Молот ведьм.

Четыре с половиной месяца назад… Пятница. Поздняя ночь была тихой и прохладной. Бернард сидел на подоконнике в полной темноте, пустым взглядом смотря на улицу. Он сжимал в дрожащих руках казначейское письмо и судорожно думал. Ситуация, в которую он попал, была совсем дрянной. Он уже перестал соображать, кому он служил, Сурку или Медведю? А, может, уже никому? Он искал выход, но запутывался всё сильнее в собственной лжи. В попытке сохранить свою жизнь он зашёл слишком далеко. И отступать ему было, в сущности, некуда. Из спальни доносился раскатистый храп старика. Бернард сморщился от неприятного звука и потёр уставшие глаза. Он практически целые сутки не спал, работая над фальшивыми документами и притягивая хвосты в недоработанном плане. Он старался заранее просчитать разные варианты развития событий и это давалось ему с большим трудом. Он слишком часто отвлекался на неугомонного старика, который постоянно ему надоедал. И именно по этой причине у Бернарда уже вошло в привычку давать ему на ночь сонный отвар. Чтобы хотя бы ночью побыть в тишине и одиночестве. — И ведь не сбежишь… — тихо вздохнул он, прислонившись лбом к оконной раме. — Пока всё не уляжется, деться мне некуда. А сбежать ему хотелось до одури. Хотелось бросить весь этот кровавый ужас и забыть его как страшный сон. Забыть семь лет наёмных убийств и грабежей, насилия и боли. Внезапно ему зажали рот ладонью и приставили что-то холодное к горлу, а потом оттащили поглубже в комнату. — Что, расслабился, Бельчонок? — ехидно прошептали ему на ухо. — Узнал? Если да, кивни. Бернард нервно сглотнул и побледнел, часто дыша. Такого гостя он явно не ждал, но прекрасно осознавал, что злить его было гораздо опаснее. Бернард тут же кивнул, стараясь успокоить бешено колотившееся сердце. — Умница, давай, вдох-выдох, — посоветовали ему, а после убрали ладонь. — Ты что, совсем с ума сошёл? — с испугом спросил Бернард, стараясь не перейти на крик. — Как ты вообще сюда вошёл? Зачем?! — он сам зажал себе рот ладонью, поняв, что сказал это слишком громко, и оглянулся на спальню. — Да так, соскучился, нельзя, что ли? — ответил ему ночной гость. Бернарду показалось, что при этих словах он криво улыбнулся. — Ты так крепко о чём-то задумался, что даже не слышал скрежета в замке. Это не порядок. Ты знаешь, что убить тебя было проще простого, хм? Бернард собрался зажечь свечу, но его руку перехватили и сжали до боли в запястье. — Даже не думай! Делай вид, что ты благополучно пошёл дрыхнуть. Света и от луны достаточно, не надо привлекать лишнего внимания. Берни сморщился от боли и постарался выдернуть руку, но не смог. Его схватили за волосы на затылке и заставили запрокинуть голову назад. — Ты мне что, совсем не рад, да? Или ты переметнулся на сторону Медведя? — со злостью в голосе спросили его. — Только честно. Даже не вздумай мне врать! — Я на своей стороне, — огрызнулся Бернард, придерживая чужую руку. — Я просто хочу выжить. Мне плевать на ваши с ним разборки. И хватит таскать меня за волосы! — Это я и хотел от тебя услышать, — уже более расслабленно и спокойно. — Умница, никогда не обманываешь моих ожиданий. Такой же кусачий. Ночной гость подошёл к окну, не вставая в полосу лунного света, и бросил короткий взгляд на улицу. Глаза Бернарда привыкли к темноте, поэтому он мог внимательнее рассмотреть своего гостя. Он давно не видел Сурка. Последние месяцы он чаще общался с Ником, чем с ним, и то, это были совсем короткие встречи по делу. Сурок мог сбить с толку незнакомого с ним человека. Он был тощим, невысоким и всклокоченным. Его движения были порывистыми и резкими. Но при этом он был удивительно тихим и незаметным. Он не был похож на главаря наёмных убийц. Скорее, на мелкого бандита, нарывавшегося на неприятности. — Чего уставился? — оскалился Сурок, подойдя вплотную к Бернарду. — Я правда не ожидал тебя увидеть, — Берни был в растерянности. — Зачем ты пришёл? Всё необходимое я уже рассказал Медведю. Я ничего не утаивал. Сурок не ответил, а быстро огляделся. Подошёл к полуоткрытой двери в спальню и заглянул внутрь, после чего подошёл к кровати и нагнулся над стариком. Тот безмятежно спал, раскрыв рот и громко храпя. — Мне кажется, этот пердун шумит больше, чем мы, — пренебрежительно сказал он, усевшись на край кровати и острием ножа слегка проведя по шее старика. — Осторожнее, — Бернард встрепенулся и быстро подошёл к Сурку. — Он может проснуться, если ты его поранишь. — А какая, в сущности, разница, — сморщился тот. — Проснётся, усыплю навечно. Не вижу в этом проблемы. Зачем ты вообще за него переживаешь? Этот старикан тебе нравится больше, чем я? — с наигранной тоской спросил он, убрав нож от шеи. — Как ты мог променять меня на эту старую развалину, — продолжал издеваться Сурок, улыбаясь всё шире и шире. — Мне даже пришлось искать тебе замену. Хорошо, что в этом городе есть красивые женщины, хоть какая-то радость. Он кинул ещё один взгляд на Филиппа и резко вышел из комнаты. Пробежался кончиками пальцев по столешнице, понюхал горлышко открытой бутылки вина, стоявшей на столе, и вновь повернулся к Бернарду. — Мог бы и потеплее меня встретить. Или мне теперь не стоит тебе доверять? — Сурок водил пальцем по тупой стороне ножа и намеренно не смотрел на Белку. — Кажется, это твои слова, что я уже как несколько лет бесполезен, — Бернард медленно стал выкручивать себе пальцы до лёгкого хруста в суставах. — Ты же должен понимать, что я рано или поздно всё узнаю. — Это было сказано для того, чтобы притупить бдительность Медведя, не более. Я не хочу, чтобы он меня прибил. — Ну, да, ну да… — Сурок спрятал нож под одеждой и потёр висок. — Ты прав, сейчас я бесполезен. И именно поэтому я пришёл к тебе. Пойдем, погуляем. Здесь всё слишком сильно провоняло мятой и старостью.

