Охотник на демонов и Вампир.

Глава 8. Начало проблем и (не)много жестокости.

*Неделю спустя. Клуб журналистики*

      Прошла неделя после истории с Мизори. Снежная дева быстро влилась в наш коллектив. Ей мы доверили колонку сплетен, с которой она вполне справлялась. От КОБа пока никаких заданий не было, но всякий раз, когда я встречал Кёю, то он выглядел сильно задумчивым. Интересно, с чем это связано? Впрочем, если меня это коснётся, то кицуне мне сообщит… наверное. Сейчас же наш кружок переживал некий кризис — всех учителей после правды о физруке проверили и перепроверили. Да и ученики притихли — КОБ в последнее время не то, чтобы зверствовал, но по сравнению с комитетом месячной давности нынешний был гораздо строже и свирепее. Но мои размышления были прерваны появлением всех остальных членов кружка, кроме Гина. Но тот ворвался в нашу обитель спустя пару минут, когда Эйка заварила чай, каким-то возбуждённым: — Я такого узнал, нужно готовить сенсацию! — Гин, успокойся, объясни, что ты узнал. И с чего это так важно? — Я узнал, почему КОБ настолько нервный последнее время, — он присел за стол и с благодарным кивком принял от сирены чай, — так вот, за последнюю неделю активизировалась одна группировка — «Антитезис», по слухам, они являются частью «Изгнанников»… — Минуту, — прервал я его, — а кто такие «Изгнанники»? — А ты не знаешь? «Изгнанники» — организация, группа или нечто подобное, состоящая из гибридных демонов — смесков нескольких видов. Они ненавидят чистокровных демонов, особенно сильных. Большего о них неизвестно. Так вот, нам нужно про это напечатать статью!.. — Нет, — вновь перебил его я. — Нет? –переспросил Гин с лицом, выражающим вселенское непонимание. — Нет, — подтвердил я. — Не стоит об этом трезвонить на всю Академию. КОБу и Кёе в частности не понравится это, а их лучше не злить, да и волновать учеников тоже не стоит. Давайте лучше напишем про фестиваль, он начнётся через две недели, но лучше напомнить о нём всем сейчас, чтобы уже начинали готовиться. Ну, и ещё по мелочи…       Так в рутине мы и провели несколько часов. Когда же все стали расходится, то неожиданно мне пришлось изменить планы… — Цукуне, — подошла ко мне волнующаяся Рейка, — мы… ты можешь пройтись со мною? Это не надолго. — Эм… Хорошо, я пройдусь с тобой.       Попрощавшись с остальными (девушки немного ревниво посматривали на нас, а на лице Гина была изображена зависть) мы направились к нашим комнатам (в суматохе дней я уж и забыл, что по приказу директора её подселили ко мне). И когда мы шли через парк, то у нас завязался разговор: — Цукуне… Я хочу тебе сказать спасибо! За всё, что ты сделал. Тот день, когда ты меня спас от тех учеников вместе с Мокой и Куруму, стал для меня самым счастливым днём в Академии. Ты даже согласился в ступить в мой музыкальный клуб… который пришлось упразднить из-за слёз Некономе-сенсей и перейти в её клуб. Но ты обещал, что мы будем изредка петь и играть на инструментах!       Ах да, я не упоминал, из-за Некономе-сенсея и её просьб к директору пришлось упразднить её клуб и вступить в клуб журналистики. Я как-то об этом не говорил, потому что произошло всё это во время нашей поездки и без нашей воли (спасибо директору). — А давай завтра пораньше закончим и что-нибудь сыграем! И на фестивале обязательно устроим какой-нибудь концерт. У девушек прекрасный голос, а мы вместе будем играть на инструментах да и что-нибудь на минус включим. Как тебе идея? — Замечательно. Ещё раз спасибо, Цукуне, — она замолчала, покраснела и… резко поцеловала меня. Если быть точным, то просто прикоснулась на пару секунд своими губами к моим. И покраснела ещё сильнее… — Посмотрите, какая тут милая картина! Даже не хочется её портить… Кого я обманываю, самый кайф вас обломать! — прозвучал голос сзади. Мы обернулись и увидели Сайзо Комию и каких-то двух демонов. Один был в шапке, а другой блондином с волосами до плеч. И второй произнёс, при этом изменяя руки на какие-то широкие лезвия: — Я Мороа из «Изгнанников». Прости за внезапность, не принимай близко к сердцу…       И метнулся ко мне, пытаясь разрезать. Но я ожидал чего-то подобного, поэтому не мешкая оттолкнул Эйку, отпрыгивая в другую сторону. При этом я ещё развернулся в воздухе, ударяя ногой Мороа и отправляя того в дерево. — И по какому поводу я удостоился такой приятной встречи? — иронично усмехнулся я, судорожно продумывая события. С собой у меня была только «Бездна» с тринадцатью патронами. Но не факт, что я смогу попасть в нападающих: Мороа показал довольно высокую скорость, и попасть в него было большой проблемой. — Ты охотник на демонов, наш естественный враг. И должен быть уничтожен… — Короче, ты решил мне отомстить, поэтому примкнул к «Изгнанникам»: сам оказался полным слабаком, так что решил попросить поддержки. Всё с тобой понятно. Ну, хоть разомнусь, — я решил довести огра до точки кипения: злость затмит ему разум, а такого противника легче победить.       