Как эксперты в Хогвартс попали

      Выручать Котова из столь неловкого положения профессор Снейп явился на следующий вечер во всеоружии, припрятав под мантией цветы и бутылку шампанского. С капитаном Снейп встретился уже в паре шагов от кабинета его начальницы: тот спешил на очередной «вызов». Не говоря ни слова Снейп, тревожно осмотревшись, извлек цветы и бутылку на свет. «В шампанское, значит, зелье подмешали, профессор?» - понимающе кивнул Котов, оценив профессорскую экипировку. «Да нет, капитан, на цветочки набрызгал. Оно так получше подействует.» - съязвил Снейп, после чего открыл кабинет и вошел.       Галина Николаевна, удобно расположившись в своем рабочем кресле, за широким столом, уже нервно прикусывала нижнюю губу в томительном ожидании Котова. Несколько минут назад она уже стащила с себя тесные брюки своего служебного костюма, вместе с простенькими белыми хлопковыми трусами (полковник Рогозина была женщиной практичной, и не привыкла щеголять на работе в «парадном» кружевном белье, в отличие, например, от секретарши Аллочки) и трансфигурировала снова авторучку в фалоимитатор, который держала теперь наготове, приставив его кончик ко входу в порядком уже намокшее влагалище.       Близость столь обожаемого ею профессора окончательно снесла крышу, со всеми моральными устоями строгой офицерской вдовы, и без того порядком подточенными годами одиночества. Организм женщины настойчиво затребовал недополученного за столько лет сексуального удовлетворения, заставив совершенно позабыть о работе. Ночи не проходило у Галины Николаевны без акта самоудовлетворения, во время которого она в своих фантазиях представляла профессора, грубо и властно имеющего ее во все ее любовные отверстия, которые она безо всякого стыда предоставляла ему в полное распоряжение, чего даже с мужем себе не позволяла. Ну, а когда она увидала, как мастерски в роль профессора вжился один из ее подчиненных, то без промедления, несмотря на голосившие вовсю о недопустимости подобного разум и совесть, пошла на превышение должностных полномочий. Каждую ночь после этого Галина Николаевна беззвучно ревела в подушку от осознания того, насколько она опустилась морально, но каждый день, по два-три раза, вызывала капитана Котова к себе в кабинет. Казалось, еще день-другой – и она позволит ему сделать с собой всё, что Снейп делал с ней в ее мечтах, лишь бы капитан не выходил из образа ее ожившей фантазии.       Дверь кабинета еле слышно заскрипела. В проеме показался край профессорской мантии. Рогозина крепче ухватилась за рукоять своей игрушки и чуть двинула ей по направлению к себе. Половые губы, обильно покрытые смазкой, слегка приоткрылись, пропуская кончик имитатора между собой. Но уже через миг рука Галины Николаевны разжалась, и ее игрушка упала на пол, когда женщина увидела, кто именно вошел к ней в кабинет.       Профессор Снейп, живой, настоящий, стоял на пороге кабинета, и дверь за его спиной будто бы сама по себе захлопнулась и крепко заперлась на все замки. Глядя прямо в глаза начальнице ФЭС, щеки которой наливались густым румянцем, как у девочки-подростка, которую за занятием мастурбацией застали родители, Северус подошел к ее столу и поставил на толстую дубовую крышку бутылку шампанского, а затем положил на нее и цветы. - Костя… Он рассказал тебе все? – Только и смогла выдавить из себя Галина Николаевна после нескольких мучительных секунд полнейшего ступора, когда ее мозг будто бы совсем потерял связь с окружающей действительностью. - Да, Галя. Он все мне рассказал, - Подтвердил Северус, - И вы не должны ставить это ему в вину. Вы же понимаете… - Да-да, Северус, - растерянно произнесла начальница ФЭС, - Прекрасно понимаю. Это… это же должностное преступление… злоупотребление… насилие. В Чечне бы меня за такое отправили под трибунал сразу, без разговоров!       Галина Николаевна, способная заставить плакать даже самого безжалостного убийцу, теперь сама разревелась, беззвучно всхлипывая и роняя слезы прямо на лежащие возле нее на столе цветы. Северус растерянно смотрел на плачущую начальницу ФЭС, не зная, что делать дальше. У него был план действий, конечно, но происходящее в данный момент в него явно не входило. Немалого усилия воли потребовалось Снейпу, чтоб подойти к Галине Николаевне вплотную, крепко обхватить руками за плечи, дернуть вверх и, наконец, когда их лица поравнялись, коснуться своими губами ее губ, соленых от набежавших слез.       Что дальше делать, правда, Северус не знал. Он совершенно не умел целоваться, по вполне понятным причинам. Весь его опыт с женщинами сводился к паре визитов в один из домов терпимости Лютного переулка, в бытность его еще новичком в рядах Пожирателей смерти, в сопровождении более старших и опытных товарищей. Рогозина, впрочем, прекрасно это понимала, поэтому, едва ее губ коснулись губы профессора, тут же взяла дело в свои руки. Она сама жадно и настойчиво целовала его взасос, с языком, сама избавила его от мантии и брюк. Сама залезла обеими руками в его черные, свежевыстиранные, плотно облегающие трусы, найдя в них то, что уже давно мечтала заполучить.       Размерами прибор Снейпа, как оказалось, не блистал. «У мужа, - чисто машинально отметила про себя Рогозина, - Вроде, побольше был.» Однако, размер сейчас для нее точно не имел никакого значения. Главным было то, чье именно мужское достоинство Галина Николаевна держит сейчас в руках. В ее теплых, ласковых руках член в считанные секунды окреп до состояния окаменелости, и тогда женщина встала к Северусу спиной и изящно прогнулась в пояснице, упершись тяжело вздымающейся грудью в стол. «Возьми меня, Северус.» - шепотом произнесла она.       