Охотник на демонов и Вампир.

Глава 7. Снежная дева, немного правды, капелька работы и чуть-чуть самосовершенствования.

*Где-то далеко от предыдущих действий*

      В тёмном кабинете находилось трое. Один, одетый в рясу священника, сидел за столом. Лицо его было скрыто мглой, что чернее ночи, а под его одеждой были цепи, что сдерживали силу падшего бога. Перед его столом стояла женатая пара. Женщина была обворожительна: ростом всего в полтора-метр шестьдесят; глаза цвета шоколада с вкраплениями зёрен граната; русые волосы в половину её роста, отдающие на свету одним из оттенков алого. Но вся эта красота не могла затмить одного… Ауру ужасающей силы, что не могла вырваться из этого кабинета, не смотря на всю её мощь.       Её супруг, напротив, был мертвецки спокоен. За все их годы совместной жизни, начиная с того дня, когда он спас одну попавшую в неприятности девушку, у охотника выработался некий иммунитет к воздействию женщины. С каким-то философским взглядом в мутных зелёных глазах, он ожидал развязки сего действия. А она стремительно приближалась. — Микогамиии, — жутким тихим голосом произнесла русоволосая, — мой с Кодзи сын приехал сюда постигнуть своё наследие, а никак не разбираться со всяким сбродом и халтурить на уроках! А ты даже не рассказал правду о его происхождении! Да я тебя!.. — Ангелина, успокойся, — со вздохом попросил директор Академии Ёкай. Нрав подобных женщин он научился терпеть ещё со времён молодости одной очень сильной… особы, чья дочь сейчас в номере отеля ухаживала за сыном названой сестры этой особы. И хорошо, что дочь не пошла характером в мать, по крайней мере, внешняя её ипостась — демонессу S ранга с таким характером Академия бы не пережила. — Я не собирался и не собираюсь обучать твоего сына наследию твоего вида. Если ты хочешь, чтобы вновь в вашем роде появилось оружие массового поражения в лице твоего сына, то воспитывай его сама. Но Собрание… — Да чхала я на ваше собрание! Я отправила его сюда, чтобы он нашёл свой путь, а не повторил путь брата. Но ты, мерзкая личность, не дал ему даже понять, что нужно куда-то двигаться! А это ваше Собрание Слабаков пусть только попробует что-то сделать — от них останется только память. Только попробуй не прислушаться к моим словам — и та ваша битва тройкой с одним вампиром покажется детской разборкой! Ты понял?!       Совет Ёкаев… больная тема для многих сильных и/или влиятельных существ. Они не были консервативными, нет, но они боялись всех, кто сильнее их. Почему? Да самый сильный в Совете, их глава, имел лишь АА+ ранг… — Эх… Хорошо. Я поговорю с ним. Но вашу историю я раскрывать не буду и вообще буду его игнорировать. Довольна? — Только попробуй как-нибудь ему навредить. Последствия ты должен себе представить.       И через червоточину, с помощью которой они сюда и добрались, пара исчезла. А оставшийся в комнате вздохнул и, достав бутылку девяностоградусной спиртосодержащей жидкости, скинул СМС-ку с просьбой своему подчинённому (ибо лично лень объяснять, но тсс) *Три дня после битвы на поле Куликовом… Бородинском… Подсолнуховом. Отель. Номер Ёкаев*

