Безудержный порыв

*** Артур. POV Молниеносно разворачиваюсь, закрывая Мерлина своим телом. Рука привычно хватается за меч, которого сейчас на мне нет. Возможно, к счастью, учитывая, насколько не раздумывая я действовал. Так же, как до того неосторожно и необдуманно! Конечно, это всего лишь Гвейн — друг, все могло быть куда хуже, например, Гвен. Но теперь и такой любитель поболтать, как он, может оказаться опасен. Настороженно и недобро смотрю на одного из лучших своих рыцарей. Но тот лишь спокойно улыбается ничего особенно не выражающей улыбкой. Так что я облегченно выдыхаю, однако инстинктивно, удерживаю Мерлина в безопасности позади. Но ты сам выступаешь из-за меня, и, отчетливо чеканя, говоришь слова, который повергают меня в ступор: — Я люблю его! — Говоришь ты и я… Мое сердце радостно подпрыгивает в груди, тут же устремляясь вниз, рискуя оторваться и улететь куда-нибудь в небеса, к самым ярким из звезд. — Мерлин… — Шепчу. Слишком тихо, ты не слышишь. Гвейн лишь лукаво улыбается нам. Но… в глубине его глаз я вдруг вижу искорки чего-то непонятного — не то (глазам своим не верю!) ревности, не то неожиданно проснувшегося в нем коварства. Его лицо меняется, застывает на миг в своей отрешенности. Я ловлю себя на мысли, что таким балагура Гвейна не видел никогда. Но тот лишь встряхивает головой, сбрасывая оцепенение, улыбается еще шире и говорит: — До чего же приятно оказываться правым! Мерлин, я никому ничего не расскажу. Клянусь! Клянешься… Мерлину?! Моему слуге?.. А меня тут, как бы, вообще, что ли, нет?! Интересный сегодня выдался денек с утра пораньше. Мерлин молча, коротко кивает, потом берет меня за руку и ведет за собой. Куда? Я не знаю, но сейчас я готов идти за тобой куда угодно. Как на привязи. За ручку. Кто-нибудь, дайте мне по голове и разбудите меня! Нет… Не надо… Слишком сладок этот странный и прекрасный сон. *** Мерлин. POV То, что ты разрешил мне вести тебя… Взять за руку и повести следом, без единого вопроса, не врезав как следует за настолько вопиющую бесцеремонность… Сколько в этом было в этом жесте сердечно-нежной доверчивости… так похожей и совершенно не похожей на тебя… Столько веры в меня!.. Если бы я мог, то прямо сейчас встал бы перед тобой на колени и надолго припал к этой самой твоей руке, сжавшей мою… Но слишком сильно я не хочу, чтобы это увидел кто-то еще. Слишком лично это, только для нас двоих! Не для глаз Гвейна (как меня не потянуло вдруг сделать это именно на его глазах), не хоть кого-нибудь еще, как бы этот жест не был несравнимо более допустимым, чем-то, что мы только что делали, совершенно потеряв головы. Удержать на плечах свою мне может оказаться значительно проблематичнее. Слова тайной запретной любви, сокровеннейшее признание, вырвалось само собой. Как заклинание, которым я хотел оберечь Артура. От чего-то… Не от Гвейна же. *** Я веду тебя в безопасное место. Как бы мне хотелось, Артур, укрыть тебя в каком-то таком же вообще ото всех бед и напастей, от постоянно грозящей тебе смерти! Укрыть… скрыть… Только для себя!.. Запертые изнутри двери твоих покоев при несчастливом стечении обстоятельств наведут на ненужные мысли, приведут к катастрофе. Ко мне нельзя тем более. Мы идем становящимися все более заброшенными коридорами к одной из пустующих гостевых комнат, дверь которой я незаметно запечатываю за нами заклинанием. Поворачиваюсь к тебе… Мы оба уже почти задыхаемся от одного только предвкушения, от того, что мы с тобой одни и все между нами так ясно, настолько возможно, так просто… оказалось вдруг… И я делаю то, чего мне так хотелось. Опускаюсь перед тобой, мой король, мой любимый, мой Артур, на колени, и страстно припадаю к твоей руке, державшей мою. Ты ласково перебираешь мои волосы, гладишь, и у меня сердце щемит от этой не хитрой, но значащей так много ласки! Сколько же в ней заботы и скрытой нежности… Сам не знаю, как решаюсь на это, но, раз мне вдруг стало все можно, пока ты не передумал, я кладу руки тебе пониже