******

— Я, конечно, хотел погулять, но не просил приводить меня на могилу чьей-то кошки… — Не надо меня обижать, — Бернард осторожно поправил старый и слегка покосившийся крест. — Это могила моей сестры. И это самое тихое место, которое я знаю. Сурок, до этого постоянно щерившийся, перестал улыбаться. Он присел на лавку и закинул ногу на ногу, поставил локоть на колено и подпёр щёку кулаком. — Я не хотел тебя обидеть. В темноте его глаза казались совсем белыми. Он смотрел на Бернарда долго и не мигая и тот понимал, что это было странно. Сурок редко начинал говорить таким тоном и еще реже извинялся. И это пугало. Первое время Бернард считал его туповатым, но уже через два года он изменил своё мнение. Туповатость была лишь игрой. Удобной маской, пропадавшей, когда дело становилось серьёзным. Он понял это, наблюдая за его поведением из года в год. Единственной правдой была лишь его вспыльчивость. Вот с ней Берни был знаком не понаслышке. — Садись, — Сурок похлопал ладонью рядом с собой. — Не стой столбом. Я расскажу тебе кое-что необычное. Бернард молча сел рядом, стараясь не смотреть на Сурка. Он опустил взгляд в землю и был сбит с толку. На него не наорали и не поколотили за то, что он прогибался под Медведя. Вместо этого Сурок пришёл к нему явно с другими намерениями и это заставляло его нервничать и искать подвох. Берни уже привык, что их главарь не делал ничего просто так, если был спокоен и собран. — Знаешь, мне обидно, что ты ведешь себя так холодно, — Сурок резко надавил Бернарду на затылок и заставил низко нагнуться. — Перестань немедленно! — приказал он и растрепал его волосы. — Я не могу видеть тебя таким подавленным. Хотя и знаю, почему ты так себя ведёшь. Я же сказал, я тут именно из-за тебя. — Не думаю, что моё состояние волнует тебя больше, чем собственная жизнь, — тихо сказал Берни, не спеша разгибаться. — Ошибаешься. Ох, как сильно ты ошибаешься… Бернард уткнулся лбом в свои колени и обхватил голову руками. Он тихо застонал и сжался. — Успокойся, — Сурок погладил его по сгорбленной спине с выпиравшими лопатками. — Пожалеешь себя потом. Когда все будет кончено. А сейчас тебе расслабляться и раскисать нельзя. — Какого черта?! С чего ты вдруг стал таким добреньким, а? — Бернард резко выпрямился и с вызовом посмотрел на него. — Жалеешь меня, весь такой спокойный! Тебя за эти месяцы не подменили, случаем, а?! Почему ты меня сейчас так бесишь? Вы используете меня, как вам вздумается, сюсюкаете, словно я дурачок, а потом по роже бьёте, если что-то не по вашему! Как я вообще могу успокоиться? Как вообще можно быть с вами спокойным?! — Хватит истерить! Иногда ты ведешь себя хуже бабы! — Сурок резко цапнул его за подбородок и крепко сжал пальцы. — Когда ты успел всё своё спокойствие растерять? Не зли меня, а то точно по роже получишь. Сначала выслушай, прежде чем орать. Кажется, так ты мне раньше говорил, когда я сам был в бешенстве? Так почему я тебе должен напоминать об этом? Бернард притих, смотря Сурку в глаза. Сейчас он видел в них раздражение и копившуюся злость. Он и правда мог нарваться на побои. — Извини, я… просто устал, — сказал Бернард, осторожно убирая чужую руку от своего лица. — Слишком много событий для одного дня. — Что за письмо было у тебя в руках? — внезапно сменил тему Сурок. — От казначея, пришло вчера днём. Он требует срочно отвезти деньги в столицу и не ждать ремонта корабля. — Значит, подстава уже не нужна. — Да, — Бернард сглотнул ком в горле. — Но отменить я ее не смогу. Медведь будет подозревать, что я в сговоре с Томом… твою мать, как плохо вышло. — Тебе надо было сразу его шугануть, а не сопли развозить, — сказал Сурок без тени издёвок. — Сам виноват. Почему ты так тупеешь, когда дело касается этого сопляка? — Он до сих пор считает меня чудовищем, — едва слышно. — Давно мог бы плюнуть на него, — Сурок сморщился, будто от зубной боли. — Тоже мне, причину пострадать нашел. Если он тебя бросил, да еще тварью считает, зачем убиваться из-за него? — Может, потому что я его люблю, не думал об этом? — Зачем мне вообще думать о подобном? Я это и так знаю, но все равно тебя не понимаю. Находишь проблемы на пустом месте. Слезами захлёбываешься и все из-за человека, который тебя так по-свински кинул, — Сурок встал, потянулся и зевнул. — Он трус. Так что, не вижу поводов сожалеть о нём. — Мне плевать, что ты там думаешь, для меня он все равно важен. — Тогда возвращаемся к тому, с чего начали. Почему ты его не остановил? — Сурок присел перед Бернардом на корточки, смотря на него снизу вверх. — Раз он тебе так до одури дорог, почему ты не сделал ничего, чтобы его не ввязывать во все это? Сам же знал, что всё может погано кончиться. Тем более, в нынешнем положении. Бернард замер. Он не знал, что ответить на этот вопрос. Потому что он и сам не раз задавался им. И не раз ловил себя на том, что делал совершенно не то, что хотел. — Я не знаю, — Белка в растерянности уставился на своего главаря. — Веришь, не знаю. Как наваждение какое-то, — бессильно выдохнул он и опустил голову. — Вот мы и подошли к самому главному, — оскалился Сурок. — Я повторю вновь, я тут чтобы помочь тебе. — Не себе?.. — Я уже не жилец, моя смерть — вопрос времени, — Сурок вновь поднялся и расправил плечи. — В одном Медведь прав, я отыгранная карта. Он давно переманил всех на свою сторону и я лишь на словах главарь. Он убедил их, что у меня не все в порядке с головой. И моя недоверчивость и осторожность — это проявление страха. Но если бы эти остолопы были чуть внимательнее, то они бы поняли, что именно это спасало их жизни столько лет. Ты сам знаешь, моих осведомителей не просто так на тот свет отправляли. Бернард знал это. Он был одним из тех, кто не считал страхи Сурка просто придурью. Он видел и не раз, как его так называемый «страх» спасал их от облав. Он поднял взгляд на Сурка и постарался взглянуть на него, как на незнакомца, откинув в сторону старые обиды. Перед ним стоял мужчина, которому было слегка за тридцать. Он не был красив. У него было вытянутое лицо с выпиравшими скулами. Тонкие губы, которые вечно кривились в ехидной улыбке или оскале. Нос с горбинкой. Шрам на левой щеке, тянувшийся от виска к углу рта. Короткие чёрные и вечно всклокоченные волосы. И глаза, большие и блёкло-серые. Он никогда не мог стоять спокойно. Сурок постоянно вертелся и его движения были хаотичными. Но сегодня он был удивительно спокоен. Таким Бернард видел его редко. И таким он нравился ему больше. Обычный Сурок доставлял ему много проблем. Его привычка распускать руки часто доводила до того, что Берни ходил с разбитым лицом и синяками на теле. Но потом, после побоев, Сурок остывал. Ходил вокруг него кругами, недовольно хмурясь, и спустя пару дней он обычно извинялся за свою вспышку гнева. Бернард так и не смог решить для себя, что же он чувствовал к этому мужчине. — Ты говоришь о своей смерти так спокойно, — сказал Бернард задумчиво. — Так, словно для тебя это какая-то мелочь. Раньше ты относился к этому иначе. — Раньше я надеялся, что это чёртово проклятие отпустит нас, — он потёр шею и поморщился. — Но мы вернулись в город, с которого всё началось, и… я просто понял, что набегался. Дальше бегать от смерти бесполезно. Одно только противно. Меня грохнет не Кенни, смерть от руки которого была бы не так обидна, и даже в какой-то мере справедливой, а от рук своих же остолопов, которых я вытаскивал из разного дерьма! Он замолчал и прошёлся по земле. Вскарабкался на обломки разобранного дома. Заглянул в зияющие в полу дыры и тяжело развернулся на месте. Он нервничал. Бернард видел это, но вопросов не задавал, боясь сказать что-то лишнее. — Почему этот дом в таком жутком состоянии? — внезапно спросил Сурок, пнув трухлявую деревяшку, валявшуюся у него под ногами. — Почему ты его просто не продал? — Потому что здесь моя сестра. Я не хочу, чтобы кто-то тревожил её покой. Я разрешил разобрать его, получив символическую плату за бревна и доски, но этот кусок земли до сих пор принадлежит мне. — Сестра, да?.. — Сурок помрачнел, подошёл к Бернарду и сел рядом. — Хочешь, я расскажу тебе кое-что? Думаю, я должен это рассказать… Выслушаешь? — Это так важно? — Бернард смотрел на свои пальцы, сцепленные в замок. — Для меня, да. У меня просто не будет другого шанса. — Тогда, говори. — Сначала я хочу попросить тебя об одолжении, необычно, да? — он заставил Бернарда посмотреть на него, развернув его голову к себе и прижав ладони к его щекам. Тот не сопротивлялся, но взгляд все равно опустил. — Э-э-эй, перестань! Я никогда не просил любить меня, но не надо так морозиться, — он наклонился к нему ближе, вынуждая смотреть ему в глаза. — Я знаю, что тебе сейчас очень херово и знаю, что ты ещё нахлебаешься слёз. Но… пообещай мне одну вещь. Если Медведь убьёт меня раньше Кенни, то ты просто исчезнешь, уйдешь из банды, словно тебя там никогда и не было. Ты родился в этом городе, и думаю, знаешь, как тут можно затеряться. Бернард молчал и смотрел в серые глаза. Смотрел и удивлялся. В них было так много тревоги. И он в очередной раз задался вопросом, а так ли он хорошо знал Сурка? И пришёл к выводу, что никогда не говорил с ним по душам. А если и говорил, то это бывало так редко, что казалось просто неправдой. Он был настолько непостоянен, что Берни с трудом мог понять, когда он был искренним. Сегодня ночью Сурок был удивительно непохож на себя и от этого Бернарду упорно казалось, что он говорил с совершенно чужим человеком. — Зачем ты просишь меня об этом? Разве тебе тогда уже будет не всё равно? — Нет, не всё равно, — Сурок осторожно погладил его по щеке. — Не всё равно, потому что ты мне дорог. Я привязался к тебе. И я знаю, что Медведь избавится от тебя так же, как и от меня, но сначала выжмет все соки. А я не хочу этого. Ты же знаешь, я редко привязываюсь к людям. Ты очень похож на Агнешку. У меня тоже когда-то была сестра. Вы с ней похожи. Она тоже была жутко упрямой и кусачей. Была… пока её не убил человек, которого я считал своим лучшим другом, — он отстранился и скрестил руки. — У всего есть своё начало. Началом моего недоверия к людям послужило предательство друга. Хм, а ведь он заливал, что любил её. — Ты никогда не рассказывал о ней. — Потому что не было нужды. Я не из тех, кто будет делиться своим прошлым с первым попавшимся встречным. — Значит, всё это время ты мне не доверял, — Бернард запрокинул голову, смотря в ночное небо. — Скорее, присматривался, — поправил его Сурок. — Мне потребовалось время, чтобы узнать тебя. Время и связи, — он замолк и слегка нахмурился. Почесал кончик носа и продолжил. — Я уже говорил, что мне пришлось искать тебе замену. Нашёл, красивую такую женщину… — его тон стал отстранённым. — Коса длинная, до пола. Глазища в пол лица. И цвет у них такой, как у изумрудов. И характер, как у ведьмы. Бернард забыл как дышать. Его глаза расширились от удивления, он медленно повернулся к Сурку. — Чего? Знакомое описание? — ехидно спросил тот. — Я знаю, что знакомое. Хэй, сделай вдох для приличия, а то задохнёшься! Я расскажу, как её найти, а взамен ты просто меня послушаешь. Идёт? — предложил Сурок. — Решил душу излить напоследок? — спросил Бернард, отойдя от удивления. — Вроде того, — кивнул он. — Это навряд ли изменит твоё отношение ко мне, но может, ты хотя бы поймёшь, как я до такой жизни докатился. А в конце я расскажу кое-что любопытное про наш треклятый заказ на Рейссов. Точнее, поделюсь догадками. Тебе будет любопытно это услышать. Ну так как? Бернард молчал, потирая начавшие замерзать пальцы. Предложение казалось заманчивым. А самое главное — для него это ничего не стоило. Но его знобило. Нет, не от холода. От осознания, что он упустил что-то важное в том заказе, хотя точно помнил, что слушал внимательно, не теряя ни одной детали. Но услышать версию Сурка ему хотелось безумно. Он чувствовал, что она сильно отличалась от его. — Конечно, выслушаю. — Хороший мальчик, — неожиданно тепло улыбнулся Сурок. — Большинство моих остолопов свято уверены, что я отморозок без рода и племени. Но это не так. Я родился в благополучной семье. Да, да, не смотри на меня так недоверчиво, это правда. Я мог жить спокойной жизнью и продолжать дело отца. К этому всё шло. Он был резчиком по дереву и кости и работал при лесопилке. Выполнял разные заказы для знати. Ну, знаешь, все эти финтифлюшки для мебели, статуэтки и другая дрянь, которую они так любят. Меня этому он обучал с детства. — А-а-а, теперь я понимаю, откуда растут ноги у твоей любимой фразочки: «Какая разница, что резать, брёвна или людей», — невольно усмехнулся Бернард. — Ага, оттуда, правда, не из-за ремесла, а из-за друга-мудилы… Только брёвна не визжат так, как люди, ну да ладно. В семье нас было двое. Я и Агнешка. Она была младше меня года на четыре. Мать умерла рано. Болезнь, чтоб её. Отец воспитывал нас один, ему было тяжело, он уже к тому времени был стариком. Я всегда был вспыльчивым и отец часто повторял, что я когда-нибудь нарвусь на неприятности из-за этого… Ну, я и нарвался. Лет в семнадцать в трактире подрался по пьяни, не рассчитал силы и убил нашего местного дурачка, который за языком не следил. Хотя не собирался этого делать. Он тупо