*POVЦукуне*

      Пробуждение было… болезненным. Каждая клеточка моего тела взрывалась болью, голова гудела от сильнейшей мигрени, как будто я опять снова напился вместе с братом и деревенскими парнями и девушками (конец общего образования — 9 классов, грех не выпить). Только это не похмелье, и нет отца или мамы, которые после лекции дали бы что-нибудь, что избавило бы от боли. Минут десять, субъективно, я воздействовал маной на голову, чтобы боль прошла. После этого пришли воспоминания о ночи.       Та ведьма… Она что-то говорила о моём виде. Одни загадки. Почему родители не могли рассказать об этом ещё в детстве? С какого я должен сам всё это узнавать? Имея силу, необходимо её совершенствовать. Если бы я тренировал её с детства, то подобные проблемы решались проще. А я даже не знаю, что за сила у меня! Но ладно, хватит разводить демагогию. Нужно выяснить насчёт остальных.       Впрочем, много времени не потребовалось. После попытки подняться, замечу, неудачной попытки, в комнату зашла Юкари. Но спустя мгновенье я пожалел об этом, так как от крика «Цукуне очнулся!» голова разболелась снова. — Юкари, тише, — еле смог прохрипеть я. А чуть позже таким же хриплым голосом добавил, — можешь принести воды? — Конечно, сейчас, — заботливая девочка скрылась за дверью, а я просто уронил приподнятую голову на футон.       Краем глаза посмотрел в окно — часов одиннадцать утра, солнце близится к зениту. Спустя полминуты в комнату вошла Юкари со стаканом воды и Мока с волнующимся выражением лица. Но, скорее всего, ведьмочка рассказала о моём состоянии, так что вампирша не стала повышать голос, однако даже по тихому голосу можно было понять, что она сильно волнуется: — Цукуне, ты как? Юкари сказала, что тебе всё ещё плохо. Тогда на поле… что с тобой случилось? Ты сильно изменился, даже твой запах стал другим. Я сильно волновалась, думала, что ты очень пострадал. Ты не приходил в себя целый день, а перевозить в Академию тебя побоялись… — дальше я слушать побоялся, но, не смотря на некий дискомфорт от её быстрой речи, мне было приятно, что обо мне беспокоятся. Родители, особенно отец, ставили планки, которые я должен был преодолеть. Они во мне не сомневались и не беспокоились за меня, а брат восхищался мной и был мне соперником, но никогда ни он, ни родители не переживали так. Это для меня было ново и необычно, но отдавалось теплом в душе. — Мока, успокойся, — перебил я её, — мне всё ещё немного плохо, но я уже иду на поправку и, надеюсь, к вечеру полностью буду здоров. Лучше принеси мне немного еды — похоже, восстановление затребовало много ресурсов от организма.       Мока затихла всё с тем же беспокойством в глазах, но всё-таки выполнила мою просьбу. Через полчаса я сытый и немного довольный начал выспрашивать девушек: — Ну, барышни, рассказывайте, что случилось, пока я был в отключке. И где Куруму с Эйкой и Руби? — Как Мока и сказала, — начала рассказывать Юкари, — ты провалялся три дня. За это время мы вместе с теми девушками, которых ты спас, смогли остановить стройку на том поле. Они, девушки, оказались дочками каких-то богачей. Да и мы с Руби пропагандировали отказ от стройки среди людей. И это тоже оказало влияние на чиновников. Сейчас девочки пошли в магазин за продуктами. Руби, в благодарность за спасение поля, решила оплачивать наши покупки, пока мы не уедем в Академию. — И вы решили за её счёт скупить полгорода? — решил я поддеть девочку. — Да как ты мог о таком подумать? Мы всего лишь покупаем еду и немного лекарств для тебя. А ты решил, что мы решили за счёт Руби скупить всё, что сможем?! Да как ты?!. — Успокойся, я всего лишь пошутил, — я решил не обострять конфликт, ведь Юкари всего лишь маленькая наивная девочка, пусть ведьма. Так и хочется затискать.       Но мои мысли прервал хлопок двери (гостиница, как потом оказалось, была европейского типа, то есть с привычными мне дверьми, но наш номер был специально для японцев (ибо дешевле) — с футонами). Насколько я понимаю, это были оставшиеся девушки — ибо больше некому. И ведьмочка, не долго думая, позвала девушек сюда: — Куруму, Эйка, Руби, Цукуне очнулся! — Не прошло и пяти секунд, как девушки оказались здесь, а гиперактивная суккуба залезла не меня с криком: «Цукуне!». Из-за её тела («очень красивого тела», — в очередной раз замечаю краем сознания») вновь заболели многочисленные гематомы по всему телу. Моё искривленное выражение лица правильно поняла сирена, что отдёрнула Куроно: — Слезь с него, не видишь, что Цукуне больно!       