спины, сжимаю, оглаживаю и прижимаюсь лицом ниже живота. Хочу целовать тебя так… здесь…целовать и целовать! Хочу большего! Хочу всего! Всего тебя! В себя… Хочу попробовать тебя… хочу тебя узнать до конца! *** Артур. POV «Боги, Мерлин! Ты сводишь меня с ума!» — Думаю я. Я бы ни за что не осмелился произнести такое вслух — слишком это банально и пошло. Но… Это истина. Я люблю тебя и хочу, безумно хотел всегда, с ума сходил от этого желания, которое невозможно было заглушить ничем. Ты… Мерлин, что ты делаешь? Ты расстегиваешь на мне штаны и… Берешь его! Берешь мой член в рот. Начиная посасывать, медленно обводишь языком головку. Обхватив мою плоть жарким пленом своего рта, пусть ты не можешь взять его сразу целиком, но ты помогаешь себе рукой. Ты ласкаешь меня там! Мерлин! Мой Мерлин! Ноги подгибаются, и я упираюсь в стену позади. Но ты шепчешь: — Лучше здесь. — И подводишь меня к постели, на которую я сажусь, широко разведя ноги, не осмеливаясь ничем тебе мешать, мой мальчик, мое синеглазое лопоухое чудо. Мерлин, если я кому-то и готов довериться на сто процентов, доверить свою жизнь, доверить все, что есть во мне, все, что для меня священно — так это тебе. Тебе я доверяю безгранично. Прости! Прости меня. За все придирки и подколки, за все… Мерлин! Твой язычок двигается вокруг моего ствола, ты облизываешь головку, проникаешь языком в уретру. Мне жарко и сладко. Мой. Хочется заставить тебя взять глубже, взять его весь целиком, это просто безумие какое-то. Моя рука сама тянется и ложится на твою голову, но я стараюсь не давить на тебя. Ты все понимаешь без слов. Ты берешь его сам, не сразу, но у тебя получается расслабить горло. — Мерлин! — Не могу себя сдержать, выкрикиваю твое имя, но получается скорее какой-то голодный рык. Мерлин! Ты движешься, сосешь его, раз за разом вбираешь в себя. Твои глаза прикрыты, ресницы дрожат. Мерлин! Руки судорожно вцепляются в покрывало, голова сама от сладкой невыносимой больной неги откидывается назад. Я кончаю. Кончаю прямо в тебя. И ты заглатываешь все до последней капли. Мой мальчик. Мое синеглазое чудо. Мой Мерлин. *** Мерлин. POV Артур… Мой! Как отчаянно я хотел добраться до тебя, как мечтал о том, чтобы ты обратил на меня внимание… Доверился мне. Тем самым позволив мне довериться тебе. Я так тебя хотел… И получил! То, как ты отзывался на мою ласку… Как было тебе приятно то, что я, именно я, делаю! Дикое возбуждение, от которого судорогой сводит ноги. Хочу больше! Но… не так уж важно это… Я добрался до тебя! Получил тебя! Видел, чувствовал… — Иди сюда, Мерлин. — обхватывают меня за плечи сильные руки, дергают наверх, валят на себя. Губы трепетно прижимаются к губам… Твой язык снова у меня во рту, оглаживает, дразнит, нежит… Ты подо мной… Я чувствую тебя каждой частичкой своего тела… Артур… Поверить не могу… — Я люблю тебя, — повторяю я, с мукой, со стоном. Ты прижимаешь меня к себе, гладишь, так ласково, что на глаза набегают слезы неги. Поверить не могу… СЧАСТЬЕ… — Мерлин… Кто у тебя был до меня? Не сразу понимаю смысл вопроса, продолжая легко приласкиваться к тебе, гладить, трогать, целовать повсюду, куда могу дотянуться. — Ты так опытен, Мерлин, — сухой ледяной смешок над ухом, — Кто у тебя еще был, сколько их было?! Рука больно вцепляется за волосы, дергает голову наверх, задирая подбородок и вынуждая смотреть тебе в глаза. Глаза, режущие острым клинком. — Я тоже, знаешь ли, не девственник. Не бойся. Скажи мне. — Что ты хочешь услышать, Артур, — потерянно, на усталом выдохе отвечаю я единственное, что могу. Пожалуйста. Не надо… Нет… — Имя. Имена. Сколько мужчин у тебя было. — рука сжимает волосы больнее, от твоего взгляда продирает дрожь и холод до костей. — Я же не спрашиваю… — Я хотел тебя! Мечтал о тебе! Мне больше никто не был нужен! Ты вновь пребольно дергаешь меня за волосы, но больно мне только от выражения твоего изменившегося на глазах взгляда. Как же ты любишь меня, если тебе настолько больно! Спасибо… Прости… — Кто