Как эксперты в Хогвартс попали

      Молли Уизли все так же сдавленно хрюкала за закрытой дверью, не переставая ублажать все новых и новых посетителей борделя. Рон по-прежнему бродил в запертой с обоих сторон раздевалке, отрешенно смотря в потолок. Он уже со скуки перерыл содержимое шкафа: все эротичное и откровенное, обтягивающее кожано-латексное, воздушно-кружевное, нежное и гладкое шелковое, виданное ранее Роном лишь в украдкой подсмотренных у своих братьев магловских порножурналах. Не остались без внимания и ящики туалетного столика, в которых, помимо косметики, обнаружилось множество секс-игрушек, которым Рон и названия-то не знал: и пробки, наподобие той, что сутенер впихнул его матери, и более похожие на мужской половой орган предметы, и хлысты, и наручники всевозможных видов, форм и расцветок. Теперь, после акта самоудовлетворения, когда возбуждение уже ушло, все увиденное не вызывало ничего, кроме брезгливого отвращения.       Внезапно дверь, ведущая в коридор, с легким скрипом отворилась и в нее торопливо вбежала, звонко стуча шпильками по паркету, худосочная, черноволосая молоденькая дамочка «тяжелой судьбы и легкого поведения», с ног до головы затянутая в облегающий латексный костюм с прорезями в паху и на груди. Не глядя на Рона, будто бы и вовсе не заметив его присутствия, она подошла к туалетному столику, достала оттуда пару влажных салфеток и приложила их себе между ног, плотно прижав к половой щели. Довольно быстро салфетки напитались кровью, она кинула их прямо на пол, достала и приложила на то же место еще две. - Вот же, блядь, козлы! – выругалась она, - Сказала же им, чтоб в одну дыру не больше одного хуя совали, а они, блядь, вдвоем полезли. Аййй, сука, как же пизда болит! - Эй, леди, полегче с выражениями! - выпалил Рон, - Вы, вообще-то, не одни здесь. - Вот я бы на тебя посмотрела, если бы тебя, скажем, в задницу выебли два здоровенных дрына одновременно! – огрызнулась она, но тут же испуганно отскочила к двери, осознав, наконец, что и вправду не одна в комнате, - Ээ! Ты кто такой вообще и как сюда попал? - Клейн привел, - коротко и равнодушно ответил Рон. - Аа, ну, ему виднее, кого куда приводить, - усмехнулась незнакомка, окинув Рона изучающим взглядом, - Слушай, а вы со свинкой Молли, случайно, не родственники? Уж очень похожи. - Это моя мать, - все так же равнодушно произнес Рон, но по щекам его снова покатились слезы. - Вот оно как… - выдохнула она, - Сочувствую, парень. Нелегко принять тот факт, что твоя мать – шлюха. Надеюсь, она все-таки сможет накопить на выкуп контракта и свалить отсюда куда подальше.       Рон молча кивнул. Незнакомка продолжила обрабатывать крвоточащую, чересчур разработанную клиентами вагину салфетками. Она сменила еще две пары, прежде чем заговорила снова. - Слушай, если у тебя водятся денежки, то я могу и облегчить твои страдания. У меня следующий клиент только через полчаса. Тебе, думаю, этого хватит. - Мне же всего четырнадцать, - удивился Рон такому неожиданному предложению. - Ой, тоже мне, проблема! – фыркнула она, - Я сама-то не сильно старше была, когда работать начала, а клиенты, бывает, и двенадцатилетние попадаются. - Да ну, не может быть. – Снова удивился он, не в силах представить в таком месте двенадцатилетнего мальчишку. - Ну, знаешь, всякое бывает: раннее половое созревание, заботливые и небедные родители… Ну, а строгостью нравов наше магическое общество и в викторианские-то времена не особо отличалось. - она произнесла все это таким тоном, будто читала лекцию о хороших манерах гостю из какой-нибудь глухой деревушки. - Может, у вас тут выпивка есть? – Робко, сильно смущаясь, спросил Рон, - Не могли бы вы лучше ее принести? Я слыхал, она тоже помогает… - Это можно! – одобрительно произнесла леди в латексе, - Гони двадцатку – и всё будет.       