От волнения, Северус не смог попасть ни с первого раза, ни со второго, а на третий Галина Николаевна сама ухватилась за его член и нетерпеливо впихнула его в жаждущее лоно. Вагина, с громким хлюпом от переполнившей ее любовной влаги, приняла в себя такой желанный после всех возможных его заменителей член. Галина Николаевна крепко зажала рот обеими ладонями, чтоб ее громких, похотливых стонов не услышал весь лагерь Федеральной Экспертной Службы. Движения Северуса бедрами взад-вперед были резки и размашисты. Вцепившись обеими руками в столешницу, профессор снова и снова вгонял до самого основания член в истекающее любовной влагой отверстие. Галина Николаевна подмахивала своей округлой, довольно пышной и аппетитной задницей, стараясь поскорее насадиться обратно на профессорский член каждый раз, когда тот почти полностью покидал ее влагалище, оставляя внутри лишь самый кончик головки.       И все же, чего-то Рогозиной не хватало. Оргазм все никак не приходил. Снейп то и дело сбивался с ритма, то на середине процесса, то в самый последний момент, оставляя начальницу ФЭС без самого вожделенного. Одного лишь факта того, что ее трахает тот, о ком она так долго мечтала, все-таки, Галине Николаевне было мало, чтобы кончить, и она была вынуждена это признать, но, разумеется, это ничуть не уменьшило ее желания. Прекратить сейчас было равносильно поражению, а поражений начальница ФЭС не любила. «Ложись… на стол…» - сдавленно прошептала она Снейпу, и пока тот выполнял ее просьбу, сдвинув цветы и бутылку ближе к краю стола, шагнула из спущенных на пол брюк и трусов, оставшись лишь в блестящих лаковых полусапожках на невысоком каблуке, да теплых гольфах до колен, а так же в пиджаке и блузке, под которыми не было лифчика.       В таком виде Рогозина и забралась на стол, оседлала Снейпа и с размаху опустилась прямо на его член. Теперь дело пошло намного лучше, когда Галина Николаевна смогла сама регулировать частоту и глубину «погружения». Активно скача на профессорском члене, уже через пару десятков скачков, Галина Николаевна, особенно пронзительно ахнув сквозь собственные ладони, съежилась и мелко-мелко затряслась от нахлынувшего на нее оргазма.       Потребовалось некоторое время, чтоб начальница ФЭС отдышалась и пришла в себя после такого, и только тогда она поняла: в отличие от нее, профессор Снейп еще не кончал. Мысль, как это исправить, пришла ей в голову моментально. Женщина слезла со Снейпа, член которого все так же был направлен строго в потолок, а затем, стоя на коленях, наклонилась ближе к нему и обхватила головку члена губами, а ствол – рукой.       Ублажать мужчин руками и ртом Рогозина научилась еще во время учебы в Институте колдовской медицины, куда поступила сразу же после выпуска из Колдовстворца. Довелось ей соседствовать в общежитии с парой сокурсниц, родом из Средней Азии, крайне популярных среди мужской части общаги, и вместе с тем – строго блюдущих девственность до свадьбы. Они-то и передали ей теоретические основы этого дела. Практику же Галина Николаевна проходила исключительно на собственном муже, который, впрочем, никогда не оставался неудовлетворенным.       Вспомнив, как ублажала супруга орально, Галина Николаевна крепко насадилась ртом на член Снейпа, проходя языком от головки по всей длине ствола, стараясь не задеть чувствительный орган зубами, а затем заскользила губами по члену обратно наверх. Так проделывала она раз за разом, пока Северус, наконец, не излился добротной порцией семенной жидкости в ее глотку. Рогозина была решительно настроена все проглотить, но все же упустила пару капель, стекшие ей по подбородку и капнувшие на стол.       Все это время Снейп, крепко зажмурившись, лежал на столе неподвижно, и лишь когда Рогозина слезла, наконец, со стола, последовал за ней. Профессор преобразился на глазах. От его извечной угрюмости не осталось и следа. Он был расслаблен и, казалось, впервые в жизни полностью всем доволен. Неторопливо наятнув трусы на обмякший член, профессор потянулся к бутылке. С легким хлопком, пробка вылетела под напором скопившихся в бутылке газов, и струя пенного шампанского брызнула в потолок. Рогозина спешно превратила пару карандашей в фужеры и поставила их на стол. - Скажи честно, Северус, это зелье? Отворотное? – с легкой грустью в голосе спросила она. - Нет, Галя, - ответил Снейп, - Чистейший «Дом Периньон», урожая 1964-о года. Купил с первых гонораров, специально к выпускному. Думаю, ты понимаешь, с кем я тогда мечтал его распить. Честно скажу, сперва я, и вправду, хотел в него отворотное зелье подмешать, но знаешь: всю жизнь я думал, что сам по себе действую получше любого такого. Теперь же, когда я знаю, что мне суждено погибнуть, но после смерти у меня появятся столь экзальтированные поклонницы, вроде тебя, было бы глупо упускать шанс сойтись с такой еще при жизни.       Когда бутыль опустела, Галина Николаевна легким взмахом волшебной палочки превратила рабочий стол в роскошную двуспальную кровать. На этой самой кровати профессор Снейп и очнулся ото сна ранним утром следующего дня. Он едва ощутимо поцеловал мирно дремавшую у него под боком Галину Николаевну в едва заметно розовеющую щеку, торопливо оделся и покинул кабинет, пока весь персонал Федеральной экспертной службы не проснулся и не узнал то, что пока знали только три человека: полковник Рогозина, капитан Котов и профессор Снейп.