это? Кто у тебя был? Ланселот? Я видел, как вы сблизились! — Артур, не надо… — тихо молю я. Напрасно… *** Артур. POV — Артур, не надо… — Твой голос доносится до меня, как сквозь толщу мутной отравленной воды. Но все же доносится. Как голос разума. Я не причиню тебе зла, Мерлин. Вскакиваю с постели, нервно оправляю одежду. Как же больно и еще больнее от понимания того, насколько это глупо! Как невыносимо мучительно больно от внезапно прошившей насквозь мысли, что у тебя был кто-то еще. Другой мужчина. Ты слишком опытен, «мой» Мерлин. Кто это? Ланселот? Нет, не он. Ланс, конечно, всегда был близок тебе, но любит он Гвиневру, уж это я выяснил точно, ха. Тогда кто же? Гвейн! Точно! Стоило догадаться раньше, понять все сразу! — Гвейн? Это он? Да? Ты слишком ошеломлен, чтобы отвечать мне. Лишь смотришь на меня вытаращенными глазами на побледневшем разом осунувшемся лице. Ты боишься меня сейчас, Мерлин? Правильно делаешь. Сейчас я сам себя не на шутку боюсь. — Артур… Никого! Клянусь! — Не клянись! Не надо лгать мне! Хотя… Может быть, это кто-то из твоей деревни? Тот парень? Как его… Уилл, да? — Артур, я… — Ты хочешь что-то сказать, но замолкаешь. Возможно, решив, что нет смысла сейчас мне что-нибудь говорить, я тебя не услышу. Но… Уж прости, мой дорогой мальчик, я воспринимаю это как признание. Ты боишься назвать мне имя своего любовника. За него боишься! А не меня вовсе. Не потерять меня… — Кто он? — переспрашиваю голосом, в котором не узнаю свой собственный. Но ты не отвечаешь мне. Хочется… О, боги! Хочется взять тебя. Пусть силой. Доказать, что ты — мой. Что я один могу владеть тобой. Но… Нет! Я не могу так поступить. Выхожу из комнаты, пинком распахнув дверь. Полегчало. Не особо. Незаметно бросаю взгляд назад и вижу, как по твоей щеке медленно скатывается слеза. Меня это так трогает… Ненадолго! Спустя считанные мгновения, буквально налетаю на стоящего у лестницы, небрежно облокотясь о перила, Гвейна. Сталкиваюсь с его немигающим взглядом, направленным на меня стальным острием. — Это ты? — самоконтроль? Нет, не слышал. Налетаю на Гвейна, прямо здесь, где того и гляди появится кто-то третий, пятый, десятый! — Что я? — Отвечает Гвейн. Смело. Слишком смело. Словно бросая мне вызов. — Ты спал с ним! — А даже если так, какое тебе до этого дело, Артур? Рычу от гнева. Не понимаю, Гвейн просто дразнит меня или говорит правду. Недолго подумав, воспринимаю его слова за чистую монету. — Хватит болтать! — Бью Гавейна кулаком в лицо. Наотмашь, со всего размаха. Он не собирается уступать мне. Завязывается драка. Идиотизм. Мы деремся как два влюбленных школяра из-за понравившейся девочки. Отлетаю от пропущенного удара. Тут же бросаюсь на Гвейна, кидая его на пол. Мы начинаем кататься по нему как два бешеных зверя. Страшнее взбесившихся, не поделивших какую-то драную кошку, мартовских котов зверя нет. Вскоре я одерживаю верх. Гвейн, конечно, хороший воин, но до меня ему еще далеко. Обогнал он меня в другом… Руки так и потянулись к его горлу, не помня себя, я начинаю его душить. Прихожу в себя лишь услышав позади твой звенящий от напряжения голос. — Артур! Не надо! Пожалуйста! Ты защищаешь его. Это точно он. Как же больно! Как противно, унизительно это все! Мерлин… мой мальчик… Скатываюсь с Гвейна, давя желание двинуть ему напоследок ногой под ребра. Смотрю в твои широко распахнутые от волнения глаза. Смотрю на него. На то, как хрипло и тяжело он дышит, откашливаясь, хватаясь руками за горло. С какой нежностью смотрит на тебя. Сукин сын! — Обоих! В темницу! Быстро! — Бросаю примчавшейся, когда она уже не нужна, страже. Они утаскивают тебя и твоего любовника. Ты смотришь на меня несчастными глазами человека, потерявшего все, но не говоришь ничего. Только… Я вижу в твоем взгляде такую боль, что забываю о собственной, разом показавшейся не идущей ни в какое сравнение с тем, что переживаешь сейчас ты. Чуть не приказываю страже отпустить обоих. Но не приказываю. Не сейчас.