Как эксперты в Хогвартс попали

О том, что Галина Николаевна Рогозина, офицерская вдова, доктор наук, полковник, начальница ФЭС и просто суровая женщина втихаря по ночам читает «Гарри Поттера», фанатеет от профессора Снейпа и пишет про него фанфики с рейтингом не меньше, чем NC-17 знает еще меньше людей, чем о том, что в ФЭС работают волшебники. По крайней мере, сама Галина Николаевна думает, что только она и знает. На самом же деле, конечно, этот ее «маленький» секрет, раскрытый как-то раз случайно Тихоновым, уже давно стал достоянием всего более-менее компетентного личного состава Федеральной экспертной службы. Однако все старательно делают вид, что не знают. И все то время, что кукуют фэсовцы в палатках, в хогвартских окрестностях, ночных приглушенных стонов из кабинета Рогозиной, служившего ей еще и спальней, тоже стараются не замечать. А что еще прикажете делать совсем еще не старой даже по магловским меркам женщине, когда из всего мужского окружения, собственно, женщину в ней видят только майоры Круглов и Майский, но первому за рамки служебных отношений не позволяет выбраться субординация, а второй предпочитает девушек значительно моложе. Ну, а теперь, когда объект обожания предстал перед ней вживую, ее фантазия и вовсе разыгралась. На многолетнюю, со школьной еще поры, любовь Снейпа к Лили Эванс, матери Гарри Поттера, Галина Николаевна клала то, чего у нее не было, но что, пусть и ненастоящее, она успешно трансфигурировала из любых подручных предметов. А еще Снейп представлялся ей единственным, кому она может доверять, из всех хогвартских педагогов, и кому может поручить операции в стенах школы. Словом, она хотела использовать профессора не только как мужчину, но и как двойного (или уже тройного) агента, потому как ему все равно уже не привыкать. Кроме того, Северус прекрасно владел русским языком. Тихонов был отправлен вслед за Кругловым, Рогозина и Снейп остались наедине. Галина Николаевна встала из-за стола, обошла его и встала прямо перед профессором. - Профессор Снейп, зачем это вам? – спросила она. - Что – зачем? – ответил Снейп вопросом на вопрос. - Зачем пришли? Зачем рассказали про Дамблдора? - Знаете, мадам Рогозина… - Профессор, для вас я - просто Галя, - от ощущения близости Снейпа, Галина Николаевна готова была вот-вот растаять. - Так вот, Галя, - спокойно продолжил Северус, - Вы и вся ваша эта служба – люди, совершенно не заинтересованные в том, что у нас тут происходит, и оттого – полностью независимые. Дамблдор, Волдеморт, Министерство магии, отдельные особо наглые аристократы – все это не довлеет над вами. Поэтому, я считаю, вам можно доверять. - Что ж, Северус, – Рогозина тоже решила называть профессора по имени, - пожалуй, вы правы. Не скрою, вы мне глубоко симпатичны и кажетесь наиболее адекватным персонажем во всей этой истории, поэтому, смею надеяться, я тоже могу вам полностью доверять. - Конечно, можете, - с некоторой ноткой сарказма ответил Снейп, - как и Дамблдор, как и Сами-знаете-кто. Они тоже мне доверяют. Впрочем, в отличие от этих двоих, вас я сдавать не намерен. - Спасибо, Северус, - Рогозина как бы невзначай обхватила рукой ладонь Снейпа, - Пожалуйста, прошу вас, примите это в благодарность. Она приблизилась вплотную, попыталась оставить на губах обожаемого ею профессора столь желанный поцелуй, но Северус отступил и отвернулся. - Право же… Галя, не стоит благодарности, – ответил он, - Тем более, такой. Вы отправитесь потом к себе, в свое время, а я останусь здесь. Мое сердце, поверьте, и без вас уже разбито достаточно. Он развернулся и отправился к выходу. Дверь кабинета Рогозиной беззвучно отворилась, а затем закрылась за его спиной. Галина Николаевна, с полными слез глазами, лишь взглядом проводила его. Похоже, сегодня ей снова придется трансфигурировать для ночных утех то, чего у нее нет. Майский и Круглов на этот раз ОМОН с собой не брали. Успешно аппарировав в Литтл-Хэнглтон, они направились к холму, где стояла полуразрушенная лачуга семьи Гонт. Николай выставил вперед волшебную палочку, проверяя местность на наличие охранных чар. Пока что все было чисто, не считая антиаппарационного барьера вокруг ветхого жилища: видать, какая-никакая магия здесь еще оставалась. Около дверного проема валялась поеденная жучками дверь, со следами частенько кидаемых в нее Морфином ножей. Внутри слышался какой-то странный шорох. Опера, как можно более бесшумно, проникли в заброшенное помещение. Около очага, тускло освещенная пробивающейся сквозь множество щелей в потолке луной, копошилась непонятная фигура, с ног до головы закутанная в черный плащ. - Стоять! Руки вверх! Кто такой? Чего тут делаем? – тихо произнес Круглов, подойдя вплотную к незнакомцу, направив палочку прямо на него. Чуть позади Майский держал наизготовку пистолет. - Ай-яй-яй, - подозрительно знакомый старческий голос донесся из-под плаща, - нехорошо так поступать, господа полицейские. Неизвестный резко развернулся, рукава мантии взметнулись ввысь, и с обеих рук в оперов ринулись оглушающие лучи, сбивая их с ног. Фигура в плаще бросилась прочь из бывшего жилища Гонтов. Опера оправились и пустились вдогонку. Незнакомец бежал по склону холма, приближаясь к границе барьера, за которым мог спокойно аппарировать в неизвестном направлении. Майский выстрелил предупредительно вверх. Незнакомец развернулся, отправив навстречу преследователям еще один «ступефай». Красный луч пролетел в сантиметре от Круглова. Николай был точнее. «Экспульсо» из его палочки ударило в землю, рядом с убегающим. Взрывной волной человек в плаще был отброшен вперед, он упал и распластался по земле. До антиаппарационного барьера оставалась всего пара шагов. Майский торопливо оседлал лежащего на земле неизвестного, профессионально заломив ему руки за спиной. Круглов присел перед незнакомцем, откинул капюшон с его головы и обмер: перед ним был никто иной как директор Хогвартса, Альбус Дамблдор.