Как эксперты в Хогвартс попали

      Нагоняй от Дамблдора за предложение Гарри Поттеру допинга Люциус Малфой, действительно, получил на следующий день. Он даже не стал ничего отрицать, стоя перед хогвартским директором, с видом первокурсника, пойманного Филчем в коридоре с сигаретой. Впрочем, одной лишь нотацией директор не ограничился. Закончив ее, он спросил, поручал ли Волдеморт Малфою, вдобавок к обеспечению победы Гарри на турнире, следить за кладбищем Литтл-Хэнглтона. «Надеюсь, Люциус, ты не заметишь там ничего подозрительного» - сказал Дамблдор, получив утвердительный ответ. Люциус, без труда поняв столь явный намек, пообещал не замечать.       Слово свое Люциус сдержал. Тщательно подчищая и меняя воспоминания своим информаторам-наблюдателям, нанятым для этого дела в одном из многочисленных притонов Лютного переулка, он докладывал Волдеморту лишь о маглах, изредка посещавших кладбище, чтоб почтить память усопших родственников. Все это время оперативники ФЭС, получившие, наконец, разрешение от Рогозиной, проводили на том самом кладбище ночи напролет, готовя позиции для засады, но о них Люциус не проронил Темному Лорду ни слова.       «Дамблдор, вы же, помнится, говорили, что вам нужен не только Сам-Знаете-Кто, но и все его приспешники, что остались на свободе. Почему же теперь хотите задержать только его?» - спросила у Дамблдора Рогозина, когда тот одобрил, наконец, присутствие оперативников ФЭС в Литтл-Хэнглтоне. «Знаете, Галя, - ответил ей директор, - Что бы про меня ни писала наша пресса, но все-таки мне не чуждо милосердие. Ни к чему усугублять вину и без того виноватых. Когда Том окончательно падет, их собственная совесть, я надеюсь, станет им лучшим судом».       Галина Николаевна посмотрела недоверчиво в ответ, но Дамблдор лишь благодушно улыбался, сверкая глазами из-под очков-полумесяцев. Что он думает на самом деле, оставалось только догадываться. «Что ж, Галя, пожалуй, мне пора идти. - сказал директор, поднимаясь с кресла, - Надеюсь, эту операцию вы проведете удачно». «А я-то как надеюсь.» – задумчиво произнесла Галина Николаевна, смотря в потолок кабинета, когда Дамблдор закрыл за собой дверь.       Вскоре после ухода Дамблдора, в дверь кабинета Рогозиной снова раздался стук, едва слышный, и затем дверь очень медленно и тихо открылась, а после столь же бесшумно закрылась. В кабинет вошел профессор Снейп и спросил: «Вызывали, Галина Николаевна?». Голос «Снейпа» принадлежал капитану Котову. Рогозина, уж было расплывшаяся в мечтательной улыбке, услышав его, вновь приобрела серьезный вид, но руки ее, до того лежавшие на столе, скрылись под его толстой дубовой крышкой. «Присаживайся, Костя, - сказала капитану его начальница, - И постарайся не шевелиться.»       В такие моменты Котов жалел, что согласился сыграть Снейпа, чтобы подменить его на уроке. Больше всего это мастерское перевоплощение оценила Галина Николаевна, и с тех пор, по паре раз в день, вызывала Константина к себе в кабинет, строго запретив распространяться о цели этих вызовов. Вот и в этот раз, как и в те, она сидела за столом, с абсолютно каменным, непроницаемым видом, но из-под стола ее доносились подозрительное жужжание и хлюпающие звуки. Вновь, уже не в первый раз, через каких-то десять-пятнадцать минут, начальница ФЭС зажала себе рот ладонью и сдавленно, глухо простонала. Под столом раздался звук падения чего-то небольшого, и из-под него, прямо под равнодушный взгляд Котова, выкатился двадцатисантиметровый черный фалоимитатор, на ходу превращаясь в простую авторучку, из которой и был трансфигурирован.       Вся натура офицера и интеллигента в третьем поколении противилась этому его использованию в качестве «мальчика по вызову», но приказ командира Котов нарушить не мог, так же, как и не мог уже больше терпеть подобное с собой обращение. Покидая кабинет начальницы, Константин решил, что все же расскажет обо всем единственному, кому подобное можно вообще рассказывать.       