И моя уловка срабатывает — Сайзо с гневным криком срывается ко мне. Я подныриваю под его удар и со всей силы бью в солнечное сплетения. Но мой удар, способный убить даже тренированного человека, лишь недалеко откинул демона. Впрочем, мне было достаточно и этого. Выхватив P250, я сделал два выстрела — в лоб и в сердце (что было смещено по сравнению с человеческим). Уже труп упал наземь. Пока никто не опомнился, трижды стреляю в Мороа и кидаю кровавые сенбоны в демона в шапке. Мороа, увы, увернулся, но второй демон не успел — один из сенбонов пролетел через глаз навылет. Два трупа. — А ты хорош, — усмехнулся Мороа. — Мы тебя недооценили. Что ж, ещё увидимся. И ты точно не уйдёшь целым. Сайонара!       И он исчез. Я глубоко вздохнул и выдохнул. И метнулся к лежащей блондинке. Но всё обошлось. Сирена всё-таки была довольно сообразительной, поэтому постаралась не привлекать внимание. Но когда я подошёл, то она набросилась на меня с волнующимся выражением лица: — Всё хорошо?! Ты не пострадал?! — она осмотрелась, и на её лице появился ужас пополам с отвращением. Ну да, нелицеприятное зрелище. Два трупа, у одного две дыры в теле, у другого насквозь пробита голова в области глаза, много крови на земле, при этом ещё шок от нападения. В общем, девушке хватило. Она прижалась ко мне и уткнулась носом в плечо. Я услышал всхлипывания. Не став что-либо делать, я лишь приобнял её. Тот редкий случай, когда я жалею, что не курю. Спустя какое-то время, девушка успокаивается. Она несколько раз сделала всемирно известную дыхательную гимнастику, собралась с мыслями и заговорила: — Почему? Почему они не могут хотя бы не обращать внимания на тебя? Да, ты охотник, но ты же не пытаешься нападать на всех демонов подряд. Ты наоборот защищаешь демонов, пусть только и друзей, от нападок других, а они сами на тебя нападают. Я не буду ничего говорить о том, что ты их убил. Меня травили всю мою учёбу, и в мире людей, и в мире демонов. Такие просто так не отстанут. А в твоём случае будут пытаться тебя убить даже ценой своей жизни. Я не понимаю и не принимаю такого. — Я тоже не люблю насилие, точнее, пытаюсь избегать бессмысленное насилие. Но многие демоны спокойно могут убить того, кто подвернётся к ним под руку, просто так. Да и не только демоны, но и люди. Такова психология многих разумных в этом мире. Идти по головам, чтобы добиться цели. Жертвовать другими, чтобы спастись самому, лицемерить и лизоблюдствовать, чтобы подняться в какой-либо иерархии… Таковы и люди, и демоны. Но среди демонов, до относительно недавнего времени, было куда больше искренних демонов: они добивались всего своими силами, ни о каком лицемерии даже не слышали, и вели себя как дети в хорошем значении этой фразы: если любили, то до гроба, если ненавидели, то всей душой и тому подобное. Но последние полтора-два столетия демоны стали сильнее подвергаться влиянию людей.И характеры демонов также стали больше походить на людские. Демоны перенимали от людей многое: и хорошее, и плохое. Демоническое общество стало походить на человеческое: появилась централизованная власть, пошло разделение на классы: кто-то стал изготовлять еду, кто-то решил быть подобием политиков, а кто-то стал мафией. А раньше демоны жили по другому принципу. «Выживает приспосабливаемый». Но я отвлёкся. Пойдём, наверное, а то уже поздно. КОБ должен здесь разобраться.       Действительно, за этой стычкой, успокаиванием Эйки и нашим разговором солнце, клонившееся к закату, уже полностью скрылось за горизонтом, уступив право освещать Землю Луне и звёздам. — Что? Да, точно. Пойдём быстрее.       Мы в рекордно короткие сроки добрались до наших комнат в общежитии (если кто-то забыл, то по приказу директора у нас комнаты рядом). Перед ними Эйка остановилась. Она простояла в задумчивости несколько минут. — Если ты опять будешь меня благодарить, то я умру от смущения, — решил я пошутить. Впрочем, сирена уже собралась с мыслями: — Цукуне, ты ведь обладаешь могущественными способностями, да? А как ты их используешь? — Сейчас должна быть вставка о том, что «большая сила — большая ответственность». Но её не будет. Ты задала этот вопрос, потому что являешься одной из сильнейших Ёкаев — сиреной, — после этих слов Отонаши-младшая вздрогнула. До того, как она успела что-либо сказать или сделать, стремительно её обнимаю. — Силу надо использовать только во благо себя и своих близких. Да, бывают моменты, когда помогаешь, к примеру, спуститься кошке с дерева или спасаешь человека от машины, но в первую очередь силу нужно применять для «своих», а на остальных — дело десятое. Если ты не хочешь применять свою силу, то близкие тебя поймут и примут, и ни за что не отвернутся от тебя. Я точно не отвернусь от тебя, — последние слова я произнёс почти вплотную к её милому ушку. И тут же отстранил голову. — Что бы ты не решила, Мока, Куруму, Юкари и даже Мизори примем тебя, так что прерывай своё самобичевание. И не забудь: завтра обязательно что-нибудь сыграем. Пока.       И я направился в сторону мужского общежития. Если бы в тот момент я обернулся, то увидел, как меняется выражение лица сирены, и её взгляд, направленный на меня…

