Молот ведьм.

— Кар-р-р! Ворон опустился на помост и нахохлился. В сгущавшейся темноте его глаза стали поблескивать жутковатым красным цветом. Эрен подошёл к нему и почесал его перья под клювом. Птица слегка сощурилась и подняла голову, позволяя себя ласкать. — Ты проделал нелёгкий путь, чтобы добраться сюда, — тихо сказал колдун, обращаясь к ворону. — Ты доволен? — птица одобрительно щёлкнула клювом. — Теперь ты вернёшься домой или останешься здесь? Ворон взмахнул крыльями и словно в задумчивости склонил голову. — Д-домой, — после раздумий сообщил он. — Я н-нужен там. — О-о-о, ты до сих пор бережешь замок. Я слышал об этом, — Эрен осторожно погладил птицу по макушке. — «Гнездо ворона» до сих пор так и стоит незанятым. Ты неплохо стараешься, — ворон явно приосанился, с достоинством принимая похвалу. — Я понял свою ошибку. Я буду внимательнее за ним наблюдать и постараюсь отвести от него беду, если это будет в моих силах. Теперь он подопечный палача. Я не знаю, хорошо ли это… Решение старого горбуна спасло его от смерти. Думаю, старик не так плох, как мне показалось сначала. — Он одинок, — доверительно сообщил ворон. — И болен. Он скор-ро умр-рет. Пер-ред смертью все искупают гр-рехи. — Ты думаешь? — Эрен грустно улыбнулся. Ворон взмахнул крыльями, словно пожал плечами. — Знаешь, я начинаю понимать, почему твой хозяин называл этот город чёртовым болотом, — он посмотрел на висельников. — Казалось бы, здесь кипит жизнь и всё так благополучно на первый взгляд, а на деле всех затягивает губительная трясина. — Болото, — согласно повторила птица. — Место плохое. Под землёй мер-ртвецы. На костях счастья не будет. — Ты про старые катакомбы? Хм, любопытно, я не задумывался об этом. Надо будет узнать о них получше, — Эрен огляделся по сторонам. Площадь была уже полностью пустой. Только вдалеке блуждал небольшой огонёк — стражник нёс свою службу. — Эй, повешенный, извини, что не поздоровался раньше, — тихо сказал Эрен, вновь повернувшись к эшафоту. — Да я и не ждал, что со мной заговорят, — так же тихо ответили ему. — Одно только странно, я представлял себе смерть иначе. Около одного из трупов, тихо покачивавшихся на ветру, стоял высокий юноша. Он был одет так же, как и повешенный, и задумчиво смотрел на своё тело, скрестив руки на груди. — Я даже не понял, в какой момент стал смотреть на себя со стороны, — продолжил он, обходя тело по кругу. — Это жуткое зрелище… Наблюдать за собственной агонией и понимать, что ты уже ничего не сможешь исправить. — Да, пожалуй… — Эрен смотрел на юношу внимательно и слегка нахмурившись. — Тебя что-то держит здесь. Знаешь об этом? — Догадываюсь, — кивнул парень и подошёл к краю помоста. Он присел на корточки и подпёр голову ладонью. — Кое-что и правда не давало мне покоя перед смертью. Но сейчас меня интересует другое, зачем ты ищешь Леви? Он говорил мне, что вы не знакомы. И этот ворон… Я никогда не слышал, чтобы птицы умели говорить, да еще так бойко. Он ведь не просто как попугайчик слова повторяет. — Это он считает, что мы не знакомы, но я знаю о нём больше, чем он думает, — медленно ответил колдун, переведя взгляд на ворона. — А эта птица… она принадлежит Аккерманам. Она очень старая. Георг как-то говорил, что этого ворона еще его прадед держал. Думаю, ему лет триста, если не больше. Парень сел на край и свесил ноги вниз. — Георг?.. Последнее время я часто слышу про эту семью, — он спрыгнул на землю и подошел вплотную к Эрену. — Сначала Леви возился с каким-то безумно дорогим медальоном, на котором был выгравирован ворон с ключом, потом появились слухи про Потрошителя, а теперь еще и ты вспоминаешь барона-людоеда так, словно знаешь его лично. И… я все ещё здесь. Это… странно. Так дико, что кажется чьей-то страшной сказкой. Я не понимаю, что происходит. — Это