После её слов тяжесть девичьего тела исчезла, а синеволосая с поклоном просила у меня прощения, а я не видел причин не принять её искренние извинения. После начались расспросы о моём состоянии от всех присутствующих. После уверований: «Завтра буду как огурчик», стала извинятся уже старшая ведьма: — Цукуне, прости меня. Из-за моих действий вам пришлось сразиться с оба-уэ, в результате которых ты пострадал. Прошу прощения и за себя, и за неё, — и низкий поклон от неё. Мне даже интересно стало, как та старая ведьма воспитала такую приёмную внучку. Впрочем, сейчас надо её успокоить, а то ещё расплачется: — Руби, ты ни в чём не виновата. В том, что мы бросились за тобой, нет твоей вины — иначе какие мы с тобой друзья. А в том, что я пострадал, виноваты только я и ведьма, но никак не ты. Так что не нужно тут разводить ненужные извинения, уж прости за тавтологию. Это я должен извинятся, раз лишил тебя той, кто о тебе заботился. — Она сама виновата, вы пришли с мирными намерениями, а она первой напала. Хотя, я не знаю, как мне дальше быть. Дом-то разрушился: чары исчезли после смерти оба-уэ… — она погрустнела после этих слов. А у меня появилась идея, что можно сделать. — А давай к нам в Академию? В персонал или в ученики — как получиться, вдруг директор расщедрится? — Я… я… не знаю. Можно попробовать. — Ура! Руби поедет с нами! — ведьма младшая бросилась на ведьму старшую. Вскрик девочки, на этот раз, уже не принёс дискомфорта — голова перестала болеть. Из-за её действий у всех на лице появились улыбки. Ходячий источник кавая, не иначе. — Так, — вмешалась Эйка, — наверное, нам сейчас лучше уйти, а Цукуне поспать и восстановить свои силы. Так что давайте уйдём отсюда, — и начала всех выталкивать из комнаты, — Цукуне, выспись, а мы заглянем, как проснёшься. Приятных снов.       И последней скрылась за дверью. Восхищаюсь я этой сиреной — она психологически взрослее всех остальных и гораздо больше понимает — сказывается особенность её взросления. И я её понимаю: ей приходилось контролировать свой голос, чтобы случайно не навредить, а контролируя себя и свои действия с детства, разумный невольно взрослеет. Хотя, у Моки её Альтер-эго тоже, скорее всего, достаточно взрослая. Да и про Руби пока судить рано.       За подобными размышлениями я провёл около получаса, но сон так и не пришёл. И их прервал аккуратный стук в дверь с мягким баритоном: — Можно войти? — Конечно.       В дверь вошёл Перевозчик, кого я совсем не ожидал увидеть. Он взял из угла стул и сел на него. После начал говорить о том, что я совсем от него не ожидал услышать: — Ты должно быть удивлён, что я пришёл сюда. Хотя, должен сказать, пришёл я сюда по воле директора, потому что рассказывать оружию массового поражения об его сущности мне совсем не хочется. Поэтому не перебивай меня, пока я тебе буду рассказывать.       Рассказ начнётся с давних времён, когда первые ёкаи только появлялись. Тебе же известно о двух «городах порока» Содоме и Гоморре? По Библии было так: «пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и [все] произрастания земли», — процитировал водитель автобуса одно из священных писаний христиан. — Но всё было не так. Эти два города были уничтожены в ритуале европейской нечисти. Ритуале увеличения силы. Но выжил только один… Он выжил и стал сильнее всех живущих на тот момент существ, да и сейчас считается сильнейшим за всю историю. По твоим глазам вижу, ты понял, о ком я. Да, я о нём, о сильнейшем вампире, прародителе вампиров — шинсоАлукарде.        Но промотаем тысячелетие с копейками, на тот момент уже зародились вампирские кланы и распределились по всему миру. Все название вампиров, как ты, возможно, знаешь, связанны с кровью: Бладборн, Бладблейд, Бладбёрд и тому подобное. На данный момент осталось всего пяток кланов. Однако за всё вампирскую историю два клана выделялись на фоне остальных. Один из них — Бладривер — клан матери твоей вампирши. Он состоял всего из небольшой группки вампиров, во главе с шинсоАкасиейБладривер — матери Моки и, что важнее, приёмной дочери его — Алукарда. Однако, сейчас из всех представителей клана выжила только Мока, остальных её отец, ШузенИсса, защищать не стал.       Впрочем, сейчас важен другой клан. Единственный в своей особенности клан — Бладоушен. Этот клан пошёл по отличному от других пути — его представители стали пить кровь своих собратьев. Сами себя они стали называть дампирами — на тот момент полукровокполулюдей-полувампиров не существовало как вид. Благодаря крови собратьев их силы вышли на новый уровень — двое сильнейших из них вместе смогли сравниться с самим шинсо, после этого их стали бояться. Однако дочь этих двоих смогла подружиться с молодой тогда Акасией. И именно она помогла спастись ей во время полного уничтожения этого клана. И именно химе и последняя из своего клана стала твоей матерью — Ангелина Бладоушен. Воспитанная Алукардом, она смогла сравниться со своими родителями — твоими бабушкой и дедушкой.       