*Следующий день. После занятий*

— Идите без меня: мне нужно в КОБ заскочить. И, Эйка, ты не забыла о вчерашнем разговоре? — Нет, — с улыбкой ответила сирена, — у меня уже почти всё готово. С тебя только музыка. — Будет тебе музыка. Точнее, уже есть. Держи, — я протянул ей папку А4 — аккорды и тексты песен, и флэшку с тем же содержимым, но в большем количестве. — Там аккорды и тексты. Выберете себе по душе. Скоро увидимся.       Я направился в сторону кабинета Кёи КОБа, как мне в спину раздалось: «Мы будем в бывшем кабинете клуба!». Ну, хоть искать не придётся. И под такие мысли я и направился к «неофициальному начальству».       Заместительницы, как ни странно, не было. Я постучал в дверь и вошёл, не дожидаясь ответа. Лучше бы подождал. — А тебя ждать ответа после стука не учили? — спросил Кёя… не пуская со своих колен арахну. Мда, неловко-то как… Да какого я обманываю? Мне всё равно на это. — Я всего на минуточку. Вы уже разобрались с телами? — Да. И чего ты их так? Вроде с этим, как его… Комией, ты ещё в апреле разобрался, нет? — А он решил отомстить… и как каждый слабак (или турок) боится идти один на один. Поэтому и присоединился к «Изгнанникам». Причём, их ещё достаточно на территории Академии или недалеко от неё — мне пообещали скорые проблемы. Поэтому у меня есть просьба. — Какая? — Могу я с собой носить свою катану? Или хотя бы автомат? — Катану — можешь, а вот огнестрелом в школе не свети: если остальные узнают о таком оружии, то проблем не миновать. — Хорошо. Тогда, до свидания, — подхожу двери… и тут мне пришла в голову одна идея… — Кёя, у меня есть ещё вопрос. — Задавай. — Шафером на свадьбе сделаешь? — и быстро скрываюсь за дверью. Мне в спину доносится смех парочки. Не та реакция, на которую я рассчитывал…       Впрочем, не побили — и то хорошо. Теперь рысью до кабинета доп. уроков музыки — именно там и должен был базироваться наш клуб. Через три минуты я уже входил в нужное помещение. Первой меня заметила Юкари: — Цукуне! Мы уже всё настроили! — Да, настроили, — согласилась Эйка. — И так как ты это и предложил, то и тебе начинать. Хм… Чтобы спеть? Может… Точно, надеюсь, им понравится. Она, увы, под данную ситуацию не совсем подходит, но звучит она действительно красиво. Беру акустическую гитару, сажусь на приготовленный стул (девушки расселись вокруг меня на таких же стульях) и… начинаю настраивать гитару. Спустя две минуты наконец начинаю играть первые аккорды и петь первые строки: Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежноСтруна осколком эха пронзит тугую высь Качнется купол неба большой и звездно-снежный Как здорово что все мы здесь сегодня собрались Качнется купол неба большой и звездно-снежный Как здорово что все мы здесь сегодня собрались Как отблеск от заката костер меж сосен пляшет Ты что грустишь бродяга, а ну-ка улыбнисьИ кто-то очень близкий тебе тихонько скажет Как здорово что все мы здесь сегодня собрались И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет Как здорово что все мы здесь сегодня собрались И все же с болью в горле мы тех сегодня вспомним Чьи имена как раны на сердце запеклись Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним Как здорово что все мы здесь сегодня собрались Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним Как здорово что все мы здесь сегодня собрались Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно Струна осколком эха пронзит тугую высь Качнется купол неба большой и звездно-снежный Как здорово что все мы здесь сегодня собрались Качнется купол неба большой и звездно-снежный Как здорово что все мы здесь сегодня собрались (Если вы не знаете, что это за песня и кто её исполняет — сочувствую) Девушкам песня очень понравилась. А я нашёл единственный повод уважать директора: именно он создал «чары языка», с помощью которых можно понимать текст и речь на любом языке. Встав, шутливо кланяюсь и справшиваю: — Кто следующий? — Я, можно я?! — воскликнула Юкари. Она спела какой-то J-Pop, LiSA, вроде бы. С её детским голосом такая энергичная песня звучала очень приятно для слуха. После того, как минус перестал играть, мы впятером просто закидали её комплиментами, от чего та покраснела. Маленькая помидорка… КАВАЙ! Но я смог удержать себя от затискивания ведьмочки… А вот песня Мизори меня ввергла в небольшой шок. Она решила исполнить песню из одного фильма, в котором сцена с этой песней была чуть ли не лучше (потому что весь остальной фильм — брехня, по сравнению с оригинальной книгой). И спела она её просто прекрасно: В конце туннеля яркий свет слепой звезды, Подошвы на сухой листве оставят следы, Еще под кожей бьется пульс и надо жить, Я больше может не вернусь, а может… я с тобой останусь. Останусь пеплом на губах, Останусь пламенем в глазах,  В твоих руках дыханьем ветра… Останусь снегом на щеке, Останусь светом вдалеке, Я для тебя останусь — светом. В конце туннеля яркий свет и я иду, Иду по выжженной траве, по тонкому льду. Не плачь, я боли не боюсь, ее там нет. Я больше может не вернусь, а может… я с тобой останусь. Останусь пеплом на губах, Останусь пламенем в глазах,  В твоих руках дыханьем ветра… Останусь снегом на щеке, Останусь светом вдалеке,Я для тебя останусь — светом. Светом… Останусь пеплом на губах, Останусь пламенем в глазах,  В твоих руках дыханьем ветра… Останусь снегом на щеке, Останусь светом вдалеке,Я для тебя останусь — светом. (Думаю, что песню, что фильм указывать не надо)       Дальше на сцену вышла жутко стесняющаяся Мока. Впрочем, песня как раз под неё. Интересно, а они все выбрали такие символичные песни, и что исполнят суккуба с Эйкой? Я рисую жёлтых ящериц, розовых змей, Безумные облака, в них поющих сирен. За окном становится небо темней, Но небо в моих руках, на гладкой поверхности стен Эти горы, эти реки, покрытые льдом,Я их назвала в твою честь, небо закрыла метель. Раскалённое выйдет солнце потом, Здесь будут цветы и лес, скоро начнётся апрель. Пожалуйста, будь моим, пожалуйста, будь моим смыслом, Мы одни на целой земле, в самом сердце моих картин. Целый мир придуман, целый мир придуманных истин, Я нуждаюсь в твоём тепле, я хочу быть смыслом твоим. За окном кто-то плачет, кого-то зовут,Торопливые чьи-то шаги, дождь как шорох страниц. Я рисую праздничный яркий салют, Цветы, шары и флажки, тысячи радостных лиц. Пожалуйста, будь моим, пожалуйста, будь моим смыслом, Мы одни на целой земле, в самом сердце моих картин.