нормально, — Эрен вытянул руку вперед, она прошла сквозь тело висельника, словно он был соткан из дыма. — Ты привязан не к месту, к человеку, да? — тихо спросил он. — Наверное, я не знаю, — парень смотрел на чужую руку в своем теле, широко раскрыв глаза от удивления. — Я не чувствую боли. Мне не больно, но… холодно. И есть что-то, что я не могу описать словами. И это ощущение исходит от тебя, — он поднял голову, встретившись с Эреном взглядами. В его глазах он не видел угрозы. Они были спокойны. — Ты можешь мне помочь, но я не понимаю, зачем ты это делаешь. Ты даже не знаешь меня. — Ты — заблудшая душа. И ты знаешь Леви. Этого достаточно, чтобы помочь тебе. Думаю, нам стоит продолжить беседу в более безопасной обстановке, — Эрен опустил руку. — Я привлекаю ненужное внимание, разговаривая с пустотой. Кроме меня тебя все равно никто не видит и не слышит. У тебя есть такое место, где ты будешь чувствовать себя спокойно и свободно? Ты можешь уйти отсюда? — Есть одно… Внезапно послышался лай и отборная ругань. Свет от фонаря выхватил из темноты силуэт огромной лохматой собаки. Она огрызалась на стражника, но не пыталась укусить, а лишь бегала вокруг него кругами. Казалось, что собака издевалась над ним. Эрен рассмеялся. После чего набрал в лёгкие побольше воздуха и, вложив в рот два пальца, громко свистнул. Пёс замер, резко повернул голову на свист и сорвался с места, несясь огромными скачками. Стражник побежал вслед за ним, размахивая фонарём и громыхая доспехами. — Хэй, это твоя псина? — зло спросил он, добежав до Эрена и стараясь отдышаться. — Да, — с широкой улыбкой ответил колдун, с трудом удерживая Блэка, который радостно вилял хвостом и поставил ему на грудь передние лапы, чтобы было удобнее вылизывать лицо. — Я потерял его. Он что-то натворил? — Эта тварина стащила мой ужин, — внезапно сообщил раздосадованный стражник и утёр сопли тыльной стороной ладони. Эрен подавился смехом, но постарался сделать серьёзное лицо. Стражник был совсем молодым и явно неопытным. Эрен предположил, что это был один из новобранцев, которых в последнее время становилось все больше. От морды Блэка пахло мясной подливой и колдун охотно верил, что обвинение было справедливым. — Этого олуха даже собака объедает, — фыркнул призрак, помахав перед лицом стражника руками, но тот никак не отреагировал на это. — Помнится, недели две-три назад его пара малолеток отлупила. Сам лично эту жалкую картину наблюдал. — Блэк, а ну тихо, сидеть! — резко и строго приказал Эрен. Волкодав послушно уселся, но радостно вилять хвостом не переставал. Он с благоговением смотрел на своего хозяина и изредка облизывался. — На нём даже ошейника нет! — возмутился стражник, разглядывая пса. — Так говорю же, сбежал он. — И поздно уже, чего у виселицы трёшься? Мародёрствуешь? — продолжил допытываться блюститель порядка, повыше подняв фонарь и рассматривая уже самого Эрена. — А зачем? Что можно стащить у этих воришек? — спросил он резонно. — Портки, к примеру, — предложил ехидно призрак, за что получил едва заметный косой взгляд. — Я искал свою собаку. И я очень опечален его дурным поведением, — Эрен с укоризной посмотрел на Блэка. — Разве я тебя хоть раз недокармливал, а, поганец?.. — волкодав тихо и виновато заскулил. — Извинись перед человеком, немедленно! Пёс встал, повернулся к стражнику и вытянув передние лапы, низко склонил голову. — Э? — тот удивленно вылупился на Блэка. — Так он цирковой? — казалось, он уже позабыл про недавнюю обиду на пса. — Нет, просто хорошо выдрессирован, — улыбнулся Эрен. — Если нужно, я заплачу штраф за нарушение порядка. — А, нет… — стражник шмыгнул простуженным носом. — Я сам отвлёкся. Но эта псина меня напугала. Её бы на цепь, чтобы других не пугать. — Я учту это. Пошли, поганец, ты-то уже поел, а вот я голоден.

