Как эксперты в Хогвартс попали

Диагностика была закончена. Усталые преподаватели Хогвартса, обошедшие, без малого, восемьдесят человек, встали в сторонке, о чем-то перешептываясь. Наконец, из этого мини-собрания вышел Дамблдор, печально разводя руками. - Дамы и господа, вынужден признать, что я, за свою долгую жизнь, впервые ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не понимаю, что происходит. Вы, как бы это помягче сказать, не совсем живые люди. - Как так – не совсем живые? А кто же мы тогда? – изумилась такому раскладу Рогозина. - Сверхплотные душевные субстанции, - сухо ответил Снейп, - что-то вроде призраков, но намного более материальны. Нити ваших душ тянутся ввысь и теряются где-то в недрах пространственно-временного континуума. Но все вещи, что на вас и при вас, самые настоящие. - И что же это все значит? – спросить пришлось Тихонову, потому как Рогозина лишь уставилась на зельевара немигающими глазами, едва вникая в смысл всего, сказанного им. - Похоже, что если вас уничтожить, то вы вернетесь обратно. Или же, все-таки, умрете и там, и здесь. Проверять это – слишком рискованно. - Мы можем и проверить. Ваня, иди-ка сюда. – слышавший от начала до конца всё капитан Котов потянулся к пистолету. Тихонов, зажатый со всех сторон и не имеющий возможности сбежать, нервно сглотнул, обреченно смотря в глаза капитану. - Северус, мой мальчик, откуда ж тебе известно про пространственно-временной континуум? – меж тем, спросил у Снейпа Дамблдор. - Я – полукровка, знаете ли, директор, - мрачно ответил Снейп, - я из магловских идей еще и не такое знаю. Могу вам, например, про теорию струн на досуге рассказать. Ване, как ни странно, в очередной раз удалось избежать расправы. Аллочка закрыла его собой, заявив, что ей все равно, на тот свет или домой, лишь бы отсюда подальше. Обрадованный Тихонов крепко обнял секретаршу и расцеловал в обе щеки, а затем достал из карманов халата ручку блокнот и принялся что-то строчить. «Вот! – сказал он, вырвав затем из блокнота страничку и протянув ее Алле, - примерный список поломок машины времени. Отдашь нашей «махо-сёдзё», она – девочка умная, разберется. Ну, а если до завтра она на связь не выйдет – стреляйте меня тогда». На том и порешили. Рогозина от себя добавила, что ей нужен распечатанный список контрабандных артефактов. Алла и Константин вышли из палатки на поляну, а за ними потянулись и остальные. На поляне, под внимательные взгляды зрителей, Котов выстрелил, практически, в упор, прямо Алле в голову. Пуля, не оставив ни входного, ни выходного отверстий, проскочила сквозь девушку, как будто ее и не было на месте. Вскоре так и случилось: тело Аллочки медленно растворилась в воздухе, а ее одежда бесформенной кучей слетела на траву. Снейп засвидетельствовал, что душа девушки унеслась и нить, связывающая ее с этим пространственно-временным отрезком, исчезла бесследно. Рогозина предала огню оставшуюся от секретарши одежду, пресекая попытки особо ушлых коллег-мужчин спереть какой-нибудь предмет аллочкиного гардероба. Минуты через две, не больше, перед глазами волшебников край леса «поплыл», теряя очертания, на месте деревьев появилась лаборатория ФЭС, с гудящей, искрящей, но все равно работающей машиной времени. Из-за машины выскочила растрепанная, всклокоченная Амелина, держа в руках объемистую пачку бумаг. Она подбежала к Рогозиной, протянула ей документы, а затем отбежала назад, к машине. «Я не знаю, сколько эта штука еще проработает, - пояснила она, - Ваня, там из-за тебя вся Москва в панике. У нас, считай, всю контору обнаружили поутру голыми, в отключке. Здание оцепили, ввели карантин. Лисицын, бедняга, зашивается тут – он за главного остался. Всех, кого нашли, Вале в морг утащили. А тут Аллочка очнулась, поднялась и как была голая, так ко мне в лабораторию и ломанулась, пересказала, что запомнила, что ты ей там понаписал, ну и…». Говорила Амелина и дальше, но ее уже никто не слушал: голос ее становился все тише, а затем и вовсе угас, а затем и очертания лаборатории зарябили и вскоре пропали, сменившись вновь на деревья Запретного леса. - Ну что, господа офицеры, стреляемся, значит? – Котов был, как обычно, в своей манере. Майский и Круглов были согласны. Аристов, Данилов и Шустовы тоже особо не возражали. Тихонова и Холодова, вроде как, даже и не спрашивали. Последнее слово оставалось за Рогозиной. Та долго смотрела то на своих подчиненных, то на Дамблдора с МакГонагалл, то на Снейпа, все это время хранивших молчание. И именно брошенный ей взгляд прямо в глаза слизеринского декана был решающим. Один лишь его вид, хоть на самом деле Снейп был вовсе не похож на сыгравшего его во всех фильмах поттерианы Алана Рикмана, заставлял сердце грозной начальницы ФЭС биться чаще, а ее лицо – заливаться милым румянцем, тщательно скрываемом от подчиненных под плотным слоем тонального крема. «Мы остаемся!» - вынесла она решение, и, поскольку приказы командира не критикуются и не обсуждаются, остальные были вынуждены с ней согласиться. Дамблдор, внешне сохраняя абсолютное спокойствие, в душе пел, плясал и обсыпался лимонными дольками: в его плане, наконец, появились фигуры, которыми не жалко жертвовать. Раньше он планировал подставить близких Гарри Поттеру людей под авады, чтоб тот еще больше укрепился в ненависти к Пожирателям смерти и лично Лорду Волдеморту, просто потому, что больше некого. Ну, а теперь у него в распоряжении был весьма обширный отряд потенциальных жертв, которым смерть, как это ни странно, очень даже нужна. План, как бы похитрее использовать гостей в своих интрижках, Альбус решил придумать позднее, а пока – со всем возможным напускным радушием поблагодарил «мадам Рогозину» за то, что решила остаться и помочь, и Тихонова – за имеющуюся информацию. Реагировали, правда, фэсовцы на эту благодарность довольно скупо. Директор Хогвартса, списав все это на то, что гости еще не до конца освоились в новой обстановке. Уже у себя в кабинете, когда к Снейпу и МакГонагалл добавился еще и Хагрид, Дамблдор сказал: «Эти гости могут быть весьма полезны нам, но о них никто не должен знать. Официально, все они сейчас моложе на двадцать лет и находятся в России – и нам это на руку. Хагрид, проследи, чтоб никто из учеников не подходил к их лагерю, можешь попросить кентавров помочь. А ты, Северус, готовься варить оборотное зелье в промышленных масштабах. Напряги кого-нибудь из учеников поспособнее, Грейнджер, например, чтоб помогли». - А я, директор? – спросила МакГонагалл, когда и Северус, и Рубеус удалились выполнять порученные задания. - А вы, Минерва… хотите лимонную дольку? – ответил директор, пододвигая декану Гриффиндора коробочку с угощением. «Знаем мы эти ваши лимонные дольки, директор» - думала Минерва МакГонагалл, спешно покидая директорский кабинет. Не раз видала она, как от такого угощения собеседники директора становились ну очень уж разговорчивыми, а то и просто застывали на месте, позволяя Дамблдору свободно копаться в своих головах. И что такого директор хотел подсмотреть в голове у Минервы, та предпочла не выяснять.