Целый мир придуман, целый мир придуманных истин, Я нуждаюсь в твоём тепле, я хочу быть смыслом твоим. За окном кто-то плачет, кого-то зовут,Торопливые чьи-то шаги, дождь как шорох страниц. Без тебя, бессмысленный весь мой труд, Музыка и стихи, шум дождя и пение птиц. Пожалуйста, будь моим, пожалуйста, будь моим смыслом, Мы одни на целой земле, в самом сердце моих картин. Целый мир придуман, целый мир придуманных истин, Я нуждаюсь в твоём тепле, я хочу быть смыслом твоим. (Flёur — Будь моим смыслом)       Мока закончила песню, будучи совсем красной, и порывалась сбежать, но мы с Юкари перехватили её, обняли и стали нахваливать её (вполне заслуженно!). Остальные к нам тоже присоединились: и в восхвалении, и в объятьях. Дальше выскочила Куруму… И я уже устал чему либо удивляться. Пожалуйста, не умирай Или мне придется тоже, Ты, конечно, сразу в рай, А я не думаю, что тоже. Хочешь сладких апельсинов? Хочешь вслух рассказов длинных? Хочешь, я взорву все звезды, Что мешают спать? Пожалуйста, только живи, Ты же видишь, я живу тобою, Моей огромной любви Хватит нам двоим с головою. Хочешь море с парусами? Хочешь музык новых самых? Хочешь, я убью соседей, Что мешают спать? Хочешь солнце вместо лампы? Хочешь за окошком Альпы? Хочешь, я отдам все песни, Про тебя отдам все песни? Хочешь солнце вместо лампы? Хочешь за окошком Альпы? Хочешь я отдам все песни, Про тебя отдам все песни я!       После того, как доиграли последние звуки музыки, я бросил Куроно вытащенную из портфеля бутылку с водой и бросил ей. Пока та пила, я мягко улыбался и показывал ей большой палец, остальные же во весь голос хвали её. За считанные секунды синеволосая выпила воду (литр воды!), а после на дрожащих ногах села на своё место. Но Отонаши не вышла на сцену даже через минуту. И тут: — Ц-цукуне?.. — стесняясь, спросила та. — Что-то слчилось? — Да… Нет… Ты… Я… Тыможешьспетьсомнойдуэтом?! — скороговоркой воскликнула она. — Э? Извини, но я тебя не понял. Можешь повторить? — Ты можешь спеть… со мной… дуэтом? — к концу вопроса сирена почти шептала, но я её всё равно понял. — Хорошо, а что ты хочешь спеть, — я не видел никакой проблемы с исполнением её просьбы. Она скромненько подошла ко мне и шепнула мне на ухо название песни. — Хорошо, ставь минус. Сразу после того, как заиграла музыка, начала петь Эйка: Теченье времени не может порой Стереть из памяти образ родной. Боль остаётся, её не унять - Ночью приходит опять и опять.       Я подошёл к ней вплотную, взял за правую руку и запел свои слова: Душе, которая устала страдать, Даруют право один раз загадать Вновь оказаться рядом с другой, Самой родной во вселенной душой. В этом мире смерти нет, Бесконечно льётся свет. У того, чей пройден путь, Забьётся сердце вновь, Если в нём жива любовь.       Я приобнял её за талию правой рукой, а девушка положила свою левую мне на плечо, и мы закружились в медленном танце. Мы позабыли: это быль или сон? Кого любили, кто любви был лишён? Но не напомнят звёзды, молчат, Пряча ответы в тонких лучах.       Эйка снова начала петь: Любому смертному отмерен свой век. Часов песочных завершается бег. Кто их обратно перевернёт? Жизни биение новой вдохнёт? В этом мире смерти нет, Бесконечно льётся свет. У того, чей пройден путь, Забьётся сердце вновь, Если в нём жива любовь.       И мы запели вместе, глядя друг другу в глаза: В этом мире смерти нет, Бесконечно льётся свет. У того, чей пройден путь, Забьётся сердце вновь, Если в нём жива любовь. (Эпидемия — Смерти Нет (выкинут третий куплет за ненадобностью))       Я с трудом оторвался от Эйки, прогоняя мысль её поцеловать. Глядя на неё, у меня создавалась ощущение, что та испытывает схожише проблемы. От других девушек же раздались различного вида комментарии: — Как красиво и романтично! — Юкари. — Так вот ты какая, ревность, — Мизори. — Почему я не додумалась спеть дуэтом?! — Куруму. — Хотела бы я так петь… — Мока. — Кстати, Мока, — решил я предложить идею, пока не забыл её, — ты можешь уговорить Уру спеть на фестивале? — Уру? А почему именно она?.. — в голосе вампирши прозвучали нотки недовольства. — На фестивале я хочу разыграть сценку с Тёмной Леди, вышедшей из заточения. И я хочу, чтобы её исполнила Ура со своим высвобождением силы (проще говоря, чтобы она давила всех своей аурой), да и у неё должно получиться лучше всех. — Я попробую. Позже сообщу… — Так меня выпустят в таком случае? — перебив Омотэ, спросил… крест на шее розоволосой. — Ты и так можешь? Впрочем, не важно. Да, я тебя выпущу на фестивале, если ты согласишься. — Я согласна. Мне надоело здесь, но главная ирония в том, что тот, кто может меня выпустить, сам очень хорошо защищает Омотэ. Хотя, если вот иногда «дать мне волю», то всё даже не очень плохо. Всё, сеанс окончен, — и крест отключился. — Если мы получили согласие солистки, то слушайте план…