долбанулся об угол стола башкой и пробил себе висок… В итоге из-за этого я провёл семь лет на рудниках. — Клеймо на плече оттуда, да? Я подозревал нечто подобное, но спрашивать поостерёгся. — И правильно сделал. Его ставили всем каторжникам без разбора, не только заядлым преступником. Смотритель считал, что так будет практичнее. Чтобы было проще беглецов ловить. А их много было в то время. Меня еще пощадили, одному дятлу его прямо на лоб поставили. Кстати, оттуда же и тяга к молоденьким парням. Баб-то на руднике не было, ну, как не было?.. Была только жутко страшная повариха. Но на нее запал только наш смотритель, — Сурок мерзко ухмыльнулся. — Ему нравились такие страшилы. Там же я познакомился с парой любопытных преступников. Они были очень болтливыми. Часть моих осведомителей — это их дружки. Тогда я не думал о преступном мире, но слушал их трëп краем уха и принимал к сведению. Я вообще старался не нарываться, и для этого работал до изнеможения. За это могли отпустить раньше срока. — Тяжело представить тебя за подобным занятием, — честно признался Бернард. — Понимаю, — Сурок широко улыбнулся. — Ты привык ко мне, как к убийце. Увы, от прежнего меня мало что осталось… Ну, так вот… Где-то года через три-четыре наша охрана передала мне письмо от друга. Он писал о том, что отец умер и пообещал присматривать за Агнешкой. Это меня успокоило. Мы дружили с раннего детства и… — Сурок сморщился и замолк. Он выглядел раздосадованным. — Мне казалось, что он был хорошим малым. Я доверял ему, как себе. И когда меня отпустили, я возвращался домой с мыслью, что начну жить правильно, продолжу дело отца, выдам Агнешку замуж. И можно сказать, был в приподнятом настроении. Ждал, когда увижу знакомые и родные лица… А когда приехал, то мне сообщили, что Агнешка повесилась еще год назад, — Сурок резко саданул по лавке кулаком. — Я не мог в это поверить, она любила жизнь и никогда бы так не поступила. Я это знал точно. На все вопросы соседи отвечали неохотно, сказали, что ее как самоубийцу наш священник отказался хоронить по-человечески и ее просто прикопали за кладбищенской оградой, как собачонку. И друг тоже отмалчивался, только повторял, что не уследил и это было ее желание. Что она сама хотела умереть! Хотя, с чего бы?! Здоровая и жизнерадостная девушка взяла и повесилась! Сурок резко поднялся и с силой пнул яблоко, валявшееся под скамьёй. Оно отлетело довольно далеко и ударилось об угол разрушенного дома. Эта история злила его и спустя много лет. Только злость уже была бессильной. — Я не верил им и старался смириться с ее смертью, — продолжил он свой рассказ, тяжело сопя и не спеша возвращаться на место. — У меня не получалось. Я чувствовал, что мне врут в глаза! Только я не понимал, кто именно. Где-то через неделю ко мне пришла подруга сестры. Она явно была напугана и дрожала. Она рассказала мне о том, что Агнешка не повесилась, а что её убили, да ещё и изнасиловали. Она слышала, как это обсуждал мой друг с малахольным сынком старосты. Я сначала не поверил её словам. Мне казалось, что он-то точно не мог её убить, она же ему нравилась. Но решил её слова проверить. Друг сначала отпирался. Давил на жалость. А потом в запале выдал совершенно неуместную фразу: «она сама была виновата и сама напросилась». Ну, и всё встало на свои места. Ты же знаешь, я умею выбивать признания… я вытащил из него правду. Он подошел к могиле и присел рядом с ней на корточки, скинул палую листву с небольшого холмика, а один лист зажал между пальцев, медленно разрывая его на кусочки. — Оказывается, этот мудила охаживал её, но Агнешка взаимностью ему не отвечала. Я это и раньше замечал, друган мой ей не особо нравился. Тогда он решил взять ее силой. Напился, взял для поддержки сынка старосты, с которым тоже был дружен, и на пару они её оприходовали. Она сопротивлялась. В запале он просто придушил её. А потом опомнился и запаниковал, когда понял, что натворил, — Сурок вновь поднялся, продолжая терзать несчастный листок. — Эти отбросы придумали план, чтобы скрыть свое преступление. Типа, она сама им отдалась, а потом из-за чувства вины решила свести счёты с жизнью. Им показалось это забавным. И самое противное… им поверили. А меня провести не смогли. Я грохнул обоих. Сынка старосты прирезал и свиньям скормил, а дружка повесил. Зуб за зуб, так сказать. Я решил, что это было справедливой расплатой. Тогда я был так подавлен и взбешен, что просто плюнул на свою жизнь. Мне просто стало всё равно. Агнешка была мне очень дорога, мы с ней крепко дружили… и её смерть стала для меня сильным ударом. У нее были золотые ручки. Она не боялась никакой работы, смело бралась за что-то новое. Любила шутить и на ходу придумывала всякие сказки про зверушек, чтобы развлечь соседских детей. Я не понимал, чем она заслужила такую смерть. И почему все так охотно верили этим двум выродкам… Я сказал, что вы похожи, но только характерами, есть у вас что-то общее и такое, родное, что ли… Бернард слушал его молча. Он был растерян и не знал, что сказать. Он подошел к Сурку и обнял его со спины, крепко прижавшись к нему и положив голову на его плечо. — А ты очень впечатлительный, — заметил Сурок и погладил его по голове. — Это плохо? — Да нет… просто это трудно и больно. Ты и правда ещё нахлебаешься слёз. Надеюсь, найдутся люди, которые смогут тебя успокоить… тебе не хватает таких людей. — Ты знаешь, что ты сегодня меня пугаешь? — совсем тихо спросил Бернард. — Догадываюсь, — Сурок громко рассмеялся. — Знаешь, временами мне кажется, что я знаю не одного, а двух людей… — Бернард крепче сжал руки. — Один из них — Сурок. Вспыльчивый, опасный, непредсказуемый. Он крепко связан для меня с болью и проблемами. Его я опасаюсь и временами откровенно боюсь. Второй — Винсент. Тихий мужчина, молчаливо наблюдающий за людьми со стороны и что-то постоянно мастерящий по вечерам. Он иногда говорит нечто любопытное и неожиданно мудрое. Он проницателен и умён. Он мне нравится и иногда я сожалею, что редко мог с ним поговорить по душам. — О-о-о, как неожиданно услышать своё имя из чужих уст… Мне казалось, что вы все его уже давно забыли. — Сегодня я точно разговариваю не с Сурком, — Бернард потёрся носом о его щёку. — У меня язык не повернётся так тебя назвать. Иногда я правда жалею, что не могу понять, что у тебя на душе. Некоторые вещи мы узнаем слишком поздно, да? — Правда… слишком поздно, — Винсент замолк, замерев на пару минут, а затем выпутался из его объятий и повернулся к нему лицом. — А теперь о серьёзном. То, что я расскажу, может показаться тебе странным, но это правда. Когда барон только-только предложил мне подумать о том, чтобы взяться за заказ… я хотел отказаться. Я понимал, что когда предлагают подобное, за этим тянутся проблемы. — И почему не отказал? — А вот это и странно, — он нахмурился. — Когда мы были в замке у барона я уже точно собирался сказать «нет», меня напрягало то, что он просил сделать это при огромном скоплении народа. И обещал приструнить стражу. А теперь подумай сам. Откуда у вшивого феодала, который владеет соседними с городом землями, а не самим городом, столько власти в нём? Он тут просто богатый горожанин, а не царь и бог. Мы были во многих городах, и подобного не было ни в одном из них. Власть имели только герцоги или графы и ставленники самого короля. Но никак не мелкие сошки. — Хм… и то верно. Но местные привыкли к этому, как к данности. — И ещё… ты сказал, что не знаешь, почему не смог помочь Тому. У тебя было ощущение, словно ты не отвечаешь за свои действия? — Винсент слегка подался вперед, смотря Бернарду прямо в глаза. Бернард задумался. Он слегка отступил назад и опустил взгляд. Он не знал, что им руководило в тот момент, но списал это на давнюю обиду. — Думаю, это просто была вспышка старой обиды и ревности, — сказал он тихо. — Ты мог нахамить Тому, в это я поверю, но предлагать его убить… — Винс криво улыбнулся. — Ты слишком сильно любишь этого мальчишку. Только честно, когда ты предлагал Медведю убить его, разве ты говорил это от чистого сердца? Это было твоё искреннее желание? Бернард молча покачал головой. — Вот именно, что не искреннее. Но ты его высказал. Примерно то же самое было и со мной в замке. Я хотел отказаться, а вместо этого дал своё согласие. И еще торговаться начал. Но непонятки продолжались. Во-первых, нам так и не сказали, кто настоящий заказчик. Явно не Фридрих. Догадываться о личности заказчика я стал чуть позже, во время резни. Когда Медведь приволок герцога к лестнице и повесить собрался. Тебя рядом не было, ты не мог этого слышать. Но герцог задал вопрос, за что их приказали убить. И Медведь ответил: «за то, что ты закрадывал инакомыслие в умы людей». Не чуешь, чем попахивает? — Не особо. — Сейчас объясню, — Винсент подошёл ближе к Бернарду и развернул его чуть в сторону. Вытянул руку и показал в сторону холма, на котором строилась церковь. — Раньше её не было. И все начинания герцога были благополучно похерены. Вот и ответ, кому была выгодна его смерть. Церкви нужны тупые прихожане. Может, я и не прав, но просто прими это к сведению. Обычно после таких заказов исполнителей убивают. Именно поэтому я водил вас с места на место и даже на время из страны увёл. Не только из-за Потрошителя. — А во-вторых?.. — Сама резня, — Сурок потёр лоб. — Я вроде как привык к кровище. Не в первый же раз убивал. Но тогда я понял, какого монстра пригрел на груди. Я не рассказывал, как я вообще встретил Ника? — Нет. Раньше меня не интересовал Медведь. Я старался с ним вообще не разговаривать, сам же знаешь. — Он наёмник. Его выперли из отряда за дурь. Он тогда скуриваться начал. Ему башку часто срывало. На своих кидался. Я нашёл его в захолустном трактире, где он устраивал нелегальные кулачные бои. После них его соперников частенько прикапывали в лесочке по соседству. Но те, кто на него ставили, своё получали. Я подумал, что мне бы пригодился такой крепкий парень. Я нашёл способ отучить его от дурмана и вправить ему мозги. Но этот паршивец и спустя время мне ребят портил и еще заработать на этом умудрялся, — он сел на лавку и закинул ногу на ногу. — Обычно его не видно и не слышно. Но когда дело доходит до убийств, ему крышу сносит. Ему нравится запах крови и само насилие как таковое. Наша разница в том, что я убиваю по заказу, а он ради удовольствия. И, если честно, временами он даже меня пугает. Любого напугает человек, который со своей головой частенько не дружит. — Почему-то я даже не удивлен, — Бернард зевнул и потёр глаза, усталость давала о себе знать. — Барон хотел шумихи, воплей и показного убийства герцога. Не было необходимости убивать всех поголовно. Хватило бы просто устроить пожар и перебить пару человек, допустим, самого герцога и нескольких мужиков. Первоначально план и был таким. Но Медведь вошёл в раж. Я помню, как герцог умолял не трогать хотя бы детей и его беременную племянницу, или кем она ему там приходилась? Но тот его не услышал, перерезал ему сухожилия, подвесил за ноги и при нём же вскрыл той бабе брюхо, а после откинул зародыш в сторону, как какой-то мусор. Я даже рад, что отослал тебя за пару минут до этого зрелища. Даже на мой взгляд это было дикостью и неоправданной жестокостью. Мне тогда показалось, что во всех моих остолопов какой-то бес вселился. — То есть, план по пизде пустил Медведь? — сонливость Бернарда как рукой сняло. — До этого мне казалось, что ты его просто на ходу изменил. — Зачем мне это делать? Я обычно не рискую, — он немного помолчал, раздумывая, и продолжил, но уже менее уверенно. — В какой-то момент я понял, что они меня просто не слышат. Все мои слова пролетали мимо их ушей. Это было похоже на колдовство, но на меня оно почему-то не действовало. Я наблюдал за ними и думал о том, что это какое-то безумие. Такое я видел только здесь, в этом городе. Словно всех моих ребят подменили или прокляли. Глупые мысли, да? Но я не могу объяснить это как-то иначе. — Проклятие, да?.. — Берни задумчиво смотрел на церковь. — Ты считаешь, что барон связан с церковью и колдовством? — Да, — Сурок кивнул. — Его безграничное влияние без сильных покровителей или нечистой силы объяснить никак нельзя. Одно из двух или и то, и другое. Но я могу и ошибаться. Я не суеверный, но всё, что связано с этим городом, просто обычной логикой я объяснить не могу. Есть ещё много вещей, о которых я хотел бы рассказать, но… они выглядят как глупые страхи. — Думаю, в твоих словах есть смысл. Его влияние и правда ненормальное. Но доказать или опровергнуть это мы не сможем. Нужно что-то более весомое. — И оно у тебя есть? — Думаю, да. По крайней мере, это уже можно доказать. — Тогда прибереги эту информацию для удачного случая. Сегодня её можно не оглашать вслух. Я хочу, чтобы ты выкарабкался и остался жив. И тут любая мелочь может выручить. Та женщина, которая дорога тебе, как мать… Около главной площади есть трактир «Сонная муха», она иногда приходит туда, но задерживается там совсем недолго. Спроси о ней не у трактирщика, а у его жены, она скажет, где та живет. Наши про нее ничего не знают. Это я знаю точно. — Спасибо, — Бернард подошел к Винсенту и порывисто поцеловал его в губы. — Правда, спасибо. За всё.