Рон достал из волшебного кошелька двадцать галеонов и протянул незнакомке. Та схватила деньги и покинула комнату. Рон хотел было проследовать за ней, но дверь резко захлопнулась прямо перед его носом, едва этот самый нос не прищемив, и больше не открывалась. Незнакомка в латексном костюме вскоре вернулась. В руках у нее была прозрачная стеклянная бутылка без этикеток, до краев наполненная янтарной жидкостью, и пара низеньких и широких бокалов. «Огневиски, - сказала она, - не Огденское, конечно, паленое, но качественное. Пробирает – будь здоров». Открыв бутылку, она разлила в бокалы напиток и протянула Рону один из них. - Тебя как звать-то? – спросила она, когда бокал с огневиски оказался у Рона в руках, - Так-то я, обычно, с незнакомцами не пью. - Рон. Рон Уизли, - ответил он, с легкой усмешкой. - А я – Элис. Элис Ричардс. Ну, за знакомство, что ли? – сказала она, слегка приподняв бокал. - И за здоровье моей матушки, - иронично произнес Рон, чокаясь с Элис, и затем враз опрокинул содержимое своего бокала себе в глотку.       В один миг каждая клеточка его гортани превратилась в пламенеющую горелку. Рон схватился за горло и болезненно закашлялся. Пару долгих, мучительных секунд он не мог дышать вообще. Наконец, отдышавшись, он помотал головой, отгоняя накатившую разом дурноту и занюхал алкоголь воротом мантии. - Эх ты. Предупреждала же! Впервые пьешь, что ли? – назидательно воскликнула незнакомка, осушив свой бокал в три небольших глотка, но Рон уже не слушал, он уже наливал себе следующую порцию огневиски. - Ладно, пойду я, а то клиент уже на подходе, - сказала Элис, направляясь к двери, - А ты особо не увлекайся, а то заблюешь здесь все – и потом вовек с Клейном не рассчитаешься. Ему здесь, знаешь, и хорошенькие послушные мальчики тоже нужны.       Она ушла, оставив Рона наедине с бутылкой огневиски. В этот раз он уже не надеялся, что успеет выйти вместе с ней и остался в раздевалке, теперь уже более спокойно и неторопливо попивая огневиски из бокала, в ожидании, когда же у его матери закончится «рабочий день».       Когда Молли Уизли, наконец, появилась в дверях раздевалки, Рон уже успел осушить бутылку примерно на треть. Видок у почтенной матери большого семейства был еще тот: волосы растрепались, полурасстегнутый корсет съехал набок, чулки сползли, маска болталась зацепившись резинкой за ухо, лицо, грудь и волосы были в потеках спермы, эта же тягучая белесая жидкость стекала по ее ляжкам из растраханных любовных отверстий. Рон отвернулся, не в силах на нее даже смотреть, и отпил еще огневиски из бокала. Молли, едва захлопнув за собой дверь, тут же стащила сапоги и чулки, и зашвырнула их в дальний угол. На негнущихся от усталости ногах подошла она к сыну, выхватила у него бутылку и сделала пару затяжных глотков прямо из горлышка, а затем присела рядом с сыном, уткнулась лицом ему в грудь и горько зарыдала, заливая слезами его мантию. - Мама. Мамочка. Как же так? За что? – Спросил Рон у матери, стараясь сам не разрыдаться вместе с ней. - Это… Это из-за отца вашего все! – ответила Молли сквозь слезы, - Нет, он, не плохой… совсем даже хороший… просто… увлекающийся чересчур. Настолько, что спускает на свои любимые магловские хр… изобретения почти все свое жалование, а оно ведь у него и так не ахти какое. Я, было, пыталась его вразумить: и кричала, и выбрасывала все его барахло, а толку-то… Пришлось самой искать, как пополнять семейный бюджет. Вот так и наткнулась я на Саймона. Он с нами на одном курсе учился, и даже за мной пытался ухаживать, а тут вот предложил… подработку. «Нормированный рабочий день!» - он сказал, «Почасовая оплата, плюс премиальные!» - он сказал! Не сказал только, что в этот день и за эту оплату придется всякую пьяную шваль… в его борделе… обслуживать.       