******

— Меня и правда видишь только ты, — задумчиво сказал призрак. — А еще на меня косится твоя собака. Он смотрел на Блэка, трусившего рядом с хозяином, с подозрением, и шёл спиной вперед, закинув руки за голову и сцепив пальцы на затылке. — Этот пёс особенный. Да и животные острее чувствуют мертвых. Я так и не спросил, как тебя зовут? — Томас. А тебе представляться не надо… — он хитро улыбнулся. — Ты у нас как городская легенда. Половина слухов, вымысел, конечно, но если учесть, что ты видишь мертвых… — Том не закончил свою мысль и резко остановился, перестав улыбаться. — О чем задумался? — Эрен остановился рядом. — Среди живых остаются только те мертвецы, которых что-то держит здесь, да? — спросил он. — Других причин нет? — Да, причин оставаться в этом мире у мертвых не так много. Это или месть, или неоконченное дело. Правда… иногда человек не всегда осознаёт свою смерть, такое тоже бывает, но очень редко. К примеру, мать Леви долгие годы не знала, что она мертвец. — Ты знал и ее тоже? — Том недоверчиво прищурился. — Да, но ты лучше веди, а не болтай, — подогнал его Эрен. — Потом вопросы задавать будешь. Том опомнился и кивнул. Он вёл колдуна по темным маленьким улицам. Чем дальше они шли, тем беднее и меньше становились дома. Дорога начала все больше петлять, а временами и вовсе превращалась в узенькую тропку и им приходилось протискиваться между плотно стоявших друг к другу лачуг. Эрен в очередной раз убедился, что в этом вольном городе было негласное разделение на богатые и бедные районы. — Мы пришли, — Том остановился около старой разлапистой яблони и коснулся ее коры ладонью. — Ты выбрал нерадостное место, — заметил Эрен, смотря по сторонам. Они стояли на небольшом клочке земли, огороженном редким частоколом. Большую часть земли занимали остатки от разобранного дома. От него остались только две стены и пол с зияющими дырами. Яблоня росла слева от него, в углу. Около ее корней возвышался небольшой холм с воткнутым рядом крестом. Чуть в стороне стояла маленькая лавочка. — Да, нерадостное, но родное. Я вырос здесь, мы выросли здесь… Я и человек, судьба которого не давала мне покоя перед смертью, — Том сел на землю рядом с холмом и скрестил ноги. — Чья это могила? — спросил Эрен, коснувшись кончиками пальцев старого креста. — Его сестры. Она умерла еще ребенком. В тот год он потерял еще и мать, но искренне оплакивал только сестру. Про мать он сказал только: «отмучилась, и слава богу». И ни капли влаги в глазах. — Он не любил её? — Хм, а ее было за что любить? — Том невесело улыбнулся. — Их ненависть была взаимной. Мне иногда казалось, что он ей кого-то напоминал. Бернард всегда считал, что мать заделала его по-пьяни и не помнила, кто его отец… но я так не думаю. Иногда я замечал, какие тяжелые взгляды она кидала на него, когда была трезвой. Она помнила его отца, и думаю, что ненавидела, раз так презирала его сына. Я не слышал от нее добрых слов. Она никогда не хвалила Берни и никогда не заботилась о нем. Он для нее не существовал. Она вспоминала о сыне только тогда, когда у нее кончались пойло и деньги. — Кем он был для тебя? — Всем. Братом, отцом… любовником, — Том смотрел на старые и потрескавшиеся бревна пустым взглядом. — Мы… были родными. Не по крови, но по несчастью. И в свое время я причинил ему сильную боль. По сути… разбил сердце. Ты веришь в то, что шлюха может быть верной, не телом, но душой, и искренне любить? — спросил он внезапно. — Верю, — Эрен присел на лавку. — Конечно, верю. Желание любить свойственно всем. А шлюхи тоже люди. Кажется, я начинаю понимать, что держит тебя здесь. Расскажи мне… чуть больше. Я понимаю, что прошу рассказать нечто невероятно личное, но если я не пойму, как решить эту проблему, ты так и будешь бродить потерянной душой. — Чуть больше? Я расскажу, но сначала сам задам несколько вопросов, — Том широко улыбнулся. — Откровенность за откровенность, идет? — Да. — Мои вопросы могут показаться странными, но некоторые вещи я и правда хочу знать, — Том оживился и сел поудобнее. — Я же не смогу навредить, да и не расскажу. Меня все равно никто не слышит. Эрен мягко улыбнулся. Блэк сел возле его ног, положив голову ему на колени. — Да, рассказать не сможешь, — кивнул он, поглаживая пса по макушке. — Но могут услышать случайные прохожие. — В такое время тут никого нет, это место стало безлюдным, после того, как какой-то дурной стал убивать проституток в здешних переулках и оставлять рядом с трупами синие розы. Эрен удивленно моргнул. — Я об этом не слышал. — Конечно, не слышал, об этом и не говорили особо, кого интересует жизнь шлюшек? Померли и ладно, — Том