******

Дело было сделано. Всё прошло так, как и задумывалось, но Бернард все равно был вынужден находиться рядом с Филиппом для отвлечения внимания. Это давалось ему с большим трудом. С каждым часом старик раздражал его все сильнее и сильней. Он старался не думать об этом, но чем бы он не занимался, его мысли были одна мрачнее другой. Его не волновала стража, для нее уже была заготовлена проверенная «сказочка». Местных он знал слишком хорошо и мог предсказать их действия. Но он боялся возвращаться в банду. С ней всё было гораздо сложнее. Его пугал Медведь, он не знал, чего от него ждать. Бернард только сейчас понял, как его выручал Сурок. Для его «остолопов» он всегда оставался всего лишь шлюшкой главаря. Несмотря на все его заслуги, они никогда не воспринимали его всерьёз. Не стань Винсента, и его просто загрызут. Бернард это понимал слишком хорошо. Время тянулось ужасно медленно. Филипп пребывал в святом неведении и оттого был в хорошем настроении. Он постоянно что-то говорил, бурно жестикулируя и мельтеша перед глазами. Бернард сдержанно улыбался ему в ответ и согласно кивал, толком не вслушиваясь в слова. Он знал, что старик обречен и его это нисколько не беспокоило. За три месяца, что он провёл рядом с Филиппом, тот успел опостылеть ему настолько, что Бернард уже мечтал о том, чтобы его замучили до смерти. Прошло четыре дня, прежде чем к ним бесцеремонно заявились стражники. Бернард уже был готов к этом, а вот Филипп смотрел на них со смесью ужаса и удивления в глазах. — Как вы смеете заявляться к?.. — начал было возмущаться он, но его оборвали на половина фразы. — Это как вы смеете быть таким беспечным и наглым, — командир стражи был хмурым и невыспавшимся. Он стоял в центре комнаты, слегка сутулясь. — У вас под носом увели казначейские сборы. А вы тут винишко попиваете, — он покосился на стол, недовольно вздёрнув верхнюю губу. Филипп подавился воздухом, выпучил глаза и закрутил головой, смотря то на Бернарда, то на командира стражи. На его лице читались непонимание и подступающая паника. — Берни, о чём… о чём он говорит?.. Ты понимаешь хоть что-нибудь? — спросил он внезапно задрожавшим голосом. — Я? — Бернард удивленно моргнул, указав на себя руками. — Извините, господин, но я не понимаю. А должен? Он ведь говорит о чём-то важном, правда? — А я вам помогу понять, — ощерился командир. — На днях мы поймали тройку воришек, обокравших склад в порту, вот только денег при них не было. Да и охрана сказала, что их увезли утром, предъявив вашу подпись. Но только потом деньги словно в воздухе растворились, а из-за пожара сгорело несколько складов. Пострадало много товаров иностранных купцов и даже творение искусства! Ничего не хотите объяснить? — Да… да как вы… — Филипп стал задыхаться, он схватился за грудь, его ноги подкосились и старик осел на пол. — Эй, парень, ты знаешь что-нибудь? — обратился стражник к Бернарду, когда сообразил, что старик был не в состоянии внятно говорить. — Ты должен был хоть что-то видеть. Не просто же так за ним таскаешься… Бернард отрицательно покачал головой, а потом засуетился, роясь среди неряшливой кучи бумаг, лежавшей на подоконнике. Он что-то неразборчиво бормотал себе под нос, озадаченно разглядывая некоторые из документов, тихо охнул, найдя нужный, и протянул его капитану. Командир развернул сложенный и слегка помятый лист и бегло прошёлся взглядом по строчкам, после чего с презрением глянул на старика. — Дурачком прикидываешься? — недовольно спросил он и потряс бумагой перед носом Филиппа. — У тебя были чёткие указания! Значит, ты пытался скрыть свою кражу, да?! — стражник повысил свой голос. — Я ничего не скрывал! Деньги на месте, — Филипп тяжело дышал, одной рукой держась за сердце, и платком протирал вспотевший лоб. — Казначей дал мне время, чтобы дождаться починки корабля… — его голос становился всё тише, под конце он и вовсе начал бормотать. — Бернард, скажи ему, я же не вру! — взмолился он. — Ты же сам принес мне бумаги, где говорилось про отсрочку! — Я только что отдал их капитану. Извините, я не понимаю, о чём он говорит, — Берни слегка склонил голову, смотря в пол и опустив плечи. — Я всего лишь слуга и просто выполняю его указания. Негоже прислуге знать о хозяйских делах, да и как я могу что-то знать о важных посланиях, если даже читать не умею? Да и бумагу эту я только чудом запомнил! Больно рисунок на ней красивый. Яркий такой, — он глуповато улыбнулся, слегка переминаясь под чужим взглядом и потирая руки. — Ты что несёшь?! Я же без тебя как без рук последнее время! — возмутился Филипп, сбитый с толку странной переменой в поведении Бернарда. — Да и ты столько писем написал, что… Командир прищурился, переводя взгляд со старика на Бернарда, посмотрел на лист бумаги в своих руках и тяжело вздохнул. — Ладно, хватайте этого старика. Слугу тоже. В тюрьме разберемся, кто прав, — приказал он устало. — Вы сума меня сведёте своим шумом! Филиппа подхватили под руки и подняли с пола. Он начал было кричать и вырываться, но его быстро усмирили парой оплеух. Бернард смирно пошёл следом. Капитан, выходивший последним, смотрел в спину Белке, недовольно морщась и пожёвывая нижнюю губу. Бернард казался ему смутно знакомым, но где и когда он его видел, вспомнить не мог. Ему не давали покоя холодные и совершенно равнодушные раскосые глаза. Его не обманули напускная вежливость и растерянность, а временами и совершенно глупое поведение. Уж слишком ярко всё это контрастировало с холодом во взгляде. Капитан не верил в непричастность паренька. Он чувствовал фальшь в его поведении. В тюрьме Бернард пробыл сутки. Он заговорил первым. Быстрее, чем ему начал задавать какие-либо вопросы старый дознаватель. Он был настолько убедительным, что его отпустили уже на следующий день. Бернарда это слегка удивило. Обычно из тюрьмы быстро никогда не выпускали. Особенно за подозрения в подобном преступлении. Он не считал это удачей. По его предположениям в темнице он должен был просидеть как минимум пару дней. В идеале — неделю. И уж тем более, он не ожидал, что выйдет оттуда без побоев. Но их не было. На выходе из тюрьмы Бернард встретил капитана стражи, приходившего к ним. Стражник придержал его за локоть и оттащил в сторону, подальше от посторонних глаз. — Бернард, значит… — протянул он многозначительно, не отпуская руку. — Да, — кивнул Берни, слегка напрягшись. — А я тебя вспомнил, — его пальцы сжались крепче. — Наша милая портовая шлюшка… давно не виделись. Бернард опешил на пару секунд и более внимательно уставился на стражника. Воспоминания приходили не сразу. Он видел слишком многих людей за свою жизнь. Мужчина сильно изменился за столько лет, но Бернард всё-таки его вспомнил. И это его нисколько не обрадовало. — Да, давненько, капитан, — едва заметно улыбнулся он, стараясь не показывать своей паники. — А вы так и не получили повышения, как я смотрю. — Дерзишь? — стражник помрачнел. — Чует моя задница, ты знаешь, куда деньги делись… Ты можешь водить за нос нашего дознавателя, но меня-то не обдуришь. Я тебя ещё мелким сопляком задерживал. Ты своего не упускаешь. — И чего ты хочешь? — напрямую спросил Бернард, бегло посмотрев по сторонам. Около тюрьмы было безлюдно. — Раньше мне хватало просто отсосать тебе, чтобы ты меня отпустил, но, думаю, сейчас это не поможет, верно? — Правильно думаешь, — кивнул капитан. — Деньги. Для тебя одного многовато, не правда ли?.. — Оу, — Бернард посмотрел стражнику в глаза, нехорошо улыбаясь. — Да, для одного много. Но с чего ты решил, что я это в одну харю провернул? — Ну, к примеру, потому, что часть твоих подельничков уже за решёткой сидит. Их –то ты кинул. Улыбка сползла с лица Бернарда. Он сбросил с себя чужую руку и чуть отступил назад. Он понимал, что капитан просто так не отстанет. Он доставлял ему проблемы и в юности. Но сейчас эту ситуацию можно было удачно вывернуть себе на пользу. О Зверях он не знал. По крайней мере, Бернард надеялся на это. — Сколько ты хочешь? — Допустим, одну третью от всей суммы. И если ты заметил, то тебя выпустили без особых проблем… как думаешь, благодаря кому? — А харя не треснет от такой наглости? — не удержался от смешка Бернард. — Ладно, будут тебе деньги. Но я хочу встретиться со своими дружками за решёткой. Устроишь? — Да легко, — капитан оскалился. — Только это в ближайшие дни устраивать надо. До суда. Да и зачем тебе это? Поиздеваться решил? — Послезавтра, — предложил Берни. — Устрой послезавтра. Сначала встреча, потом деньги. А уж зачем мне это нужно, не твоего ума дело. — Идёт, — капитан хитро прищурился и протянул руку. Бернард пожал её, ядовито улыбнувшись в ответ. Распрощавшись с капитаном и уйдя как можно дальше от тюрьмы, Берни остановился и закрыл глаза. Он глубоко и медленно дышал, судорожно соображая, что и кому следовало рассказать в первую очередь. Проблемы копились и начинали давить на него, словно тяжёлые камни. Эти «камни» были разными, поэтому Бернард мысленно распределил их по важности, ибо решать их нужно было по частям. И первым из них было возвращение во временное логово банды.