Было видно, с каким трудом дается ей каждое слово, особенно, под конец монолога. Горестно всхлипывая, Молли сделала еще один глоток огневиски. Рон обнял ее, успокаивающе гладя по спине. Она чуть приподнялась, прижалась голой, измазанной в сперме грудью к груди сына и зашептала ему на ухо. - Только отцу не говори… пожалуйста… я тебя прошу. Я же все… все, что хочешь, для тебя сделаю… пожалуйста… Хочешь – вот, как эти, загни меня раком и трахни в задницу… Хочешь – в рот возьму… я же… я же падшая женщина… шлюха… дешевая блядь из борделя… Ну, что же ты… не медли, сынок… давай же…       Каким-то чудом Рон все же удержался от соблазна овладеть собственной матерью прямо здесь, на грязном паркете бордельской раздевалки. Какой-то первобытный страх сковал его разум и тело, когда мать стала домогаться до него не в фантазиях, а на деле. Он разомкнул объятия только чтобы чуть оттолкнуть ее от себя, с трудом уворачиваясь от ее жарких поцелуев. - Мама, не надо… мама, уймись… - испуганно бормотал он, стараясь вырваться из-под нее, - Я попрошу у тебя кое-что, но не это, мама. Совсем не это. - Что же? – Молли чуть поутихла, замерла, выжидательно смотря на сына и боязливо ожидая следующих его слов. - Во-первых, мама, не спрашивай, откуда у меня деньги. – попросил у матери Рон, отползая от нее на некоторое расстояние, - А, во-вторых, скажи, сколько стоит выкупить твой контракт у Клейна. - Пятьсот галеонов, - пробормотала Молли, непонимающе смотря на сына, - Но это же неподъемная сумма для нас… Не хочешь же ты сказать, что… - Это, мама, именно это, - ответил Рон, доставая и отсчитывая деньги из кошелька, складывая их в ровные стопки на полу, - здесь тысяча галеонов. Выкупи свой контракт и никогда больше, понимаешь, мама, никогда не смей заниматься проституцией!       Молли вновь разрыдалась, но теперь это были слезы радости и гордости за сына, ставшего ей таким неожиданным и желанным спасителем. «Клеееейн!» - громко выкрикнула она так, что казалось, это услышит пара кварталов вокруг борделя. Сутенер не замедлил явиться. Увидав сложенные стопками на полу галеоны, он все понял без слов. Он злобно сплюнул на пол и достал из рукава плаща волшебную палочку. «Свободна. Контракт окончен.» - произнес он сквозь зубы, указав острием палочки на миссис Уизли, и тотчас невидимые магические путы, связывающие их, засветились ярким серебристым светом и тут же потрескались и разлетелись мириадами осколков, напоминая праздничный фейерверк.       Молли торопливо вытерлась теми же влажными салфетками из туалетного столика, облегченно стянула с себя и корсет, и эту нелепую поросячью маску, переоделась в свою обычную одежду и, в обнимку с сыном, вышла из раздевалки в коридор. На выходе из борделя охранник вернул им обоим волшебные палочки. Оказавшись на все той же площадке перед входом, Молли аппарировала вместе с сыном к «Дырявому котлу», где и оставила его, а сама по каминной сети отправилась домой. Рон вышел из магического питейного заведения в магловскую часть Лондона, где, пройдя в ближайший безлюдный переулок, призвал «Ночного рыцаря», чтоб расплатиться, наконец, с долгами за проезд и вернуться поскорее в Хогвартс.