Профессор Снейп отпустил студентов с отработок, как обычно, ворча на то, что они слишком медленно чистят котлы и заготоавливают ингредиенты для зелий, проверил последние эссе, не скупясь на гневные комментарии к многочисленным ошибкам, и уже думал отправится в свои покои на заслуженный отдых, как вдруг в дверь кабинета постучали. Северус открыл дверь. На пороге стоял капитан Котов, тревожно озирающийся по сторонам. Едва дверь открылась, опер метнулся в кабинет, едва не сбив профессора с ног, пока никто не заметил. - В чем причина столь позднего визита, капитан? – недовольно спросил Снейп у нежданного и непрошенного гостя. - Прошу простить, профессор, - ответил Котов, - но мне не с кем обсудить эту проблему, кроме вас, и сделать это лучше наедине. Без свидетелей.       С этими словами, Котов извлек из карманов мантии бутыль «Старого Огденского». Снейп удивленно присвистнул, а затем указал Константину на дверь, ведущую в его личные покои. - Без свидетелей, так без свидетелей, - сказал он, - пройдемте туда, капитан, там их точно не будет       Профессор проводил Константина в свои покои и вошел следом за ним, тщательно закрыв за собой дверь. Мужчины устроились за небольшим столиком. Профессор достал две рюмки под огневиски, Котов наполнил их. Не чокаясь, мужчины синхронно опустошили рюмки. Котов занюхал рукавом мантии. Снейп лишь брезгливо поморщился, смотря на это. - Выкладывайте, капитан. – сказал Котову Снейп. - Знаете, Северус, я даже не знаю, с чего начать, - ответил Константин, - дело-то деликатное такое… - Мне не впервой с такими работать, поверьте, - перебил Северус, - так что давайте-ка уже переходить к самой сути. - Дело в том, что наша начальница, небезызвестная вам, Галина Николаевна Рогозина, ежедневно неоднократно, - Котов скривился, произнося следующее слово после небольшой паузы, - мастурбирует. На меня… то есть, на вас… - Маст… Что?! – Северус закашлялся, от неожиданности, подавившись самим вдыхаемым воздухом. - Ну… Мастурбирует. Онанирует. Дрочит. Ублажает себя… - Котов чувствовал себя идиотом, подбирая синонимы, обозначающие этот процесс. - Я знаю, что такое мастурбация, - прервал капитана Снейп, - Значит, при этом процессе, вы изображаете перед ней мня? - Да, - Котов облегченно выдохнул, осознав, что его собеседник все правильно понял, - Все так и обстоит.       Снейп помотал головой, разгоняя невольно нахлынувшее на него видение мастурбирующей на его образ Рогозиной, налил еще по рюмочке «Огденского» и немедленно выпил. Котов последовал его примеру. - И что же вы от меня хотите? – выпив, спросил Снейп, - Чтоб я сам перед вашей начальницей… позировал? А может, мне с ней еще и переспать? - Да нет, что вы, - махнул рукой Константин, - Вы на это, знаю, не пойдете, да это и не поможет. Но, Северус, вы же зельевар. Так нет ли у вас, совершенно случайно, рецепта какого-нибудь годного отворотного зелья? - Отворотного? – переспросил профессор. - Да, отворотного, - подтвердил Котов, - чтоб эффект был по силе, как у амортенции, только совершенно обратный, чтоб она к вам стала равнодушна совсем. Как… - Как и все остальные женщины, кого я знал. - мрачно закончил за Котова Снейп, - Знаете, мне никогда не приходилось варить что-то подобное, потому что я и сам по себе, как я считал, обладаю соответствующим вашему описанию эффектом. Однако, так и быть, услуга за услугу. Вы помогли мне, я помогу вам. Зелье будет готово через сутки. Чтоб не вызывать у вашей начальницы подозрений, я сам его принесу в ваш лагерь. - Премного благодарен вам, Северус, - выдохнул Котов, наливая себе и профессору по третьей рюмке огневиски.       Распив еще по рюмочке, мужчины распрощались и Котов, стараясь не попадаться никому на глаза, покинул Хогвартс одним из тайных ходов, и пробрался в лагерь. Уже стемнело. Одиноко трещал посреди лагеря костер, привлекая на свет огня мотыльков. Из палаток доносился мерный храп спящих сотрудников ФЭС и бойцов ОМОНа. Константин зашел в «штабную» палатку, где располагались полковник Рогозина и весь офицерский состав ФЭС, и прямо на входе столкнулся нос к носу с начальницей. - О! Костя! Я как раз тебя ищу! – обрадованно воскликнула Галина Николаевна, а затем приблизилась к нему и зашептала на ухо, - Срочно переодевайся и приходи ко мне в кабинет. Ты мне нужен.       «Ладно уж, всего ничего осталось: ночь простоять, да день продержаться.» - подумал Котов, направляясь в свою каморку, похожую на одиночную тюремную камеру, только с нормальной кроватью, вместо жестких нар, под которой и прятал он парик и мантию, делавшие его, даже без маски, почти точной копией профессора Снейпа.