******

В большой комнате было темно и шумно. Воздух был затхлым. Пахло перегаром, потом, мясом и кислой капустой. Редкие свечи, стоявшие на столах, практически прогорели до основания, но балагурившие мужики не замечали этого. Откуда-то сверху, со второго этажа, доносились стоны и женские голоса. Бернард стоял около входа, чуть вскинув бровь и невесело улыбаясь. — Они меня даже не заметили, — хмыкнул он, пробежавшись взглядом по лицам. Медведя среди присутствующих не было. Это озадачило Бернарда, но не расстроило. Зато Сурок сидел за столом около открытого окна и играл в кости с седым мужчиной с ухоженной бородой. Это было единственное место, где было светло и относительно свежо. Недолго думая, Бернард подошёл к ним и сел на лавку рядом с Сурком. — Добрый вечер, господа, — поздоровался он наигранно бодро. — Как игра, кто выигрывает? — Догадайся сам, — недовольно пробурчал Винсент. — Смею предположить, что Генри, да? — улыбнулся Бернард. Старик приосанился и улыбнулся в ответ. Сверчок, он же Генри, был одним из немногих, кто в банде симпатизировал Бернарду. Он был добродушным и смешливым. В бандиты его привела любовь к механизмам и замкам. Он был истинным игроком по натуре. Сложные головоломки и сам процесс игры интересовали его куда больше, чем деньги от выигрыша. — А где Медведь?.. — неуверенно спросил Берни, поглядывая по сторонам. — Можешь успокоиться, его сегодня не будет какое-то время, — Сурок вертел игральную кость между пальцев. — Ушёл по каким-то делам в порту. — Он сказал, что хочет повидаться с «другом», — добавил Генри. Это звучало настораживающе. Друзей у Медведя в этом городе быть не могло. — Когда он им обзавестись успел? — спросил Бернард с подозрением. — У него и спроси, — огрызнулся Сурок, забросил кости в деревянный стакан и встряхнул его, после чего с грохотом шмякнул на столешницу. — Ты лучше ответь, как там твой старикашка? — Где и положено, в тюрьме, — доложил Берни и нахмурился. — Только у меня проблема, — он замолк, не зная, с чего начать. Винсент поднял стакан и глянул на кости. Судя по его кислому выражению лица, удача была не на его стороне. Он вскинул руки с раскрытыми ладонями и скверно выругался. — Всё, я с тобой больше не играю, даже последний ход, и тот не спас! — возмутился он и протянул Сверчку небольшой мешочек. — На, забирай, — тот взял его, развязал тесемки и заглянул внутрь. Тут же запахло душистыми травами. Сверчок довольно улыбнулся и спрятал его за пазуху. — Так… проблема? — Винс повернулся к Бернарду и прищурился. — Совсем все плохо или решить можно? — Я не знаю, — он опустил голову и положил руки на столешницу. — Вроде как… не все так плохо, как мне кажется. Капитан стражи умудрился меня вспомнить. Он… скажем так, этот нечистый на руку засранец знает меня с детства. Он тогда в порту служил и часто меня отлавливал. Он решил, что я и мои дружки, за которых он принял Тома и двух других мальчишек, обнесли казначея, но я их кинул. Тома-то он помнит, я же с ним постоянно возился. Он хочет денег, вякнул, что даже одну третью от суммы. Сурок рассмеялся, запрокинув голову. Генри тоже не удержался от усмешки. Эта новость их явно позабавила. — Он не первый, кто требует так много, — сказал Сверчок. — К нам на днях в очередной раз люди барона приходили, так они передали, что тот чуть ли не все себе заграбастать хочет. Правда, не понятно, с какого шиша. — И… что мне делать с капитаном? — Можешь убрать его, можешь откупиться. Но, думаю, маленькая сумма его не устроит, раз он знает сколько именно денег пропало, — Винсент почесал кончик носа и задумался. — Можно еще припугнуть… Он может тебе навредить? — Вполне, — Берни кивнул. — Он жадный до денег. И вроде как с мечом управляется резво. Угрожать ему глупо. Он во всякое в порту ввязывался. Но донести судьям о том, что я что-то утаиваю, он может. Тогда на улицу я вылезти точно не смогу. Я пообещал, что заплачу ему послезавтра. — Значит, проще всего его грохнуть и не мучиться, — заключил Винсент. — Почему послезавтра-то? — Думал, что за день решу, что делать… — Сам справишься? — Сурок выжидательно уставился на Бернарда. Тот постукивал по столешнице пальцами и молчал, а после пары минут раздумий неуверенно кивнул. — Не переживай, ты справишься. Для тебя это уже не в первый раз, — он накрыл его руку своей и слегка сжал. — И тебе не безгрешного мученика убивать придется. Так что, не угрызайся. Эти слова заставили Бернарда успокоиться. Он слегка расслабился и устало опустил голову на столешницу. Винсент провёл ладонью по его волосам, приглаживая их. Бернард закрыл глаза и сам не заметил, как задремал. Бессонные ночи и постоянная изматывающая тревога давали о себе знать. Гомон в комнате начал утихать. Бандиты медленно разбредались по углам, кто-то продолжал пить, но уже в одиночестве. — Жалко паренька, — тихо сказал Генри, собирая игральные кости в кожаный мешочек. Сурок оглядел залу, пересчитал оставшихся в нем, отметил, что все они были пьяны и мало что соображали, и только после этого заговорил: — Жалко. Ему повезло, что Ника куда-то на ночь глядя понесло. Вопрос, куда, и что он там на самом деле делает, — его голос был тихим и серьёзным. — Да и головы этих остлопов сейчас заняты пойлом, девками и большим кушем. Веселье начнётся, когда все протрезвеют и думать начнут. Сумма большая, но и нас не мало… Пятнадцать человек, всё-таки… Посмотрим, кто в живых останется через пару месяцев. Барон не просто так своих прихвостней прислал. Откуда он вообще про наш замысел узнал, это уже другой вопрос. — А Кенни?.. — Если он и заявится, то не со дня на день, это уж точно, — Винсент неосознанно поглаживал Бернарда по загривку. — Этот город первоначально был не лучшим местом для грабежа. Я говорил об этом Медведю. Слишком много жадных чаек вокруг. Но с другой стороны, это хорошее время, чтобы свалить в тень или разобраться со всей шайкой разом. Тут уж, кто какую цель преследует. — И какая цель у тебя? — Генри смотрел на своего главаря с нескрываемым любопытством. — Моя-то?.. — Сурок задумался и с ответом не спешил. Он смотрел на спящего Бернарда. — Поставлю на него. Думаю, что милый бельчонок в итоге окажется бешеной лисицей. Медведь сильно ошибся, считая его слабовольным и ведомым. Уж что-что, а кусаться он умеет. Его сила — это его слабость. А лично у меня целей нет. Я просто хочу, чтобы вы двое особо не пострадали. И всё, что мог, я уже сделал. Остальное уже за вами. С улицы послышался грохот. Бернард резко поднял голову, сонно моргая. Он потёр глаза и повернулся к окну, но разглядеть ничего не смог. Скрипнула калитка и через пару минут в комнату вошёл Медведь. Он явно был не в духе. Холодно посмотрел по сторонам, остановил взгляд на Сурке, медленно перевел его на Бернарда и, не произнеся ни слова, ушёл вглубь дома. — Кажется, «друг» сказал ему что-то совсем нерадостное, — тихо сказал Бернард. — Скорее всего, — Винсент переглянулся с Генри. — Никогда не думал, что увижу этого громилу с тенью ревности на роже, — он не удержался от смешка, поймав на себе удивлённый взгляд Бернарда. — Чего смотришь? Вы двое — единственные, кто еще мне верны. А его это злит до чёртиков. Особенно последнее время. Он всё чаще ходит таким. Уже не шутит и не язвит. Он изменился, и не в лучшую сторону, если она у него хоть когда-то была… Так что, будь поосторожнее с ним. — Мог бы этого и не говорить, сам знаю, — Бернард слегка нахмурился. Время медленно перевалило за полночь, комната опустела. Генри отправился спать, а за столом остались только Бернард и Винсент. — Ты засыпаешь на ходу, — заметил Сурок. — Не хочешь пойти на боковую? Бернард улыбнулся и отрицательно качнул головой. — Нет, пока рано, — сказал он. — Тем более, один я не засну. Столько дурных мыслей, что… — фразу заканчивать Бернард не стал, лишь устало опустил голову. — И что предлагаешь? Вместо ответа Бернард взял Винсента за руку, переплетя пальцы. Тот удивленно вскинул бровь. — По моему, странный сегодня не только Медведь, — заметил он. — Разве? — Берни коснулся лбом его плеча. — Ты никогда не начинаешь первый, и никогда не нежничаешь. С чего вдруг такая щедрость? — Сегодня будет первый раз, когда я не буду считать это работой. — Ах, вот оно как! — фыркнул Сурок и ладонью упёрся в лоб Бернарда, слегка отстраняя его. — Звучит обидно, знаешь ли. Я не требовал от тебя чувств или чего-то подобного, но… ааа… ладно, — он встал и потянул Бернарда за собой. — На самом деле, это даже любопытно… разница между клиентом и любовником… Ведь она есть, да? Бернард кивнул, позволяя вести себя. Он был удивительно спокоен и расслаблен. Тревожившие его страхи улеглись где-то глубоко внутри. Не ушли, но уже не были такими пугающими. — Конечно, она есть, — тихо ответил он. — Думаю, тебя эта разница очень сильно удивит.