***

*Следующий день. После уроков*

— А где Эйка? Я её сегодня не видела. — спросила Мока. Действительно, её сегодня не было на уроках, а Некономэ-сенсей дала мне, как старосте, задание: проверить её состояние и передать домашнее задание. — Не знаю, но я иду проведать её. — Мы с тобой! — единогласно воскликнули все девушки (и девочка). Какие же они дружные, нет, конечно некоторый дух соперничества витает между ними, но до полноценного противостояния не доходит, и за друг дружку они, что называется, «встанут горой». Но дойти до общежития нам не дали… — Кого-то ищешь? — к нам подошла, нет, нас окружила группа демонов количеством около десятка — я крутить головой не стал, а лишь рассмотрел главаря.       Очень короткая причёска светло-русого цвета; наглое выражение лица; карие глаза; два шрама на лице: один начинается от правого глаза ближе к носу и идёт к затылку, второй начинается под левым глазом и идёт над левым ухом к тыльной части головы. Одет в рубашку с короткими рукавами, чёрные брюки, кожаный плащ небрежно накинут на плечи. В правое ухо вставлена серёжка. Он кинул к нашим ногам какой-то предмет, при рассмотрении оказавшийся портфелем Эйки. Я почувствовал, что на меня накатывает злость, нет, не злость, а первобытная, животная ярость. — Я Мидо из «Изгнанников». Теперь-то ты догнал? Мы позаботились о твоей Эйке. Следуй за нами, если не хочешь, чтобы она пострадала. Ммм… И баб своих можешь захватить, пригодятся, хах!       Я жестом остановил жаждущих крови демонесс (а иначе их сейчас никак не назвать). — Идёт, веди.       Как оказалось, сирену держали в заброшенном здании школы. Но увиденное довело меня до кондиции. Я что-то говорил о ярости? Хех, то чувство, по сравнению с тем, что я испытываю сейчас, лишь песчинка рядом с пустынью. На девушке остались лишь лохмотья, она вся была в крови и густой белой жидкости. Кровавая пелена застелила мне глаза. (П/А: кучка парней из банды захватили девушку и ничего с ней не сделали? В манге из-за рейтинга такого сделать нельзя, но фанфик-то приближён к реалу?) — Извиняюсь за такой вид, мы немного не сдержались. Но как она кричала…       Я перестаю контролировать свои действия и спускаю Нечто, находящееся во мне…