обнял свои колени, положив на них подбородок. — Если это и беспокоит кого-то, так это самих проституток. Но местные все-таки остерегаются выходить из дома поздно ночью. — И ты так спокойно сообщаешь об этом, притащив меня сюда? — Ну да, ты же не проститутка, ты ему не интересен. Эрен опустил взгляд на макушку пса и мягко водил пальцами по его густой шерсти, принимая к сведению новую информацию. Его тревожило количество смертей в этом городе. А точнее, то, что люди не замечали их или намеренно игнорировали. — Здесь всегда было столько преступлений? — спросил он. — Да, это же портовый город. Много заезжих и тех, кто наживается на других. — А странных? — Знать бы еще, что ты странным считаешь, — Том задумчиво склонил голову на бок. — Здесь постоянно кто-то умирает. Кого-то убивают, кого-то болезнь или голод забирают. У нас даже хоронят не всех. Помню, в детстве наблюдал картину, как уже начавший разлагаться труп, валявшийся в канаве, собаки глодали. А стража его упорно не замечала, хотя они проходили мимо. И даже несколько раз. — Значит, началось это давно… — совсем тихо сказал Эрен. — Ладно, это пока не важно. Ты хотел что-то спросить. Спрашивай. — Эээ, как это, не важно?! Сначала заинтересовал своими вопросами, а потом темнить начинаешь! — встрепенулся Том. — Что там давно началось? — Я же говорю, не важно. Я сам не до конца разобрался, поэтому и не могу ничего объяснить. Том недоверчиво прищурился и подошел к Эрену, чуть нагнулся и постарался заглянуть ему в глаза, но сделать этого не смог. Блэк оскалился и угрожающе зарычал. — Ладно-ладно, я понял, — Том сделал пару шагов назад, вскинув руки. — Не хочешь говорить, не надо. Я перебьюсь. Хотя и интересно, что за тайны ты углядел, — он недовольно и настороженно покосился на пса и тряхнул головой. — Начну с простого. Почему тебя так интересует, жив Леви или нет? Зачем тебе это? Вы же не родственники. — Потому что меня попросили о нем позаботиться, — ответил Эрен. — Его мама попросила. — Она давно умерла. Она тоже осталась здесь, как и я? — Да, она тоже осталась здесь, но так как она умерла от голода, то не осознала этого. И предупреждая твой следующий вопрос… я знал ее… знал при ее жизни и после нее. — Почему ты так хорошо знаешь Аккерманов?.. Эта семья считается проклятой. Я даже не уверен в том, что является вымыслом в их истории, а что правдой. О них редко говорят что-то хорошее. — Я родился и вырос в деревне, которая принадлежала барону. А Георг был очень внимателен к тому, как жили его крестьяне. Естественно, я знаю о его семье. — Он что, и правда был таким чудовищем? — Он феодал… Как и любой землевладелец, он был властным и устанавливал свои порядки, но не думаю, что он хуже других. — Женщина с карими глазами и волосами, заплетенными в две косы, кто она? — Видел портрет в медальоне? — Том тут же кивнул, а Эрен очень тепло улыбнулся. — Это Лорелея, супруга Георга и бабушка Леви. Она была очень несчастной женщиной. У неё была больна душа. Временами она переставала узнавать родных и постоянно мучилась от жутких болей. Но когда казнили её мужа, её разум был чист, она… ушла вслед за ним по собственному желанию. Их союз был крепким. Георг души в ней не чаял. Он считал, что её боль — это его наказание. Он хотел ей помочь, но не знал как. Обычная медицина не способна излечить душу. И поэтому он прибегал к необычным способам, за которые впоследствии и поплатился. — Звучит очень романтично, — вздохнул Том. — И очень грустно. Истории про верную любовь всегда заканчиваются грустно. Что мне нужно рассказать, чтобы ты смог мне помочь?.. — Правду. Эрен смотрел на Тома и думал. Этот юноша был знаком с Леви и встреча с ним казалась какой-то совершенно не смешной шуткой судьбы. Ему казалось, что она давала ему важные подсказки. Подводила к чему-то невероятно важному. Но к чему именно, Эрен не знал. Он был уверен, что времени для поисков ответа оставалось всё меньше. Об этом говорило его самочувствие. Он старался не обращать на это внимание, но знаки появлялись всё чаще и чаще. — За что вас повесили? — спросил он, решив помочь Тому с началом рассказа. — Мы хотели ограбить казну. — Смею предположить, неудачно. — Да, — Том кивнул. — Неудачно. И это связанно с Берни. Я пытаюсь понять, с какого момента начать, и понимаю, что мои мысли сейчас похожи на спутавшуюся пряжу. Всё свалено в кучу и… — он недовольно и нервно растрепал свои волосы. — На самом деле наши проблемы с Берни начались перед убийством семьи Рейссов… чуть больше семи лет назад. Тогда я по-настоящему испугался. Бернард примкнул к шайке головорезов, чтобы быстро заработать большую сумму денег. Я увязался