******

Когда Бернард проснулся, солнце еще не взошло. Он потянулся, не открывая глаз, и провёл рукой по постели. Не встретив сопротивления, он приподнялся на локте и огляделся. Комната была пуста. — И куда он свалил? — пробормотал он и сел в кровати, зябко кутаясь в одеяло. Тело ныло после бурной ночи. Впервые за долгое время у него не было тревожащих мыслей поутру. Бернард медленно и скучающе разглядывал скудную мебель, почёсывая плечо и зевая, перевел взгляд на подушку и невольно нахмурился. Из-под неё торчал нож в потёртых ножнах. Он взял его в руки и сжал рукоять. — А вот это уже нехорошо… Сурок редко расставался со своим ножом. Он был слишком подозрительным для подобного поступка. От раздумий Бернарда отвлек стук в дверь и бодрый голос Генри: — Эй, Белка, ты всё ещё спишь? — Нет, — тут же ответил Бернард, поднявшись на ноги. Нож он сунул обратно под подушку и крепче закутался в одеяло. — Что-то случилось? — спросил он, открыв дверь. — Да нет, просто мне скучно, — улыбнулся Генри. — Поговорить не с кем. Одна надежда на тебя осталась. — Ты давно встал? Не знаешь, куда Сурок ушёл? — тихо и осторожно спросил Бернард, поглядывая по сторонам. — А-а-а, беспокоишься, что что-то случилось? Расслабься, он часто гуляет по утрам. Вернётся часам к девяти. Бернарда это заверение успокоило, но подозрения остались. Лишних вопросов он задавать не стал. Генри редко от него что-то утаивал. И раз он заверил его, что ничего страшного не случилось, значит, так оно и было. — Хорошо, тогда, подожди немного. Я приведу себя в божеский вид и составлю тебе компанию, — сказал он торопливо. Одевшись, Берни присел на кровать, медленно расчёсывая волосы старым деревянным гребнем. Он вновь посмотрел на подушку. Рука с гребнем замерла в воздухе. — Что-то всё равно не сходится, — Бернард вынул нож и спрятал его за пазухой. Когда он вышел в зал, там был только Генри. Он осторожно зажигал свечи, что-то насвистывая себе под нос, и явно был в приподнятом настроении. — Мне казалось, что только Сурок так рано вскакивает, — заметил Бернард, в очередной раз зевая и прикрывая рот ладонью. — Ну-у-у… с возрастом спишь все меньше и меньше… Старость, знаешь ли, вечная спутница бессонницы, — Генри зажег последнюю свечу и пригласил Бернарда за стол. — Давай лучше перекусим, пока эти громилы не проснулись. С ними нормально не поешь. Бернард согласно кивнул. Трапезы и правда были слабой стороной их банды. Пошлые и неуместные шутки часто портили ему аппетит. Да и про манеры можно было забыть. — Смотри, что нашёл, — Генри довольно улыбнулся, кивая на стол. На нём стояло блюдо с печёными яблоками, кусками жареного мяса и рыбы. Чуть в стороне — пара бутылок сидра. — Жирненько, но если не съесть это сейчас, то потом вообще ничего не достанется. Хорошо, что Сурок ещё вчера попросил хозяйку припрятать такие вкусности на потом. Запасливый. Этого у него не отнять. Завтрак проходил в тишине. После него они долго беседовали о всяких пустяках. За окном становилось всё светлее и светлей. Настроение Бернарда медленно, но верно улучшалось. — Часто Сурок по утрам гуляет? — решил поинтересоваться он, чтобы развеять все оставшиеся подозрения. — Да. Практически каждое утро. Как в город пришли, он только так и развлекается. — И куда ходит обычно? — Не знаю, по разному, — Генри задумался. — Иногда к морю, иногда просто по улицам. Он любит один оставаться, сам знаешь. Поэтому быстро не возвращается. А ты думаешь, что-то случилось? — Бернард промолчал, лишь отогнул ворот рубахи, показывая нож. Генри медленно поглаживал бороду. — Странно… странно. Если тебе всякое думается, попробуй его поискать. Но я не думаю, что произошло что-то серьезное. — И поищу… В отличие от тебя, я не разделяю твоего оптимизма. Накинув на себя тёплый плащ, Бернард вышел на улицу и остановился около калитки. Он не знал, где искать Сурка, но у него были подозрения, куда он мог пойти. Утренний воздух был прохладным и свежим. Бернард шёл медленно, внимательно смотря по сторонам. На улицах было немноголюдно. Горожане занимались обычными будничными делами, сплетничали или спорили. Ничего необычного. «Словно и не было тех шести лет, — пронеслось в голове у Бернарда. — Всё те же дома и улочки, те же люди, и те же разговоры… Родной город, чтоб его… Но куда Винса понесло-то? Он же не может знать город хорошо. Значит, будет ходить по уже изведанным улицам. За пару недель изучить его вдоль и поперек можно, конечно, но…» От размышлений его отвлек шум. Несколько женщин сгрудились на мосту и, перегнувшись через перила, что-то бурно обсуждали, тыкая пальцами вниз. Бернард хотел было обойти их, но прислушался и подошёл чуть ближе. — Это уже ни в какие ворота не лезет! — возмущалась одна. — Да! Да как так можно! Здесь же люди ходят! — поддерживала её другая. — У душегубов совсем совести нет. И чем наша стража занимается? Дармоеды! Такое на улицах происходит, а они шатаются чёрт знает где! Деревянный мост был перекинут через небольшой ручей. В конце осени он часто мелел, оголяя дно. Внизу, рядом с опорой моста, лежало тело мужчины с неестественно вывернутой шеей. Берни хватило одного беглого взгляда вниз, чтобы понять, что дальнейшие поиски были уже бесполезны. — Вот, чёрт… — едва слышно выдохнул он. Он не ожидал, что от Сурка избавятся настолько быстро.