*POV суккубы*

      Нас привели к старому учебному корпусу, который, по словам старших курсов, который уже полдестяка лет как заброшен.Увиденное в нём шокировало нас всех. Такая жестокость… Бедная Эйка… Этот… этот ****** Мидо стал насмехаться. Но тут Цукуне спустил курок — прямо в пах «изгнаннику». А затем сделал немыслимое — укусил Моку в шею. Через три секунды, остальные демоны пока не очухались, он ринулся к замерившим в шоке «изгнанникам», а Моку закрыла вспышка силы: парень сорвал с неё крестик.       Цукуне явно разошёлся не на шутку: вот он хватает одного, отрывает ему правую ногу и ей же отправляет в полёт тело в уже бегущего «изгнанника». Но через секунду, как они врезались друг в друга, они уже пробиты ногой парня, который в это время выстрелил третьему в пах, а когда тот нагнулся, то сделал контрольный тому в лоб. Я замечаю рог, идущий из цента лба точно к темени, то есть тот, который появился тогда, на поле.       Вытащив ногу из тел, Цукуне в красивом сальто назад уклоняется от атаки четвёртого, мгновеньем спустя разрезая того пополам когтями, в которые превратилась его левая рука.С этой же руки он отправляет в пятого… сенбоны из крови? Да, их. Один протыкает горло, вынуждая жертву схватиться за эту часть тела, зажимая рану; второй же попадает в сердце, точнее в левую часть груди, так как я не уверена, что у этого демона сердце там.       Тут к истинному дампиру (хотя, на тот момент я об этом ещё не знала) подключается ещё и Ура. Удары её ног отрывали насильникам конечности, а особо «удачливым» ещё и ноги, разрывали на куски, а также она нередко отбивала половые органы, да так, что позвоночник смещался выше и частично выходил из тела вместе с головой.       А Цукуне продолжал буйствовать: вот он в скольжении к… я уже сбилась со счёта к какому, демону, отсекая ему обе ноги изменённой рукой. А потом, когтями втыкаясь в пол, меняет вектор движения на противоположный, пиная безногого чуть ниже спины, затем простреливает ему голову, попадая другому демону в живот, из-за чего тот наклонился. И тут же лишился головы точным ударом ноги беловолосой, которая в тот же момент отводила удар ещё одного «изгнанника„правой рукой, при этом левой рукой с раскрытой ладонью буквально срезала ему голову (П/А: если кто-то не то подумал, то это не Джиген-тоу, а просто сила удара разломала шею демону).       Остальные демоны рванулись к выходу. Но кто им даст уйти? Цукуне выпустил на них остаток обоймы… или магазина? Не разбираюсь в этом. Но я отвлеклась, это действие убило ещё трёх и одного ранило, до части оставшихся добралась злая вампирша, разрывая тех на части разными способами. А оставшиеся… были проткнуты насквозь появившимися из пола ледяными глыбами. Я взглянула в лицо снежной девы, как иногда называет Мизори Цукуне, На нём была смесь злости, ярости и жажды убийства.       А тем временем Аоно схватил уже немного очухавшегося Мидо за горло и нечеловеческим голосом кричал, при этом продолжая наносить повреждения лидеру ‚изгнанников‘-насильников: — Ты труп, *******, — Цукуне оторвал демону правую ногу правой рукой (тоже уже изменённой — пистолет он выкинул после отстрела убегающих демонов). После этого он несколько раз ударил демона его же ногой, чуть позже откинув ту в сторону. Следующая нога повторила участь товарки, но закончила немного не так. Этой ногой рогатый (а у Цукуне кроме рога из лба появились два симметричных рога, равноудалённых от темени и направленных от него в разные стороны)пробил ‚изгнаннику‘ живот и там её и оставил. Правая рука также отделилась от изувеченного, но ещё живого тела, и пробила ещё шире отверстие рта, но не насквозь, поэтому её бывший хозяин был ещё жив, но при этом затыкая противно кричащего демона. — Тебе приятно?! А сейчас будет ещё приятно! За причиненную Ей боль, ты будешь страдать очень долго!       И тут свободной рукой Аоно сдирает с головы демона кожу. Это выгладит очень ужасно: леворукий (в смысле, только с левой рукой) демон, без кожи на лице, с руками во рту и животе… И тут случается никак не ожидаемое: включилась пожарная сигнализация (которой, по сути, тут быть не должно — здание слишком старое для такой сигнализации). Мока тут же закричала, но уже все демоны были убиты, да и стоять на ногах она ещё могла, а разряды, бегущие по её телу, та терпела. А вот Цукуне… Он невольно бросил тело Мидо и заметался в муках по полу. Все изменённые части тела возвращались в первозданный вид. К нему направились несколько демонов, появившихся из неоткуда. Наверное, это именно они включили полив. НЕПОЗВОЛЮ! Я срываюсь в полёт прямо на них, на лету выпуская когти. Трое демонов мгновенно оказываются разрезанными на части моими когтями. Тут появился ещё десяток демонов (Да откуда они берутся!). Я срываюсь к ним, краем глаза замечая Шираюки с теми же намерениями, что и у меня.       Через полминуты полив заканчивается. Цукуне встаёт и направляется к Эйке, игнорируя умирающего в муках рядом с ним Мидо. Сирена уже вернулась в сознание, а на её лице была гримаса из боли, ужаса и некоторой радости.Подойдя к ней, он падает на колени и со слезами на лице кричит: — Прости! Прости меня! Это из-за меня! Из-за того, что я охотник! Чёрт, тебе срочно надо в медпункт! Ты держись, мы с тобой!       Он подхватывает жертву на руки, и, немного пошатываясь, идёт к выходу. Мы отправились за ним, оставляя здание в крови, плоти, оторванных конечностях и воде вместе с агонизирующимМидо. На улице к нам уже приближались по воздуху Руби вместе с каким-то мужчиной в рясе священника. Как только они приземлились, то Цукуне в мгновение ока оказался рядом с ведьмой: — Срочно доставь её к врачу. Быстрее! За нас не волнуйся: мы почти не пострадали. Чего ты ждёшь!       Руби аккуратно взяла на руки сирену и скрылась в небе по направлению к главному корпусу Академии, где и был лазарет. Но тут руки парня вновь видоизменились, и он стал приближаться к мужичине, с рычанием, доносившимся, казалось, прямо из его горла: — Микогами, какого *** эти отступники оказались на твоей терр-рррр-итории? — Я не могу контролировать вс… — начал было спокойно говорить неизвестный, которого Цукуне назвал Микогами, сверкая глазами из-под рясы, как он был снесён удар мгновенно появившемся перед ним полуохотником. Полёт был остановлен деревом, которое встало на пути летящего демона. — Это ТВОЙ ДОМЕН, УРОД ***********, ты ощущаешь в нём ВСЁ живое, *****…       Но тут речь парня была прервана ударом мужчины. Цукуне полетел в нашем направлении, но был вбит в землю буквально телепортировщимся демоном. Наш порыв помочь Цукуне был задавлен в корне аурой, которая придавила всех, лаже Моку! Эта аура сильнее ауры демона SS класса, которую мне однажды показал ‚гость‘ мамы. А тем временем ‚священник‘ продолжал жестоко избивать Цукуне. От него было слышно: — Ничтожество. Думаешь, пробудил наследие матери, так сразу стал богом (строчная буква, т.к. имеется в виду вид, а не Он)? Непобедимым? Ты неудачник, даже не смог выполнить моё задание касательно Эйки…       Похоже, зря он упомянул нашу подругу. Пространство вокруг сражающихся демонов (а их сейчас нельзя назвать обычными ёкаями) затопило аурой большей силы. Но теперь это была аура Цукуне. — Слабак Микогами, только и можешь детей избивать, хе-хе? Как был слабаком, так и остался, — с этими словами в руке Аоно появился меч из крови и отсёк директору (я, наконец, поняла, кто он такой) левую руку, а нога юноши отправила в полёт Микогами. -ТЫ? Не может быть… так вот откуда память крови, кха… — Теммей харкнул кровью, а потом ещё и ещё. А неЦукуне лишь ухмылялся. — На старости лет ты, как я полагаю, уже забыл мои возможности, да? Так вот, ещё раз навредишь моему правнуку— от тебя и праха не останется. А когда я исчезну, то его возможности будут превосходить и твои, и даже мои. Потенциал Z, третий за всю историю, не считая Его. Я тебя предупредил, — и тут он повернулся к нам, — девушки, будьте добры, доведите, вернее, донесите моего внучка́ до лечебни… — и Аоно упал без чувств…