Но через некоторое время в Алукарде стали появляться безумные идеи, заключавшиеся в уничтожении либо подчинении всех людей. Но на тот момент люди уже могли составить конкуренцию нам, Ёкаям. В тот момент люди уже подчинили себе электричество, и произошли кровавые войны, прозванные Наполеоновскими. И тогда трое сильнейших Ёкаев Японии, в чьём числе была и мать Моки, запечатали Алукарда, но уничтожить его они были не в силах. После этого твоя мать уехала в путешествие по миру, в коем и скрылась от всех ёкаев. Как недавно выяснилось, она осела в Российской Империи, которая вскоре стала страной с названием ЮэСэСэР, и через полвека века она встретила того, с кем решила провести всю свою жизнь — твоего отца, чей клан охотников на аякаси переметнулся в тогда ещё империю во время войны с Японией. И спустя довольно долгое время родился смесок двух могущественных, но таких разных кланов — ты.       Но я немного увлёкся. Чтобы стать истинным дампиром, недостаточно просто выпить кровь собрата, а нужно провести ритуал. А для уже рождённых такими нужно кровь достаточно сильного вампира и после этого выложиться в полную силу, при этом балансируя на грани жизни и смерти. Что ты и сделал пару дней назад. Ещё остались вопросы? — А почему родители не рассказали мне это? — Это ты у них спрашивай, хех. Я к чужим тараканам не лезу. А Микогами не захотел давать знания оружию массового поражения, потому что четверо рядовых членов вашего клана смогли бы убить его даже без потерь. А он ёкай SSS ранга, так что делай выводы. — Понятно. И тогда ещё один вопрос: каким образом я могу развить свою силу? — Тебе необходимо регулярно пить кровь сильного вампира, а также часто выкладываться так, чтобы сил не оставалось. А прародители твоего клана ещё постарались и привили каждому его члену генетическую память, так что даже если останется единственный ребёнок клана, то он сохранит все секреты клана даже без учителей. И поэтому ваш клан пытались уничтожить полностью, но Алкуард сильно привязался к твоей матери, а после его запечатывания её не смогли найти или боялись клана твоего отца. — Понятно… Спасибо за всё. — Надеюсь, ты не забудешь старого слабого меня, когда войдёшь в полную силу… если тебе дадут в неё войти, хех.       И он исчез. Я даже не понял, как он это сделал. Впрочем, это сейчас не важно, мне подбросили достаточно пищи для размышлений, чтобы не задумываться о подобном. Из-за впечатлений от рассказа я и не заметил, как уснул.       Сон был странный. Мне снился… я, отрабатывающий разные неизвестные приёмы и выполняющий какие-то действия. Только когда я проснулся, ко мне пришло осознание того, что я-из-сна — это та самая генетическая память, про которую рассказывал Перевозчик. По внутренним ощущениям и взгляду в окно, я понял, что сейчас ранее утро — часов семь-восемь утра. Я решил повторить разминку из сна, которая, как я понял, была как раз утренней.       Доделав разминку, я понял, что меня тревожило вчера после рассказа. Мока! Только она была сильным вампиром поблизости, но она пила мою кровь! И у меня появился вопрос: а не станет ли она истинным дампиром? Я же уже такой, а не простой вампир, а она, наоборот, простой вампир, что пьёт мою кровь. Нужно будет расспросить на эту тему перевозчика. Срочно. И тут в дверь постучали и послышался голос Моки. Легка на помине. Но сейчас как раз она нужна. — Мока, заходи и дверь закрой. Есть серьёзный разговор.       Мока сделала то, что я попросил. Я вздохнул и начал непростой разговор: — В общем, Мока. Тогда, на поле, я смог открыть в себе силы, о которых догадывался, но не знал. Это наследие моей матери. А она, как оказалась, была из древнего клана Ёкаев. Так вот, ты слышала что-нибудь об истинных дампирах, а не о тех, кого называют таковыми? — Что-то отец о них рассказывал, но я, увы, плохо помню свою детство, извини… — Мока немного погрустнела. — Ничего страшного, — я ободряюще ей улыбнулся, — истинными дампирами называют тех вампиров, которые благодаря одному ритуалу и крови других вампиров стали сильнее, но при этом полностью перешли на вампирскую кровь. — Правда? Так ты истинный дампир? Постой я же пила твою кровь, так я тоже… — запаниковала девушка. Такой она кажется ещё милее… Стоп, не о том думаю, надо её успокоить. — Мока, не волнуйся, ты не станешь такой, как я. Для этого нужно провести один ритуал (я надеюсь), — начал я успокаивать её, да и, откровенно говоря, себя тоже. — Но не в этом дело. Чтобы не умереть, мне нужно, как и тебе, пить кровь, но не человеческую или какую-то другую, а именно вампирскую. Поэтому