за ним, несмотря на то, что он был против. Первые полтора года всё было хорошо, они занимались преимущественно грабежом и вымогательством. А потом… начали убивать. Когда Бернард рассказал о предстоящем деле, я был в ужасе. Он сказал, что мне нужно потерпеть всего лишь чуть-чуть и всё это закончится. Но… я не смог. Да, я забыл сказать еще одну вещь… он старше меня. У нас большая разница в возрасте, шесть лет. Для детей это много. Когда это всё началось мне только-только исполнилось четырнадцать. Естественно, меня это пугало. Я тогда не понимал многих вещей. Точнее, не хотел. Он замолчал и присел рядом с Эреном на лавку. — Мы очень плохо расстались, — продолжил он, смотря в землю. — Я не хотел верить в то, что Бернарду всё это нравилось. Ему это и не нравилось… Я не задумывался, чего ему всё это стоило… И вместо того, чтобы поддержать его, я нашёл себе замену, нового покровителя, и ушёл в воровскую гильдию. Я поступил как последняя сволочь, — он рассмеялся и запрокинул голову назад. Сделал глубокий вдох, успокаиваясь, и тихо продолжил. — Я сам себя убедил за это время, что он еще та тварь, и уверовал в это так, что при встрече спустя столько лет вновь его ранил. Он заходил к нам перед казнью. В его глазах я увидел столько боли и обиды, что мне стало плохо. Но ещё хуже мне стало от другого. От осознания, что не смотря на всё моё хамство и скверное поведение… он продолжал любить меня. И его грызла вина. Боже, его… человека, которого столько раз ранили, грызло чувство вины. А ведь я заслужил иного отношения к себе. — Но ведь было и что-то хорошее, что вас связывало, — осторожно предположил Эрен. — Как вы познакомились? — Хооо… Видишь, пустырь напротив? — Том кивнул головой, указывая направление. — Да. — Там раньше стоял домик, маленький, но очень милый. Я жил там вместе со своей бабушкой. Моя мама умерла, когда я был младенцем. Папу забрал несчастный случай. Я их не помню. Когда я встретился с Бернардом впервые, мне было годика два. Местные дети не хотели играть со мной, потому что я был слишком мелким. А он возился со мной. Он казался мне невероятно взрослым и умным. Мне было интересно с ним, да и бабушку радовало, что кто-то помогал ей. Ухаживать за маленьким ребенком сложно, тем более старушке. Когда мне исполнилось лет пять, она умерла. Она была очень старенькой. Я помню, что много плакал тогда. Мне было жаль её. А потом случилась жуткая гроза. Молния попала в соломенную крышу и спалила дом. Мне было очень страшно. Но тогда меня выручил Бернард. Я считал его своим старшим братом и был рад, что он всегда был рядом. Я помню, как он привел меня в свой дом. Он тогда сказал, чтобы я не попадался на глаза его матери, потому что она не любила детей. И чуть позже я понял, что он имел ввиду. Понял, когда увидел, как она пыталась утопить младенца… Его Бернард вырвал из рук матери. Я помню, как он назвал её бессердечной тварью. Сказал, что она редкостная и бесхребетная блядь, не способная уберечься от залёта, — Том сморщился и слегка передернулся от собственных слов. — Он редко ругался, но тогда… он не мог остановиться. Редкий случай, когда он высказал всё, что о ней думал. Его сестра… Бедная девочка. Она родилась слабоумной. Его мать постаралась, чтобы искалечить своему будущему ребёнку жизнь. Семь с небольшим лет. Именно столько она прожила. Мария. Это имя ей дал Бернард. Её мучили боли. Она плохо говорила. Другие дети считали её уродцем. Но она была доброй. Невероятно доброй и солнечной. Я любил её. Мы вместе с ней росли и играли. Было больно смотреть на то, как она медленно и мучительно умирала. Берни старался найти лекарство, чтобы ей помочь, но одни требовали за него какие-то сумасшедшие деньги, а другие посылали его, даже не пустив на порог. Эрен оглянулся на крест. — Можешь не продолжать, я чувствую, что тебе слишком больно вспоминать это, — сказал он. — Нет, я продолжу, — Том насупился, сжав пальцы в кулаки. — Ты же хочешь понять, что меня здесь держит. Я и рассказываю… Впервые я понял, чем именно Бернард зарабатывает на жизнь, когда стал постарше. Лет в десять. Я стал замечать, что он всё чаще стал возвращаться поздно ночью. Уставшим и опустошённым. Стал замечать покрасневшую кожу и отметины от зубов. Но я молчал об этом. Было неловко спрашивать. Он всегда старался выглядеть уверенно и бодро, даже когда ему было плохо. Иногда он пропадал на всю ночь. Это было очень редко. Тогда он приходил ближе к рассвету. С пустыми глазами и истерзанным телом. На мои вопросы отвечал неохотно или вовсе отмалчивался. Тогда он обычно приносил с собой какие-нибудь необычные вкусности и потом нам хватало денег на много