******

Возвращаться назад не хотелось. Бернард долго слонялся по улицам, нервно сжимая пальцы. Он не был сильно привязан к Винсенту, но уж точно не желал ему подобной смерти. «Такое мог сделать только Медведь, — рассуждал он. — Только у него хватило бы наглости и сил. У него совсем плохо с головой. И… похоже, он снова нашёл продавца дурмана… уж не волшебную ли пыль?.. Тогда понятно, почему вчера он такой злой был. И такой бледный… И это, пиздец, как плохо. Нужно заглянуть в трактир. Просто необходимо. Если это поможет выйти на Хель, то у меня будет шанс затеряться. А если нет?.. Тогда придется выживать. Напрямую навредить Нику не получится. Я слабее. Но в покое он меня точно не оставит». В трактире поутру было немноголюдно. Это было редкостью. Обычно в «Сонной мухе» всегда кипела жизнь, несмотря на время суток и противореча названию заведения. Хозяин был предприимчивым мужиком и всегда знал, чем можно было развлечь народ. — Надеюсь, хозяйка на месте, — пробормотал Бернард, осторожно открывая дверь и заходя внутрь. Внутри было пусто. Несколько столов было перевёрнуто, вокруг них — черепки битой посуды. Около окна валялись обломки стула. Бернард удивлённо вскинул бровь. — Ой, ну и беспорядок тут, правда? — бодро спросили у него. — Что?.. А… — Бернард растерялся, так как не понял, где находился говоривший. — Двое дураков сутра пораньше драку затеяли, — из-за стойки поднялась невысокая женщина в ярко-зелёном платье и передничке. — Разгромили тут всё и свалили. Даже ущерб не возместили! Муж пошёл жаловаться на них, а я ничего не успеваю, и как назло, служанка заболела, — она заливисто рассмеялась. — И что это я тебе всё это рассказываю? Ты же перекусить сюда заглянул, а не жалобы мои слушать. Но, как видишь, я пока не могу принять заказ, пока в порядок тут всё не приведу. — А, нет… Я не за этим при… — Бернард запнулся, внимательнее разглядывая женщину. — Тома… Тамара? — Да, — женщина склонила голову на бок, продолжая улыбаться. — А мы знакомы? Среди наших завсегдатаев я тебя не помню. — Меня Бернард зовут, вы меня, правда, не помните? — он облизнул пересохшие губы, не ожидая встретить здесь старую подругу своей матери, которая нянчилась с ним некоторое время. Тамара подошла ближе, склонив голову на другую сторону. Она цокнула языком, обошла его по кругу, оглядывая с головы до ног, и похлопала по плечу. — И, правда, Берни, — улыбнулась она, слегка коснувшись своей шеи. — Я тебя помню, и про родимое пятно тоже помню. Я рада тебя видеть. И рада, что живой. Как ты вымахал-то… Я же тебя совсем крохой помню. До сих пор жалею, что в своё время с собой не забрала. Своих –то детей Бог так и не дал… Но муж не одобрил, — тяжёлый вздох. — А сейчас жалеет, дурак. — Я не в обиде и прекрасно всё понимаю, — улыбнулся Берни в ответ. — Давно вы трактир выкупили? — Да года четыре назад, — задумалась Тома, приложив палец к подбородку. — Как вернулись в город, так и купили. Прежний хозяин на продуктах экономил и не мог дело наладить, задолжал много. Вот мы и выкупили «Муху» по дешёвке. Знакомые мужа подсобили. А уж самим освоиться нам и года хватило. Вернули трактиру былую славу, так сказать. Мне так хочется расспросить тебя о том, как ты жил, как здоровье, но… вижу, тебе пока не до разговоров, — проницательно заметила она. — Да, я пришёл по делу, — Бернард мотнул головой и несколько раз моргнул, приводя мысли в порядок. — Меня направил к тебе Винсент, мужчина со шрамом на левой щеке. — Помню такого… — кивнула Тамара. — Частенько у нас по вечерам засиживался. Платил неплохо. — Он сказал, что ты можешь подсказать, где можно найти Хельгу, — тихо сказал Берни, потирая ладони. Тамара перестала улыбаться и присела на скамью, стоявшую вдоль стены, поправила подол и оглядела зал. Тяжело вздохнула, потирая лоб. — Закрой дверь на засов, — потребовала она и Бернард тут же исполнил её просьбу. — Чую, дела у тебя неважно идут, раз ты её ищешь. И явно не для утех, правильно? — она вынула из кармана передничка кусок бумаги, небольшую чернильницу с пробкой и перо. Разложила их на скамье, чтобы удобнее было писать. — Нет её пока в городе, дня два отсутствовать будет. Клиент капризный попался. Но это не важно. Она не живёт в одном месте, у неё несколько мест для ночлега. Я нарисую, где именно. Спрашивать лишнего не буду. Скажу только, что помогаю Хель из благодарности, выручила она меня в своё время. И раз ты ко мне с такой просьбой пришёл, значит, твой друг со шрамом мёртв. Почему об этом знаю? Даже не спрашивай. Да и… — она подняла взгляд на Бернарда. — Друг твой о тебе беспокоился сильно… рассказала я ему по глупости больше, чем хотела, — Тамара закончила рисунок и оставила чернила сохнуть. — Не злись на меня за это. Я не хотела причинить тебе зла. Бернард молчал. Он не злился на неё, но был слегка обескуражен. Он сел рядом с Тамарой, разглядывая рисунок. Так они просидели минут пять, пока Бернард не нарушил тишину. — Мама Тома, я вам безумно благодарен. За то, что не спрашиваете, за то, что помогаете… — его голос слегка дрожал. Женщина молча обняла его, поглаживая по спине. — Я не думал, что вернувшись сюда, встречу хоть одного человека, который будет мне рад. Можно, я буду называть вас, как раньше? — Конечно, моя радость, конечно, можешь. Не переживай, не перевелись на свете добрые люди, — успокоила его Тома. — И я, и Хель… мы поможем, если это будет в наших силах. — Я не хочу навлечь на твою голову беду, поэтому не говори никому, что мы знакомы, ладно? — попросил Бернард торопливо. — И отсюда я уйду через чёрный ход. У меня есть подозрение, что за мной будут следить. Не сейчас, так чуть позже. А я не хочу навредить тебе. — Понимаю, — кивнула Тамара. — Не переживай, я буду молчать.

******

— Где это кудрявое чучело? — медленно и разделяя слова спросил Медведь, скрестив руки на груди и в упор смотря на Генри. — Гуляет, наверное, — невозмутимо пожал плечами тот. Медведь прищурился, внимательно смотря в глаза старика, резко выдохнул через нос и вышел на улицу. Приложил руку ко лбу и уставился в небо. — Чудесная погодка, — заметил он, опуская голову. — Если эта блядь не вернётся к обеду, проблемы будут у вас обоих, — громко предупредил Ник. Генри проигнорировал его слова, но Медведь и не ждал ответа. Он уселся на ступенях, прислонившись плечом к косяку и внимательно смотря на дорогу. Понять, в каком он был настроении, было сложно, и именно поэтому к нему никто лишний раз не подходил. Это уже давно стало негласным правилом. По дороге бродила худая и немного облезлая кошка. Откуда-то издалека доносился гомон голосов. Но около дома, где обосновались бандиты, было безлюдно и тихо даже в середине дня. Если где-то и был шум, то только в самом доме, где многие мучились от похмелья. Когда вдалеке показалась одинокая фигура, закутанная в бордовый плащ, Медведь хищно улыбнулся, слегка прищурив глаза. Бернард шёл неторопливо и опустив голову. В руках у него была небольшая корзина, из которой торчало горлышко винной бутылки и что-то ещё. Он подошёл к небольшому заборчику и лишь тогда поднял голову, посмотрев на Медведя. — Доброе утро, — сказал Берни, совершенно неубедительно пытаясь выглядеть бодрым и весёлым. — Я немного вина принёс. Я заметил, что запасы слишком быстро кончились. — Однако, ты долго за ним ходил… — Я хотел найти хорошее вино, а не подозрительное пойло. А для этого пришлось обойти несколько лавок. Медведь медленно поднялся на ноги, отстранённо улыбаясь. По его совершенно пустым глазам было сложно понять, что он задумал. Он подошёл к Бернарду и взял корзину из его рук, заглянул в неё и довольно хмыкнул. — А тут не только винишко, тут ещё и закусь, — сказал он неторопливо, после чего поставил корзину на землю. А потом посмотрел Бернарду в глаза, все так же холодно улыбаясь. — Это всё? — Да, — Бернард глаз не отвел, но понимал, что это чревато последствиями. Опасным зверям в глаза не смотрели. И последствия не заставили себя долго ждать. Медведь, не переставая улыбаться, быстро схватил Бернарда за загривок и молча потащил за собой. Тот даже опомниться не успел. Он доволок его до бочки, стоявшей у крыльца и до краёв заполненной дождевой водой, и в такой же тишине сунул его голову в воду, надавив на затылок, чтобы тот даже вдоха сделать не смог. Берни упёрся ладонями в края бочки и попытался вырваться, но сил у него явно не хватало. Он уже начал захлёбываться и терять сознание, но хватка Медведя не ослабевала. — Эй, ты что делаешь, сума сошёл?! — из дома выбежал Генри, встревоженный подозрительной вознёй под окном. — А-а-а? — Ник неторопливо повернул голову в сторону Генри. — Ты про это? — он вытащил голову Бернарда из бочки, но продолжая держать его за шкирку. Тот судорожно откашливался, выплёвывая воду, и жадно глотал воздух, широко распахнув глаза и держась за горло. — Так он сам виноват, у нас с ним уговор даже был. Только эта грёбаная Белка уже не помнит ни черта! — Я, кха, я не понимаю, кха, о каком уговоре речь, — Бернард беспомощно уставился на Генри, понимая, что от Медведя пощады ждать не следовало. — О-о-о, а я тебе напомню, — Медведь резко встряхнул его, а затем толкнул в сторону ступенек. Бернард практически упал в руки Генри. — Я избавился от проблемы, а ты всего лишь должен был вести себя, как обычно. Как обычно, Белка! А тебе на месте не сидится. Зачем ты меня злишь, а? Бернард молчал, лишь не мигая смотрел на Медведя, крепко держась за руки Генри. Старик нахмурился. Он аккуратно подтолкнул Берни в сторону дома и тихо шепнул: — Быстро, запрись в комнате Сурка, я его успокою. Берни кивнул, не сводя взгляда с Медведя, а потом торопливо забежал в дом, на ходу стягивая с себя мокрую одежду. — Ник, ты свои мозги окончательно прокурил? — тихо спросил у Медведя Генри, загораживая собой дверь. — Я понимаю, Сурок мешал тебе, но Бернард-то тебе чем насолил? Такими темпами ты всех нас тут по одному передушишь или перетопишь. И кто останется? Ты и твои внутренние черти? Или деньги на тебя как яд действуют? — Не-е-ет, тут дело не в деньгах. Это всего лишь осторожность, — Ник довольно скрестил руки на груди. — Такие, как он, только силу и понимают. Он нам может доставить много проблем, поэтому его нужно контролировать. Вот и всё. — Каких проблем, Ник?! Ты упрекал Сурка за подозрительность, но сам не лучше. Оставь парня в покое. Ничего он тебе не сделает. Я за это своей головой ручаюсь. — Посмотрим… Но хоть одно подозрительное действия с вашей стороны — и вы оба трупы.