я вынужден попросить тебя поделиться твоей кровью, пожалуйста. — Если это действительно безопасно и так тебе нужно, то я поделюсь с тобой своей кровью, только… — Не бойся, ты также сможешь пить мою кровь, а после этого будем пить воду и ничего серьёзного не должно случиться. — Хорошо, тогда… Можно? — спрашивая, она выглядела так мило, что я невольно улыбнулся, отвечая: — Конечно, а потом я… — но она уже присосалась к моей шеи. Я же расслабился и стал получать удовольствие (когда вампир пьёт кровь жертвы, то если она не сопротивляется и думает о хорошем, то действительно получает удовольствие, а не то, что вы подумали, пошляки!). Через минуту довольная вампирша отстранилась и довольно замерла, чем я не преминул воспользоваться. Она удивлённо вздохнула, но не стала отстраняться. Когда мы закончили обмен, хихи, кровью, то она вспомнила, зачем пришла: — Меня попросили передать, что завтрак будет через десять минут… — От которых осталось три от силы, — закончил я за неё мысль.– Я в душ. А ты пока иди на кухню. Буду через две минуты.       Мока отправилась в обитель еды, я же в обитель чистоты. После быстрого тёплого душаи я добрался туда, где кормят. Там уже были все, а еду уже наложили всем, однако места за столом не хватило, так что некоторые собрались принимать пищу стоя. Мне же хотели посадить, но я отбрехался, посадив вместо себя Эйку. После еды я первым начал разговор: — Так, когда все насытились, можно и поговорить, — и сделал небольшой глоток чая. Некоторые повторили мой жест. — Едем все, если кое-кто не передумал, — взгляд на Руби, та же уверенно кивает. Что ж, на одну проблему меньше. Всё-таки Руби не слабая ведьма, да и я всё же виноват в том, что случилось. — Тогда все собирайтесь: быстрее соберёмся — быстрее уедем. На сборы час, попытайтесь успеть за это время. Рысью марш!       Девушки отправились в свою комнату, я же стал убирать следы пиршества, не смотря на настойчивые уговоры некоторых (не будем тыкать пальцем во всяких сирен и ведьм).       За час успели собраться все, так что задерживаться, чего я боялся, не пришлось. Сдав ключи и выйдя на улицу, я не удивился, увидев знакомый жёлтый автобус. Перевозчик даже не стал ничего говорить про зашедшую с нами Руби, лишь усмехнулся. Спустя некоторое время девушки уснули, лишь Руби и Юкари про что-то беседовали, а я решил переговорить с Перевозчиком на одну волнующую меня тему: — А что может случиться с Мокой от моей крови. Может ли она превратиться в истинногодампира? — Я смотрю, ты сильно волнуешься об этом. Извини, но здесь я тебя разочарую: я не знаток таких тонкостей вашего вида. Ты должен переговорить на эту тему со своей матерью, более неё никто не знает об истинныхдампирах.       Разочарованный я отправился к своему месту — по центру в самом конце, между Куруму и Мокой. Так мы и доехали. После прибытия Перевозчик отправился с нами, так как, как он выразился: «мне нужно лично сопроводить ведьму к директору». Девушки отправились в клуб журналистики начинать писать статьи, я же пошёл в КОБ, в частности, к Кёе. Его фиолетоволосая заместительница не стала меня задерживать, видимо, её уже предупредили о моём прибытии. В кабинете Кёя был один, так расшаркиваний никаких не было, и кицуне, после приветствия, сразу перешёл к делу: — Ты задержался на полдня, но ладно, это мелочи. Так кто виноват в исчезновении, и кто с вами лишний приехал? — Задержка была вызвана моей травмой, пришлось два дня выздоравливать. В исчезновении была виновата старая ведьма-химеролог. Она превратила поле подсолнухов в рассадник растительных химер и натравливала их на всех людей, что там были. Ведьма была устранена совместными усилиями. «Лишняя» — это ведьма-ученица этой химеролога. Руби. Она и помогла разобраться с этой поехавшей на тему уничтожения людей, но при этом лишилась своего дома. Решил отвести к директору, а он пусть решает, что с ней делать. Ничего такого больше не происходило. — Твой запах, он изменился. Очень необычный, раньше такой не встречал, — съехал с темы глава КОБа. — Впрочем, самому интересно узнать, кто же ты такой, Цукуне Аоно. Директору я всё передам, так что свободен. Есть для тебя ещё дело, но указания получишь завтра, приходи в обед. До встречи. — До свидания.       Я покинул владения «правосудия» Академии и направился в клуб журналистики. Надо будет подкорректировать статью, точнее, сместить акцент с того, что именно мы победили старую ведьма, на сам факт гибели людей — лишнее внимание клубу в целом и мне в частности не нужно.       Так и прошёл остаток дня. Когда же я добрался до комнаты, то сил даже на душ не осталось — их хватило только на то, чтобы снять обувь и упасть на футон.