дней вперёд. Он называл такие ночи «арабскими». И когда он приходил таким, мне хотелось плакать. Я не знал, что он продавал себя с семи лет. Что занимался этим не по принуждению, а сам выбрал эту профессию. Помню, как сам решил сдуру ему помочь, продавшись какому-то пьянице. И помню как потом на меня за это наорал Бернард, — он рассмеялся и грустно вздохнул. — Он тогда отчитал меня. Сказал, что я дурак. И что он всё время берег меня от этого дерьма. Он и правда берёг меня, — на лице Тома появилась едва заметная улыбка. — Раньше здесь жил старичок, он был очень одинокий. Он любил детей и часто учил их писать и считать, а еще рассказывал кучу невероятно интересных историй. Бернард таскал меня к нему и постоянно повторял, что это пригодится мне в будущем. Он сам мог слушать его часами. А я… а мне было скучно. Старик шамкал и часто клевал носом. Меня это раздражало и я часто сбегал. Тогда Берни нашёл другой способ, он стал рассказывать мне сказки сам. И вот его я слушал с удовольствием. Да… с удовольствием. Я только теперь понял, что я был его лекарством. Что он видел во мне своё исцеление. Том замолк. Эрен чувствовал исходившие от него тоску и теплоту. Несмотря на всю боль пережитого, Том дорожил этими воспоминаниями. — Однажды один мальчишка вякнул, что Берни еще та потаскушка, которой нравится продаваться всякому отребью, — внезапно нервно хихикнув, продолжил Том. — Обычно он пропускал мимо ушей все слухи, которые про него распускали, и мне советовал не обращать на них внимание, а тут не выдержал. Это дело было в порту. Он устроил наисквернейшую драку. Они сцепились с ним как два кота и кубарем скатились с пристани. Помнится, Берни того пацана чуть ли не утопил в солёной воде и знатно покалечил. Их растащила стража. Пацана в лазарет отправили, а Берни за решётку. Он тогда еще возмущался, что это нечестно и что тот дурак просто ответил за свои слова. Он просидел там два дня, а потом еще неделю на исправительные работы таскался… Я даже не знаю, почему вспомнил именно это. Может, потому что те слова задели его за больное? Он ведь и правда не получал от этого удовольствия, для него это было только работой… Но вот его влюблённость в меня была трепетной. Он боялся испортить меня… Женщина, с которой ты разговаривал около эшафота… Я знаю её… — он внезапно прервал свой рассказ и повернулся к Эрену. — Вы с Бернардом разминулись, он ушёл чуть раньше, чем ты подбежал к ней. Кажется, он сильно влип. — Скажи, пока мы шли сюда, ты не чувствовал чего-то странного? — осторожно спросил Эрен. — У тебя было чувство, что тебе нужно куда-то попасть? Что ты должен быть в ином месте. Том призадумался и медленно кивнул. — Да, было такое… — И куда тебя тянуло, к эшафоту? — Нет… в другую сторону. В… куда-то в верхнюю часть города. Оно и сейчас есть, но здесь это чувство улеглось. Здесь мне и правда спокойно. — Это не ты не можешь уйти, тебя не могут отпустить, — вкрадчиво подвёл итог Эрен. — Если он был на казни, он мог невольно привязать тебя к себе. Он может даже не осознавать этого. Единственный выход — это заставить его отпустить тебя. Оставить свои чувства в прошлом. — Сейчас он не сможет этого сделать. Ему сейчас слишком больно, чтобы он смог так поступить. — Тогда побудь с ним, даже если он не будет знать об этом. Побудь рядом. А когда он немного успокоится, я подумаю, как успокоить ещё и его сердце…

******

— То есть… эм, — Изабель запнулась на полуслове, хмуря брови. — Что «то есть…»? — спросил Леви, стоя на табуретке и пытаясь вбить гвоздь в потолочную балку. — Ну… мы теперь всегда будем жить здесь? — спросила она и опустила взгляд на простынь, лежавшую у неё на коленях. Игла в её руках слегка дрожала. — Всегда будем среди вот этой пьяни? Я мельком видела соседей, они меня пугают. Ни одной приличной хари! От её последней фразы Леви дёрнулся, уронив гвоздь, и тяжело вздохнул. — Пока — да. У нас выбора нет, — он соскочил с табуретки и почесал затылок. — Придется быть осторожными, пока не поймём, кто тут совсем опасен, а кто всего лишь безобидные пьянчужки. Просто не ходи тут совсем одна. — Легко сказать, — фыркнула Бель, пришивая к простыни небольшую петельку. — Ты же не сможешь меня вечно провожать. Да и тут сидеть мне, если честно, страшно. И вообще, как этот кусок тряпки спасёт от его жуткого кашля?! — возмутилась она, вновь бросая своё занятие. Леви подобрал гвоздь и сел на табурет, потирая переносицу. Его уже начинало раздражать ворчание Бель, так как она начинала шуметь в самый неожиданный момент. — Никак, от чахотки он не спасёт, а вот тебе будет спокойнее. Ты же не хочешь его по вечерам видеть? — он сделал