, открыл дверцу, достал оттуда длинный стек, каким гоняют лошадей извозчики, и пригрозил отхлестать Молли как следует. Вздохнув тяжко, миссис Уизли подчинилась.       Чуть не плача, прямо на глазах у сына, стараясь не смотреть ни на него, ни на цербером стоящего у входной двери Клейна, она полностью разделась и подошла к зеркалу. Рассмотрев себя в зеркало, она достала из туалетного столика волшебную бритву и тщательно прошлась ей по ногам, в подмышках и в паху, сбривая подчистую редкие, но очень заметные на ее бледной коже короткие рыжие волоски. Последовавший затем крем из баночки без каких-либо надписей сделал кожу Молли не такой бледной, а морщины и растяжки – менее заметными. Волосы на голове Молли стянула в тугой хвост. Еще раз посмотревшись в зеркало, она снова печально вздохнула и подошла к шкафу одеваться.       Ее «рабочую униформу» составили короткий кожаный розовый корсет, открывающий грудь, с подвязками для чулок, чулки в крупную сетку, явно слишком тесные для ее пухлых ляжек, блестящие, лакированные остроносые полусапоги на высоченной платформе и смотрящаяся комично в комплекте со всем этим «поросячья» полумаска с узкими щелями для глаз, пухлыми розовыми щеками и носом-пятачком.       Молли уж было собралась к другой двери, но Клейн ее остановил. «Ты кое-что забыла, крошка.» - сказал он, достав из туалетного столика полированный деревянный конус, шириной около пяти сантиметров в основании, с торчащим из основания крючковатым поросячьим хвостиком, и тюбик со смазкой. Молли уже не скрывала слез, когда Клейн развернул ее спиной к сыну и, раздвинув слегка ее ягодицы пальцами, вогнал ей эту пробку с хвостиком, обильно смазанную, прямо в задний проход.       Лишь только после этого Молли была выпихнута в дверь, за которой тут же раздались аплодисменты, свист и пьяный хохот шумной компании из четырех-пяти человек. Клейн захлопнул дверь за ней и, не обращая на Рона совсем внимания, покинул комнату. Вскоре после этого чары, удерживающие Рона немым и связанным, рассеялись, и он рухнул на колени, громко рыдая. За дверью раздавались еле слышно голоса гостей: «На колени, свинья! Соси, давай, живее! Давай сюда свою задницу! Хрюкать не забывай!», оттуда же доносилось приглушенное хрюканье его матери.       Рон тщетно пытался открыть обе двери. Обе они были крепко заперты, и ключей не было. Его все так же душили обида и злость от того, что его мать вынуждена работать шлюхой, а вдобавок, еще и горький стыд от того дикого сексуального возбуждения, которое он испытал, наблюдая за переодевающейся матерью. В тот момент, когда Клейн, бывший, видимо, ее сутенером, воткнул Молли пробку в задницу, Рон едва не кончил на месте от простого трения возбужденного до крайности члена об ткань трусов.       Едва соображая, что творит, Рон метнулся у шкафу, открыл его и достал первое, что попалось под руку. В его руке оказались короткие шелковые панталоны, богато отделанные кружевом по краям. Неотрывно смотря на них, другой рукой Рон потянулся к ширинке брюк, торопливо расстегивая ее. В голове его прочно засела та картина: его родная мать в чулках и корсете, с голой задницей, из которой торчит основание пробки с поросячьим хвостом…       Придя в себя, наконец, после оргазма, едва не лишившего его сознания, Рон осмотрелся. В одной его руке были крепко зажаты панталоны, в другой – обмякший, наконец-то, член. По зеркалу на пол стекала сперма. Густо покраснев от стыда за содеянное, Рон принялся оттирать бордельскими панталонами с зеркала свою семенную жидкость. Мужские голоса за дверью сменились: пришли новые клиенты, покорное хрюканье его матери продолжилось, но теперь Рону было как-то все равно.