***

*Следующее день. Площадь перед Академией*

— Спецвыпуск! Страшные исчезновения людей на подсолнуховом поле! Читайте только у нас! — кричала прекрасная половина нашего клуба в откровенных нарядах, похожих на наряд европейских горничных. И не поверите, чья это была идея! Юкари! Она предложила такой наряд, чтобы, цитата: «Добавить популярности нашему кружку». Я просто махнул на них рукой, а Гин был только за. Впрочем, именно его я напряг таскать коробки с газетами, пускай тот и пытался отбрехаться и свалить всё на меня. Но буквально за полтора десятка минут мы раздали абсолютно всё, осталась лишь одна мятая газета. — Ура! У нас аншлаг! Всё раздали! И это благодаря моей идее! — начала радоваться малолетняя извращенка (и плевать, что по японским законам она достигла возраста согласия). — Вы странные, — услышал я тихий голос, отдающий… льдом? Я обернулся и увидел красивую девушку, с сиреневыми волосами, до лопаток, такого же цвета глазами, в белой кофте с фиолетовыми рукавами, школьной юбке и полосатых чулках. И главная её особенность — чупа-чупс во рту. А её аура отдавала холодом. Насколько я знаю, такая аура есть только у одного вида Ёкаев — снежных баб, или, на японский манер, юки-онна. У нас на Руси одна такая известна всем, так как в древности вместе с одним из редких представителей мужского пола этого вида ходила по деревням и городам и дарила подарки. — Вы слишком хорошо ладите. Не понимаю таких вещей, — за время, пока звучали эти слова, девушка успела приблизиться почти вплотную ко мне: её лицо было в каких-то пяти-семи сантиметрах от меня. Но спустя пару мгновений переместила взгляд с моих глаз на коробку с последней газетой. Она взяла её со словами: «Я возьму её» и удалилась прочь. Её действия были прокомментированы Юкари: — Она странная… — Она юки-онна, а они малоэмоциональны и часто выделяются. Не стоит заострять на этом внимание. Вы идите в клуб и приготовьте чаю и что-нибудь сладенькое, а мне нужно заскочить кое-куда, но я скоро вернусь. -Будем пить портвейн! — воскликнула самая младшая из нас. — Угу, когда тебе исполнится хотя бы восемнадцать. Ладно, я пошёл.       Я вновь направился к Кёе. И от него я получил довольно необычное задание. На стол перед ним опустилась папка с какими-то бумаги и фотографии разных девушек, которые были мне незнакомы. Все, кроме одной. Сверху лежала фотография той самой фиолетоволосой. — Есть подозрения, — начал он, — что кто-то домогается до учениц, причём, с большой вероятностью, это делает кто-то из учителей. Директор поручил разобраться в этом. На фотографиях предполагаемые жертвы домогательств. Первая — Шираюки Мизори. Причём она, по неподтверждённым данным, из-за этого почти весь первый семестр не появлялась на занятиях. При этом также известно, что учитель физкультуры, Коцубо Окуто, получил травмы в то же время, как Шираюки перестала ходить на занятия. Срок — не больше недели, Академия не должна получить известность, как Академия, в которой ученицы не могут спокойно учиться. Есть вопросы? — Нет. — Тогда забирай пакет и максимум через неделю я должен знать виновника. До встречи.       Я покинул кабинет, закинув пакет в портфель, и направился в клуб журналистики. Там уже всё было готово, а с моим приходом Эйка стала разливать чай. Довольно быстро мы настроились на разговорный лад, и я задал интересующий меня уже длительное время вопрос: — Гин, а почему кроме тебя и нас в клубе журналистики никого нет? Разве он не должен быть популярен? — Клуб-то как раз-таки популярен, но есть одно «но» — в нём нужно много работать, а ёкаи, как и люди, в большинстве своём ленивы. Я попал сюда в прошлом году, когда был, как и вы, первогодкой. И нас собрала бывшая глава клуба, которая выпустилась в прошлом году — Отонаши Сан. Да, Эйка, твоя сестра была предыдущей главой клуба. Но весь состав клуба, кроме меня, был из третьегодок, так что он выпустился в прошлом году в полном составе. И остался один я. — И всего-то… -разочаровано сказала Куруму. — А ты чего ждала? Трагичную историю о рэкете или давлении? Так такое вряд ли произойдёт, а если всё-таки будет, то продлится недолго — КОБ подобного не допустит. Вот так-то. — Понятно. У меня тост: за наш клуб и прекраснейшую его половину в частности! — Правильные слова говоришь! –поддержал меня оборотень и поднял вслед за мной свою кружку с чаем, а за ним и остальные.

*Следующее утро. Пять утра. Лес близь общежития*

      Начать день я решил с полноценной тренировки. В лесу, тем более в такое время, мне никто не помешает. После двадцатиминутной разминки я решил приступить к полноценным боевым приёмам. И начать я решил пока с простого. Порезав ладонь, я стал концентрировать кровь на костяшках пальцев. Через полминуты на моей правой руке был кастет из твёрдой крови. Как чуть позже выяснилось, кровь была ещё и очень прочной — дерево разбивало в щепки. Попытался сделать из крови метательное оружие — в памяти были сюрикены и сенбоны. Но как выяснилось, проще было воспользоваться пистолетами или другим огнестрельным оружием — по затратам крови, энергии и концентрации было проще расстрелять обойму, чем сделать три сюрикена. Однако создавать и метать сенбоны я всё-таки чуть-чуть подучился — бывают моменты, когда невозможно воспользоваться огнестрелом. На всё затратив почти два с половиной часа, решил пока на этом и закончить: скоро уроки, да и растраты крови и энергии уже довольно велики.