паузу и поднял голову, разглядывая потолочную балку. — Ты же сама будешь ныть, что тебе неловко переодеваться или что ты не можешь уснуть, потому что тут кто-то шастает. Это, конечно, тоже не лучшее успокоение, но всё же. Меня больше другое беспокоит. Он что, серьёзно из меня решил себе смену вырастить? Разве так делается?.. — Леви перевёл взгляд на ржавый гвоздь. — Я не люблю насилие. Лишь бы не пожалеть о своём решении… Чёрт… Эти мысли не оставляли его с самой казни. Уже прошло два дня, а принять своё положение Леви не мог. Фрол дал ему время, чтобы опомниться и прийти в себя после пережитого страха. Леви понимал, что желания иногда приводили к жутким последствиям. Он хотел изменить свою жизнь, но не думал, что она изменится в самую худшую сторону. Хотя до этого момента он был свято уверен, что его прежняя жизнь и была тем самым худшим вариантом. — Интересно, почему он живёт не за городской чертой? — спросил он внезапно. — Обычно палачи живут далеко за городом. Вроде как, им нельзя находиться среди приличных людей. Ну, мне так мать объясняла. Я даже не помню, почему спрашивал у неё о подобном. — Вот возьми, и спроси у горбуна сам, — сморщилась Бель. — У него — не хочу. Потом у кого-нибудь другого узнаю. Он поднялся на ноги и вновь залез на табуретку, намереваясь вернуться к прерванному занятию. Они оба были на взводе. Их обоих терзали схожие опасения. Если раньше был хоть какой-то зыбкий шанс на более счастливый исход, то теперь всё было иначе. Леви знал, что за ним будут наблюдать. Знал, что стража предупреждена о его будущей должности, а это значило, что покинуть город без веской причины уже не получится. Места для манёвра совершенно не оставалось. Впереди висело проклятье в виде страшной работы, которая принесет с собой всеобщее презрение и косые взгляды. Это не могло не пугать. Леви прекрасно понимал, что придётся ломать самого себя, чтобы справиться с новыми трудностями. Он всегда придерживался внутреннего правила, что отнимать чужую жизнь — самый страшный грех. Он считал, что никогда не опустится до такого. И именно в этом он сильно ошибся. Леви всегда старался не замечать страданий других людей, но это не значит, что он был бесчеловечным. Сам он не причинял другим боли. То, что он не показывал своих эмоций слишком ярко, не значило, что он был их лишён. И именно сейчас его тревожил страх, смешанный с чувством острого протеста. Он согласился стать учеником палача, но не соглашался с участью мучителя. Леви знал, что заставляя человека испытывать страшную боль, власти обвиняли в преступлениях и совершенно безвинных людей. Ведь это признание спасало несчастных от страданий. Сами мысли о подобном приводили его в ужас. Но также он прекрасно понимал, что другого выхода у него и правда не было.

******

Прошло уже целых четыре месяца с тех пор, как Леви с Изабель поселились в доме палача. Первый месяц для них оказался самым трудным. Как для Леви, так и для его названной сестры. И дело было не только в том, что они соседствовали со старым горбуном. Само отношение людей к ним изменилось. Если раньше их просто не замечали, то теперь в их сторону не смотрели уже злонамеренно. Морщили носы или вовсе обливали помоями. И если Леви это терпел, осознавая причину подобного поведения, то Изабель совершенно не понимала, за что невзлюбили еще и её. Петра не отвернулась от неё из-за всеобщего презрения. Напротив, она стала больше вовлекать её в свои домашние дела и старалась отвлечь от тяжких мыслей. На работе лавки это никак не отразилось. Петра смогла убедить своих постоянных покупателей в том, что Изабель не стала внезапно плохой или прокажённой. Леви же пришлось мириться не столько с мнением народа, сколько с сырым подземельем под казармами стражи. Фрол оказался очень дотошным стариком. Он показывал ему все свои механизмы и инструменты с невероятной любовью, очень много говорил и задавал вопросы, когда ему казалось, что Леви на что-то отвлекался. Он объяснял ему не только устройство пыточных машин, но так же и строение человека, рассказывал о возможных подработках костоправом и ещё уйму всевозможных лазеек для приработка. — Не у каждого горожанина хватит денег на приём у врача, да и не каждый врач в этом городе согласится вправить сложный перелом, уж это я точно знаю, — объяснял на одном из занятий Фрол. — А палач обязан по своей профессии знать, где проходят вены и артерии и какие сухожилия где расположены. Именно поэтому к нам приходят со сломанными конечностями или вывихами. Эти знания часто помогают в жизни. Ты должен научиться зарабатывать на чужом горе. Некоторые примеры он показывал на бедолагах, отправленных