******

— Открой, это я, Генри, — короткий стук в дверь. Бернард слегка приоткрыл дверь, заглянул старику за плечо и только после этого открыл её пошире. Генри вошёл в комнату, а Берни вновь запер дверь на засов. — Медведь вроде как остыл. Сейчас он с хозяйкой дома куда-то ушёл. Но, чую, ненадолго. Я рассказал ему о том, что завтра тебе надо с капитаном разобраться, — сообщил Генри, вертя в руках подозрительный увесистый свёрток. — Так что, завтра у тебя будет немного времени, чтобы… — он многозначительно промолчал. Бернард молча кивнул, вытащил полотенце из своей дорожной сумки и принялся просушивать волосы. — Это тебе… — Генри положил свёрток на подушку. — Сурок просил передать. — Посмертно, видимо… Знаешь же об этом? — мрачно спросил Берни, присев на кровать и закинув ногу на ногу. — Да, догадался, — кивнул Сверчок. — Медведь вернулся через полчаса, после того, как ты ушёл на его поиски. Довольный и какой-то странный. — Странный, говоришь, — Бернард, положил руки на колени, сжимая влажное полотенце. — От Медведя мятой не пахло… Обычно от него за версту мятой несёт, а сегодня — нет. Мне кажется, вчера в порту он с торговцем «волшебной пыли» встречался. И, видимо, в цене не сошлись. — «Волшебная пыль»? — Генри удивлённо погладил бороду. — Да, порошок, который завозили к нам из арабских стран. Я не знаю точно, из чего его делают. Но это единственный сильный дурман, который можно достать только в этом городе и который мог заинтересовать Медведя. Дорогущий до безобразия. Нужна всего лишь крошечная щепотка, чтобы отправиться в страну грёз. Только отходняк у неё сильный. Бледность, беспочвенная агрессия, головная боль, мерещится всякое. Да много чего, — Бернард задумчиво посмотрел в окно. — Много лет назад этот порошок «Молчаливая Ведьма» продавала. Когда в городе просекли эту напасть, Ведьму поймали. Постарались выбить из неё имена сообщников, но она никого не сдала. Её казнили, а торговцы затаились. Но, думаю, они могли начать продавать «пыль» вновь. — Если это правда, то дела плохи. Медведь теперь глаз с тебя не спустит. — Это плохо, но я справлюсь. Тем более, у меня уже есть кое-какая идея, — совсем тихо сказал Берни. — Только придется быть очень осторожным. Всего-то дня три-четыре потерпеть и всё… а ты? — Давай сюда свою руку, — потребовал Генри. — Так будет проще. Бернард протянул её раскрытой ладонью вверх. Генри осторожно провёл по его руке пальцем, рисуя невидимые символы, один за другим. — Понял? — спросил он у него, закончив чертить. Берни сосредоточенно прищурился, складывая из символов слова, и медленно кивнул. — Вот и молодец. Но сначала я удостоверюсь, что с тобой всё хорошо. А теперь, отдыхай. Когда он ушёл, Бернард потянулся к свёртку. Развязал узел и медленно снял ткань. В неё была завёрнута деревянная резная шкатулка. Он медленно провёл ладонью по замысловатому узору. Дерево было приятным на ощупь и хорошо обработано. Бернард не спешил открывать крышку, а с интересом разглядывал узор, в очередной раз отмечая, что Сурок был талантлив в своём первоначальном ремесле. Шкатулка была не единственным прощальным подарком. Внутри неё лежало аккуратно сложенное письмо и небольшая фигурка ангела, сложившего руки в молитвенном жесте. Бернард аккуратно вытащил её и не заметил, как на глаза навернулись слёзы. Он дотянулся до своей сумки и вытащил еще одну небольшую деревянную фигурку, но уже филина. — Ты опять извиняешься? — спросил он у фигурок, сглотнув слёзы. — Ведь не собирался же плакать. Филину было уже два года. Сначала Бернард не собирался его долго хранить, но потом передумал, и таскал с собой как талисман. Сурок подарил его в знак извинений, после того, как незаслуженно и сильно поколотил его. Бернард хорошо помнил, как тот что-то неразборчиво буркнул себе под нос, когда протягивал ему фигурку. Он медленно отложил фигурки в сторону, и взял в руки письмо. Оно было очень коротким и написано кривым почерком, слова скакали по строчкам, но Бернард уже привык к каракулям Сурка. «Я выбрал тебе неправильное прозвище. Ты не Белка, а Лисица. И как положено лисице, будь хитрым. Не можешь победить силой, используй голову. У тебя это хорошо получается, хотя, сейчас ты и забыл об этом по какой-то причине. Соберись! И просто поверь в свои силы! Это опасно, когда твой противник Медведь. Медведи падальщики. Ты это знаешь не хуже меня. Но даже их можно победить. Ты боишься действовать в одиночку, но тебе придётся. Я помню твоё первое убийство. И я знаю, как это для тебя тяжело. Но сейчас тебе нужно вспомнить, как убивать без жалости. Некоторые люди заслуживают перо под рёбра. Я оставляю этого ангела в надежде, что он сможет придать тебе немного сил и защитить от беды. А нож — для защиты. Проклятие не может быть настолько жестоким. Поэтому… Выживи, мой мальчик!» Бернард потёр переносицу, грустно улыбаясь. — Лисица, говоришь… — он вытер слёзы. — Да, думаю, это и, правда, мне подходит больше.

*******

Капитан выполнил свою часть уговора. Бернард заранее знал, что встреча не будет лёгкой, но он не был готов к старым переживаниям. «Я помню… Помню всё. Ты не переживай. Ты же знаешь, что я дурак». Слова Тома болезненно стучали в ушах. Он прислонился плечом к каменной стене, закрыл глаза, дотронувшись кончиками пальцев до своих губ, и глубоко дышал. Впереди слышались пьяные голоса стражников. — Всё получится, — беззвучно прошептал Бернард. Медленно открыв глаза, он поправил одежду и уверенным шагом направился к выходу. Около стражников он остановился, с любопытством наблюдая за ними. Те выпили уже достаточно алкоголя, чтобы начать вести задушевные беседы и не замечать ничего вокруг, кроме своего собеседника. И сейчас они с жаром обсуждали похождения своих неверных жён, оживлённо махая руками. Бернард быстро оглядел столешницу. Медальон из червлёного серебра лежал с краю и явно уже не интересовал пьяных мужиков. Его цепочка очень удачно свисала вниз. Дождавшись, когда разговор станет совсем жарким, Бернард тихо подошёл к столу и быстро схватил цепочку, дернул её на себя, и поймал медальон свободной рукой. Медальон был тяжёлым. Бернард сжал его в ладони и спрятал под плащом. Со стражниками он решил не разговаривать, поэтому тихо обошёл их по кругу, стараясь не привлекать к себе внимание. Капитан ждал его в переулке сразу же за зданием тюрьмы. На нем не было доспехов или кольчуги, напротив, он был одет совершенно неприметно и буднично, но на поясе висел кинжал. Это слегка удивило Бернарда, но потом он здраво рассудил, что это к лучшему. — Ты долго с ними трепался, — недовольно пробурчал капитан вместо приветствия. — Я выполнил обещание, теперь твоя очередь. — Да, я помню, — кивнул Бернард, накидывая на голову глубокий капюшон. — Нам придется немного пройтись. — Это далеко? — спросил капитан с подозрением. — Это с какой стороны посмотреть… Но сам понимаешь, сумма немалая. И тащиться с ней через весь город просто невозможно. Нам нужно дойти до места, где они надёжно спрятаны. — О, да… — глаза капитана заволокла пелена вожделения. — Конечно, понимаю. Бернард заранее выбрал место для убийства, поэтому вёл капитана уверенно, не отвлекаясь на лишние разговоры. Капитан шёл за ним, не подозревая подвоха. Кругленькая сумма напрочь отбила у него чувство самосохранения. В мечтах он уже представлял, на что он потратит эти деньги. Вдалеке послышался рокот моря. Капитан опомнился от своих фантазий и стал внимательнее смотреть по сторонам. Бернард привел его в заброшенную часть города, но до этого они сделали немалый крюк, обойдя его по широкой дуге. Это было сделано намеренно. Если идти от тюрьмы вдоль высокой городской стены, минуя людные улицы, можно было избежать лишних свидетелей и любопытных зевак. Но такой путь занимал много времени. — Не боишься местного ворья? — спросил капитан. — Нет, — уверенно ответил Берни, считая шаги. — Не боюсь. Место надежное, можешь мне поверить. И если здесь кто-то и живёт, то точно не ворьё. Поживиться здесь уже давно нечем. «Так, пятнадцать шагов до старого пустого колодца, — мысленно проверял сам себя Бернард, внимательно следя за дорогой. — Вот он… Боже, как мхом-то зарос! От него повернуть направо, пройти пятьдесят шагов мимо пепелища и обломков курятника, отсюда свернуть налево и подняться на небольшой холм, где стоит пара столбов и что-то… я даже уже не могу сказать, чем это было раньше… Может, какой-то станок? А если спуститься с холма с другой стороны и до нужного места недалеко». Он остановился у неприметного дома с соломенной крышей, стоявшего в тени старого массивного клёна, чудом уцелевшего после страшного урагана. — И это ты надёжным местом назвал? — пренебрежительно фыркнул капитан. — Чем неприметнее, тем лучше, — улыбнулся Берни. — А ещё я подумал, что сумму можно немного увеличить. Там целый сундук денег, за раз всё не унесёшь. — Шутишь, что ли? — Нет, сам можешь проверить. Деньги заперты в погребе. Лови ключ! Он бросил в руки стражника новый ключ на небольшом кольце. Тот поймал его и кивнул на дом с перекошенными ставнями на окнах. Дверь висела на одной петле и неприятно поскрипывала на ветру. — Там? — спросил он. — Да, — кивнул Бернард. — Сам зайдешь или мне первым пойти, чтобы убедить тебя в том, что там нет засады? — Иди. Берни зашёл внутрь, отошёл к левой стене и остановился около крышки в полу, запертой на навесной замок. Дом был полностью пуст. В правом углу пол был почерневшим, там явно раньше располагался очаг. Всё, что можно, из него вынесли уже давным-давно. Капитан зашёл следом, огляделся и довольно улыбнулся. — Сундук, говоришь? Сейчас посмотрим. Он открыл замок, поддавшийся не сразу, и откинул крышку. Тут же пахнуло сыростью и плесенью. Бернард в это время осторожно зашёл ему за спину и вынул нож из ножен, спрятанных в рукаве. — У тебя нет факела? — спросил капитан, поднимаясь на ноги и стараясь рассмотреть, что было внизу глубокой ямы. Прежде чем он успел встать в полный рост, Бернард вонзил ему нож в шею. Лезвие вошло неожиданно глубоко. Он выдернул нож из раны, из которой тут же хлынула густая кровь, и толкнул мужчину вниз. Капитан издал булькающий звук, невольно хватаясь за шею, и с грохотом свалился в погреб. — А уроки Сурка не прошли даром, — отстранённо заметил Бернард, вытирая лезвие платком и смотря в тёмную яму. Он с досадой отметил, что немного крови попало на рукав. Но из-за тёмного цвета ткани это не сразу бросалось в глаза. — Жадность никогда добром не заканчивается, — насмешливо сказал Бернард, захлопывая крышку и вновь закрывая её на замок. Медленно выходя из дома, Бернард подогнул рукав, пряча пятно, и негромко позвал. — Генри! Старик вышел из-за широкого ствола клёна. — Я справился, — довольно сообщил Бернард. — Я думал, что он будет более подозрительным. Но мне даже помощь не понадобилась. Хоть что-то хорошее. — Деньги есть зло, — подвел итог Генри. — Но, думаю, тебя спасло то, что он не воспринимал тебя всерьёз. Он судил о тебе по пойманным мальчишкам, и в этом была его главная ошибка. — У меня есть ещё одно дело в городе, прикроешь меня? — Бернард достал из-за пазухи медальон. — Мне нужно вернуть эту штучку владельцу. — Ворон?.. — Генри удивленно моргнул. — Аккерман? Один из мальчишек из Аккерманов, так получается? — Да, — кивнул Берни. — Это мало что нам даёт, но… я должен вернуть его. Чтобы загладить свою вину перед мальчишками. Одному из них только-только пятнадцать стукнуло. Мне их жалко. — Иди. Я что-нибудь придумаю.