*Тот же день. Последний урок. Класс Цукуне*

— Ребята, — энергично начала Некономе-сенсей, — после первого семестра нам необходимо выбрать старосту класса. Это очень ответственная должность, но для неё есть много льгот и послаблений. Предлагайте свои кандидатуры! — Я предлагаю кандидатуру Аоно-сана, — услышал я знакомый холодный голос. Я обернулся: на меня со смешинкой в глазах смотрела Шираюки. — О, Мизори-тян предложила кандидатуру Цукуне-куна. Кто поддерживает её?       Руки сначала подняла вся женская половина моего клуба (а Эйка и Юкари с этого семестра учатся в нашем классе), а после них и остальные. Но не все. — А я против, — вмешался тот, кто старался не возникать весь первый семестр — Сайдзо Комия. — И я тоже против, — согласился с ним… я. — И предлагаю его кандидатуру? Кто за?       Но моему разочарованию не было предела: руки подняли всего трое, считая меня, но не считая Сайдзо. — Большинством решили, что старостой назначается Цукуне-кун. Зайди завтра после уроков в учительскую, староста. А теперь начнём урок.       Урок математики был даже скучнее обычного, но после него я пулей вылетел из класса, с определённым расчётом. И расчёт оправдался — Шираюки действительно отправилась за мной. Так что я могу с ней нормально поговорить. Я ждал её за поворотом, так что когда она только поворачивала, я схватил её из-за спины (коридор разветвлялся на два других, а Мизори просто не туда свернула) и немного оттащил. И начался допрос расспрос: — Ну и откуда такое желание пропихнуть меня в старосты? И можешь не представляться, Мизори-сан, я твоё имя уже знаю. — Так ты следишь за мной? А я не знала, что тот ещё сталкер? А насчёт должности старосты… Не пройдёшься со мной, тут не далеко? — Если ты просишь…       Спустя пять минут мы уже вышли из здания и направились, судя по всему, к озеру. По пути Мизори рассказывала о себе: — Из-за… кое-каких обстоятельств я не могла посещать уроки в первый семестр, но Некономэ-сенсей приносила мне ваши газеты. Особенно твои, Цукуне-кун. Читая их, я поняла, что мы очень похожи. Я даже вклеивала твои статьи к себе в блокнот, посмотри, — она протянула мне небольшую книжицу, на передней обложке которой был наряженный заяц, а на другой — сердечко. Открыв его, я пришёл в небольшой шок. Ко всем статьям были комментарии… в большинстве своём состоящие из ненормативной лексики. Я узнал одиннадцать языков, включая «русский народный». — Что ж… я впечатлён…       За такими разговорами мы дошли до озера.Мизори предложила поиграть в блинчики, я не отказался. При этом мы обсуждали разные вещи. Но я чувствовал, что мне становилось всё хуже. И я решил направиться в клуб, но не один: — Мизори, ты же не состоишь ни в одном клубе? — Да. А что? — А давай в наш клуб журналистики? Будет весело, а ещё ты заведёшь друзей. Пойдём? — Нет, — я немного опешил от её ответа, а вокруг начало стремительно холодать. — Почему? — Ты будешь моим… — с этими словами она прислонилась к моей спине и обхватила меня руками, мои ноги стал покрывать лёд, — а клуб… если ты уйдёшь, то я не знаю, что с ним сделаю…       Лёд уже добрался до моих коленей и полз всё выше. — С твоим клубом уже должна была разобраться моя кукла… а ты станешь льдом и никогда не бросишь меня… — Цукуне! — раздался крик сверху. Я и юки-онна подняли головы и увидели кричащих Куруму и Моку, которые летели на крыльях суккубы, а также левитирующую Юкари и летящую на своих крыльях Эйку. — Как вы сюда добрались? С вами же должна была разобраться кукла? — спросила Шираюки. — Мы прилетели, а твоя кукла вдребезги! — воскликнула Куруму. — Всё равно вы опоздали, Цукуне скоро превратится в лёд и…       Мне уже надоело превращаться в ледяную статую имени себя, так что я прервал свои мучения и диалог девушек действенным и шумным способом — импульсом силы уничтожил лёд, сковывающий меня. Но эффект подействовал на меня не так, как я ожидал. Точнее, не совсем. Я почувствовал не только сильную усталость, но и наслаждение… от приятного холода. Похожего на тот холод, который каждую зиму в родной Сибири. На лицо самовольно выползла улыбка, а губы сами произнесли: «Приятно». Но на девушек это произвело другое впечатление: — Что ты с ним сделала?! — немного истерично спросила Куруму. — Ничего, — ответил я раньше снежной девы. — Это ностальгия по дому. По месту, где летом температура поднимается до тридцати семи тепла, а зимой опускается ниже минус сорока. Место, где я не был уже больше месяца. Эх, но нам надо в клуб. Прости, Мизори, но я действительно не могу остаться только с тобой. Но предлагаю тебе присоединиться к нам, тогда ты будешь с нами, со мной, каждый день. Согласна? — я протянул руку сиреневолосой девушке… — Ты… ты… ты так и ничего не понял! Видеть тебя не хочу! — и она убежала. Я тяжело вздохнул и, сдерживая стон от усталости, произнёс: — Завтра в клубе после уроков, сегодня уже не получиться. Мока, пройдёмся, нужно кое-что обсудить. Остальным — пока! — и утащил Моку, пока остальные ничего не сообразили. Отойдя на достаточное расстояние, я смог только прохрипеть: — Кххровьхх… — и демонстративно прокусил нижнюю губу. Мока повторила мой жест, и я прислонился к её губам…       Оторвались мы друг от друга только через несколько минут, но уже более здоровые (я) и более счастливые (Мока). — Спасибо, Мока, — я чмокнул её в губы, — завтра увидимся. — Пока, Цукуне, — попрощалась сильно покрасневшая Мока, — мне понравилось… — и убежала.

