Как эксперты в Хогвартс попали

Оперативники ФЭС, когда поняли, кого поймали, привели Дамблдора в сидячее положение, отряхнули мантию, повытаскивали изо рта набившуюся туда землю и траву. Директор молча отплевывался, затравленно смотря то на одного майора, то на другого. Извечных очков-полумесяцев на нем не было. Круглов, заметив это, осмотрелся, пошарил руками немного в траве, нашел слетевшие с хогвартского директора очки, слегка погнутые, выправил их «репаро» и надел обратно на Дамблдора. А затем спросил: «Что ж это вы, Альбус, от нас бегаете-то? Вроде, такой солидный, серьезный волшебник, а ведете себя, как мальчишка, которого в саду за кражей яблок поймали». - Я бы по-другому спросил, уважаемые, - внезапно по-русски ответил Дамблдор, - с чего это за мной бегаете ВЫ? - Работа у нас такая, - огрызнулся Майский, - и что, вы, в этом вашем Хогвартсе, все поголовно русский знаете, что ли? - А что тут такого? Мы же волшебники, - хитро улыбнулся Альбус, - хотя, на самом деле, русский знаем только я, Минерва и Северус. - Ладно, с темы-то не съезжайте, - Круглов вернул разговор в прежнее русло, - чего побежали-то? - Испугался, не поверите, - хмыкнул Дамблдор, - я тут, знаете ли, ради общего блага стараюсь, и вдруг – вы двое. Сзади. С палками, с пушками. Что бы вы, например, на моем месте сделали? - А-а, – протянул Майский, - А вы у нас, значит, сзади не любите. Сверху быть любите, да? О сексуальной ориентации директора и об его сложных и неоднозначных отношениях с Гриндевальдом, благодаря все тому же Тихонову, фэсовские опера знали. Дамблдор, правда, и бровью не повел, потому как и не такую похабщину о себе слышал. - Не ваше дело, майор, - сухо ответил он, - Как, кстати, и то, что я здесь делаю. - Ну, почему же, не наше. Очень даже наше, - проникновенно сказал Круглов, - Мы вам тут, между прочим, жизнь спасаем. - От чего это, позвольте спросить? – проворчал Альбус. - От того, что вы здесь ищете, - ответил Круглов, - Перстень фамильный, Гонтовский, с воскрешающим камушком. Один из Волдемортовых крестражей. - Все-то вы знаете, - вздохнул Дамблдор, - Но из-за вашего вмешательства, так я его и не нашел. - Найдем, директор, найдем, - поспешил успокоить Николай, - вот только без нас вы бы его нашли, надели - и без руки остались. - А потом и без всего остального, - продолжил Майский, - и придется вас кому-то заавадить, чтоб не мучились. Директор заметно погрустнел, хмыкнул что-то неразборчивое про всезнающих фэсовцев, и про сгубившую фраера жадность. Затем встал и, уже не задерживаемый никем, побрел обратно к лачуге Гонтов. Опера последовали за ним и вошли в развалины первыми, они же и добыли перстень из тайника, а затем упаковали в пакетик для улик. - С вас, директор, Гриффиндорский меч, - объявил Круглов, - Им можно и из колечка заразу извлечь, и само его целым оставить. - Можно, конечно, еще адским пламенем его подпалить, - дополнил Майский, - Но тогда оно совсем в негодность придет. - А, ну, это легко, - ответил Дамблдор и призвал своего верного феникса. Тот мгновенно явился, держа в клюве распределяющую шляпу, из которой и был вынут сверкающий ядовито-зеленым блеском в тусклом лунном свете клинок. - Чего уж тянуть, давайте, прямо здесь его и раскрестражим, - пояснил Дамблдор. - Странно, что вы с помощью феникса от нас не сбежали, - резонно заметил Николай, - это бы у вас точно получилось. - Эх, молодой человек, старость – не радость. Склероз, знаете ли, подкатывает, - печально вздохнул директор. Директор занес меч над уложенным на шершавую, гнилую доску перстнем и начал медленно опускать его, острием вниз, прямо в центр отверстия для пальца. Перстень внезапно задымился. В дыму показалось жуткое лицо, не то человеческое, не то змеиное. «Убей! Убей их! – грозно шипело оно, - Они чужие. Они мешают». Дамблдор зажмурился, пытаясь сосредоточиться. Заключенное в кольце существо не унималось: «Ты – величайший светлый маг столетия. Они – тень на твоей славе. Их помощь – позор для тебя. Убей их!» - Заткните… мне уши… - простонал Дамблдор. Его руки застыли, крепко сжимающие рукоять меча, на месте, острие покачивалось в сантиметре от перстня. Майский крепко стиснул в ладонях уши Альбуса, но голос все равно продолжил звучать у него в голове: «Не тронь! Не смей! Оно – моё! Моя прелес-с-сть! Моя!». Дамблдор все так же медлил. Круглов подошел и с силой опустил его руки вниз. Меч вошел в доску под кольцом, разломив ее надвое. Дым рассеялся и в тот же миг страшный взрыв раздался на его месте. Дамблдор, Круглов и Майский отлетели в стену, рухнувшую от взрывной волны, обломки ветхой крыши посыпались на них сверху. Когда первым очнулся Дамблдор, над Литтл-Хэнглтоном, как и над всей Англией, уже стояло в зените полуденное солнце, необычайно яркое для этого времени года. Старый волшебник извлек из-под завалов двух сотрудников ФЭС, слегка помятых упавшими на них камнями, но живых. - Прекрасно поработали, мальчики, - усмехнулся он, - теперь можете отдохнуть. А помнить подробности работы вам вовсе необязательно. И, направив на них свою верную Бузинную палочку, без тени жалости произнес: «Обливиэйт».