*EndPOV Куруму*

***

*Академическая ‚обитель Асклепия‘. Много часов спустя*

      Пробуждение было… без каких-либо негативных ощущений. Однако. Открываю глаза, приподнимаю голову — никого. Привстаю на локтях — из соседней комнаты появилась второй врач Академии — водная дева или же русалка. Не удивлён — они вместе с тритонами держат пальму первенства в медицине среди ёкаев. — Уже очнулись. Предвещая ваши вопросы: вас принесли восемнадцать часов назад; вы полностью здоровы — благодарите вашу подругу за её кровь, отрадную вам, она указала головой на кровать слева от меня. Там лежала Мока, которая Омотэ. Краем глаза заметил Бездну на прикроватной тумбочке. — Доктор, а… как… — я не мог найти в себе силы, чтобы задать вопрос. Но меня и так поняли. — Сирена здорова, мы даже с помощью трёхчасового ритуала вернули ей честь, но это всё физическое состояние. Я боюсь за её психику — сейчас как никогда вы нужны ей. Ладно, отдыхай.       Как только доктор скрылась, я метнулся к кровати Акасии, прокусывая вену на руке. Прислонив кисть к губам девушки (даже в бессознательном состоянии та впилась в мою руку), я задумался, глядя на сирену. Такое просто не пережить. Даже сильные женщины ломаются после такого. Нельзя сейчас её оставлять, иначе она не выдержит. Главное, чтобы она нас не сторонилась, а то был у нас случай в деревне…       Как-то раз через нашу деревеньку проезжала группа из четырёх мужчин — ехали на Байкал. Им дала кров будущая невестка Маша — свадьба была бы через неделю. Но эти уроды взяли и изнасиловали её, из-за чего Марья подалась в истерику, кричала, что ‚слишком грязная для своего жениха‘. Но через месяц её жених — мировой мужик — наконец-то вправил ей мозг и они сыграли свадьбу. Так вот, такой исход вполне возможен.       За такими размышлениями я не заметил, как очнулась Мока. Но она не успела сказать и слова, как Эйка закричала: ‚Нет! Не надо! Отпустите! Цукуне, спаси меня!‘. Я, не раздумывая, перепрыгнул через кровать, на которой очнулся, и, мягко обняв сирену, зашептал на ушко: ‚Всё хорошо, всё закончилось, я рядом‘. И это подействовало. Эйка открыла глаза и облегчённо выдохнула: ‚Цукуне‘. И опять отключилась, точнее, сейчас она просто уснула. А врач, которая пришла на крики, просто промолчала, хотя, уверен на сто процентов, она заметила почти затянувшуюся рану на моей руке — издержки профессии. Моё тело, ибо в этот момент разум уже отключился, деревянной походкой дошло до кровати и упало на неё.       На следующее утро нас с Мокой уже выписали, но я остался в лазарете: Эйку нельзя было оставлять одну. А новая медсестра-стажёрка разрешила мне остаться, что-то щебеча про ‚юношескую влюблённость‘. Попросив Моку занести мне пару магазинов (и потратив минут пятнадцать на объяснения, где найти тайник со снарягой), вновь прилёг на кровать. Но тут в комнату зашли Шираюки, Куруму и ведьмочка. Жестом показав быть тише, у нас завязалась тихая беседа о произошедшем, в ходе которой мне пришлось доказывать, что со мной всё хорошо, также была тема об Эйке. В итоге, мы проговорили около двадцати минут, но нас прервала сирена. Я тут же оказался у её кровати со стаканом воды и помог ей выпить его. — Цукуне… — начала она, — ты не должен больше общаться со мной… Я… — Молчи! — я обнял её, пытаясь передать ей свои чувства, хотя, этого точно не случиться. –Я во всём виноват: через тебя пытались добраться до меня. Не общайся ты со мной, ничего такого бы не случилось. Но после всего этого я точно тебя не брошу. Верь мне.       Эйка после этих слов… расплакалась в моих объятьях. К нашим объятьям присоединились остальные. Так мы просидели несколько минут, пока я не вспомнил про Моку. Её слишком долго не было. Сославшись на это и не забыв P250 (в котором всё равно не было патрон), отправляюсь искать пропавшую вампиршу. Которая нашлась очень быстро — всего через пару лестничных пролётов. Но её внешний вид мне не понравился — вся в крови, на шее дыра. В правой руке скальпель (Откуда он? Такие есть только в кабинетах медперсонала), а в левой — магазин для бездны. И тут она деревянными движениями нападает на меня, размахивая скальпелем. Но уклониться многих трудов не составила, а потом я её обездвижил, схватив за руки и прижав к себе. — Мока, что с тобой? Очнись! — но на подобное она не реагировала. Тогда я своим кровавым сенбоном продавил кожу на шее и подставил её под милый Мокин ротик. Та, не медля, присосалась. И через десять секунд пришла в себя, так как отпрыгнула от меня, а её я уже не держал. Акасия тут же разразилась извинениями: — Прости, прости меня! Я не знаю, что со мной произошло, я просто не могла себя контролировать… — чтобы прервать поток извинений, я легонько коснулся её губ своими и тут же разорвал касание. — Успокоилась? Я понял, что с тобой что-то не так и не виню тебя. Надо будет с этим разобраться, но сейчас идём — нас ждут в палате Эйки, — сказал я, перезаряжая Бездну выхваченным из руки Моки магазином. Та просто кивнула, и мы направили свои стопы по направлению к месту работы тритона и русалки (а также их новой стажёрки). — Ну как ты, Эйка? — спросила Омотэ, как только она зашла в палату, а мгновеньем позже уже обнимала Отонаши. — Немного легче. Мне пообещали, что немного помогут мне с памятью, и я стану легче воспринимать… случившееся, но стереть этот эпизод полностью не могут — слишком много эмоций и чувств было испытанно, есть риск повредить личность. Кстати, меня пообещали сегодня выписать, ближе к вечеру.       Вот до этого самого вечера мы и проболтали. Вопрос с провиантом даже не возникал — Куруму принесла полную корзину своей выпечки. Но зря мы с Мокой выкинули из головы эпизод на лестнице, очень зря…