*Следующий день. После уроков. По дороге к женскому общежитию*

      Некономэ-сенсей кроме подтверждения моей должности старосты ещё описала очень плохую картину событий сегодняшнего дня. Во-первых, до уроков к ней подошёл Окуто-сенсей и отдал блокнот Мизори, что у меня сейчас в руках, а также сказал, что Шираюки чуть не убила двух футболистов вчера вечером. А сегодня она даже не появлялась на уроках, поэтому я, как староста, должен занести ей домашнее задание. И сейчас я направляюсь в комнату 106 в женском общежитии. Но после моего стука и приветствия меня ждал очень тёплый приём… сосульками, продырявившими дверь, но застрявшими в ней. — Мизори, чёрт тебя дери, я знаю, что Окуто до тебя домогался! И хочу, чтобы ты мне помогла его разоблачить!       После этих слов сосульки растаяли, а из-за двери послышался голос, произнёсши: «Входи». А у неё в комнате было… мило и забавно. Немного разнообразных игрушек, учебники были вперемешку с различными человеческими романами, а сама Хозяйка сидела на кровати, обхватив колени руками. Я сел сбоку от снежной девы и обнял её обеими руками. — Я понимаю, что ты злишься на меня за то, что я отвёрг твоё предложение. Но я не мог иначе, у меня есть друзья. Однако, я хочу, чтобы и ты стала моим другом. И тогда мы будем много времени проводить вместе. А теперь помоги мне разобраться с физруком. Он сегодня обвинял тебя в том, что ты чуть не убила двух членов футбольного клуба… — И ты!.. — разочарованно она хотела крикнуть, но я положил палец ей на губы и продолжил: — Я понимаю, что ты их не хотела убивать. Ты была расстроена, а они к тебе лезли, но ты, как я думаю, просто заморозила их и убежала. Я на твоей стороне. Помоги и ты мне с физруком, и тогда он к тебе больше не подлезет. Кстати, держи, — я отдаю ей её блокнот, — а сейчас подыграй мне. Ты должна в слезах сбежать к утёсу. А там тебя найдёт Окуто. А дальше будем действовать по обстоятельствам.       Дальше всё получилось так, как я планировал… поначалу. Но как только Мизори столкнула учителя с обрыва, всё пошло наперекосяк. И дело не в том, что мне жаль учителя. Он превратился в чёртового кракена и попытался утопить Шираюки. Я не медля вмешался, но у меня с собой была только Бездна с одним магазином к ней –тринадцать патрон. И четыре я сразу выпустил в учителя, но он только выпустил Мизори. Тогда Мизори начала в него кидаться ледяными копьями (или большими сосульками), но они особо не помогали. Но через некоторое время я выстрелил восемь раз — в каждой щупальце. Из-за болевого шока и повреждения конечностей кракен не смог двигаться. Последнюю же пулю я пафосно выстрелил в сторону здания КОБа — прямо в кабинет к лису. Намёк он понять должен. Я же, успокаивая снежную деву, направился в сторону Академии, неся Шираюки на руках.       На следующий день наш кружок выпустил разгромную статью про физрука. Самого Коцубо вытурили из Академии за несоответствие. А вовремя раздачи газет к нам снова подошла Мизори. — Привет, можно к вам в клуб?       Я обернулся. Мизоре была также одета, как и два дня назад. Чупа-чупс также был в её милом ротике. Но взгляд её глаз цвета только-только зацветающей сирени был гораздо теплее. А также была ещё одна важная деталь… — Ты подстриглась? Тебе очень идёт! Конечно, мы примем тебя в клуб! — Ты заметил… Спасибо! Спасибо тебе за всё, Цукуне! — и с этим возгласом она бросилась на меня и обняла. На лице у неё была искренняя улыбка, а из глаз текли слёзы радости…

Конец первой арки «Охотник среди демонов»