*Пять часов спустя стычки двух вампиров. Коридоры учебного корпуса*

      Мы дружной стайкой шли к общежитиям. Но за одним поворотом я, шедший впереди всех, поскользнулся. Поскользнулся на крови бедолаг, валяющихся в коридоре с аккуратными дырками на шеях. — А, давно не виделись, Цукуне Аоно, демонятки. Очень удачно, даже искать вас не придётся. Экономия времени, хех, — из тени вышла… новая медсестра-стажёрка. Но на ней уже не было очков, а её одежда была вся в крови. — Я ‚изгнанник‘ Якумару Маро, именем нашей организации, я уничтожу тебя. — Одни вопрос: ты тогда контролировала Моку? — Я. А ты догадливый мал… — договорить ей не дал выстрел из моего серого пистолета. Зачем всё усложнять? Думаю, её жертвы скоро очнутся, а мы лучше уберёмся отсюда подобру-поздорову. И девушки моё решение поддержали единогласно.       Но когда я и Эйка добрались до наших комнат (остальные же уже, наверное, были в своих комнатах — женское общежитие было ближе), появилась немаленькая проблема: — Цукуне, не оставляй меня одну — мне страшно! Я боюсь, очень боюсь! А ещё сегодняшнее… — Так, тогда давай сделаем так: ты сейчас забежишь в свою комнату и быстро соберёшь всё нужное: одежду, средства гигиены, школьные принадлежности и прочее, а я подожду тебя прямо здесь. Идёт? — Да, — сирена исчезла, не успел я моргнуть глазом. А через минуту с копейками она уже выскочила из своей комнаты.       Войдя в мою комнату, я пустил первой в душ Эйку (П/а: я помню, что в каноне душевые были общие для этажа, так что здесь авторский произвол), а сам решил собраться на завтра, благо готовить не надо было — выпечки Куруму хватило на всех да так, что мы объелись. Но чай я всё же заварил, и к этому моменту сирена уже вышла из душа, одетая в простые футболку и шорты. Выпив чай, девушка отправилась спать, я же — в душ. Но выйдя из душа, услышал тихие крики Отонаши, которую мучили кошмары. Я лёг рядом с ней на футон и начал нашептывать успокаивающие слова. Не просыпаясь, Эйка поворачивается ко мне и прижимается к моей груди, успокаиваясь. Обняв её правой рукой, я засыпаю.