судьёй на дознание. Пусть зрелище и было неприятным, но Леви старался запоминать всё, что делал горбун. Он прекрасно понимал, что он не отвертится от своей судьбы. И раз ему выпала такая участь, то работу свою следовало выполнять сносно. По азарту Фрола Леви видел, что тот старался вложить в него как можно больше знаний и не все из них были так ужасны. Он осознал и то, что многие вещи, которые не соглашались выполнять благочестивые горожане, со спокойной душой скидывались на палачей. Одной из таких вещей оказался дом терпимости. Разговор о нём Фрол завёл нехотя и даже немного озадаченно. — У меня есть для тебя важное поручение, — начал он, сев на табурет. — И какое же? — Леви насторожился, передумав пока завтракать. Ещё было раннее утро и такое начало дня не предвещало ничего хорошего по мнению Леви. Изабель, крутившаяся у очага, старалась делать вид, что она сильно занята, но тоже навострила уши. — О, расслабься, задачка будет непростой, но весёлой, — он раскашлялся и сделал небольшой перерыв, давая себе отдышаться. — Наш городской управитель приходил ко мне на днях с приказом. Думаю, если передам его тебе, будет даже лучше… Горбун замолк, ехидно ухмыляясь. Леви же сидел словно на иголках. Он привык, что Фрол любил нагнетать обстановку. — Ладно, не буду мучить, — он ещё раз откашлялся, убирая хрипы из голоса. — Видите ли, некоторым господам уличные девки мешают. Сказал, нужно собрать их в одном месте. Вроде как, не помешает городу новый источник дохода. Много лет назад был уже один публичный дом, пока его не сожгли… Только тогда он принадлежал не городу. А сейчас денег не хватает. — И-и-и-и, что нужно от меня? — Леви нахмурился, пытаясь осмыслить свою задачу. — Собрать всех шалав? Их же слишком много! — А, это уже твоя головная боль. Ты молодой, пошляйся по городу, посмотри, что да как… Они ж тоже без хозяина редко работают. Управитель сказал, что для притона отдают старый постоялый двор, что в порту находится. Его хозяин слишком сильно задолжал. Ты пока просто узнай, как их заманить и что они требовать начнут, а мелочи уже я решу. Леви медленно кивнул, стараясь сдержать своё негодование. Он понятия не имел, с чего следовало начать. Гулящих девок он старался избегать, хотя и знал, где их можно было найти. — То есть, просто разузнать, как они отреагируют? — уточнил он. — Да, — кивнул Фрол. — Я прекрасно знаю, что собрать всех невозможно, но сделать так, чтобы их стало меньше на улицах — посильная задача. А нашим властям только этого и надо. Чем меньше они маячат перед их глазами, тем лучше. — Ладно, я попробую. — Не «попробую», а сделаешь, — ухмылка сползла с лица горбуна. — Сегодня в пыточную тащить тебя не буду, но вместо этого ты решишь проблему с девками. До тех пор, пока ты с ней не справишься, я освобожу тебя от основных занятий. Но и затягивать не советую. Леви ещё раз кивнул. Такое условие ему уже начинало нравиться. Когда Фрол ушёл на свою работу, Изабель села напротив Леви и пододвинула к нему поближе уже начавший остывать завтрак. — Поешь, если хочешь, я подогрею, — сказала она, тепло улыбнувшись. — Нет, я так съем, — вздохнул он, уже с большей охотой принимаясь за еду. Искать проституток днём было глупо. Их работа начиналась ближе к вечеру. Леви знал, что порт — это их самое любимое место. Но там собирались девушки попроще да подоступнее. Те, что поинтереснее, крутились на одной из улиц недалеко от главной площади, и именно они доставляли властям проблемы. Не все горожане хотели видеть их чуть ли не в центре города. Весна только наступала, поэтому темнело еще рано. Леви не смог придумать какого-то сносного плана, поэтому решил просто прогуляться и послушать разговоры девушек, которые могли бы подкинуть ему хорошую идею. Для этого он постарался одеться как можно неприметнее, ибо знал, что лишнее внимание ему было совершенно не нужно. Шёл пятый час, улица была шумной и многолюдной. Сюда люди стекались со всего города лишь с одной целью — развлечься. И развлечений здесь было немало. Выделить работниц древней профессии из общей толпы оказалось сложнее, чем он думал. Они не были так потасканы, как портовые, и это немного сбивало с толку. Все женщины, попадавшиеся ему на глаза, были прилично одеты и вели себя довольно культурно. Леви почесал затылок, слегка нахмурившись. — И… как мне их вообще узнать?.. — тихо пробормотал он, отойдя в сторону, чтобы не мешать прохожим. — А кого ты ищешь? — так же тихо и задумчиво спросили у него. Леви несколько раз удивлённо моргнул и резко обернулся. За его спиной стоял высокий мужчина. Его лица не было видно из-за глубоко надвинутого капюшона. — Уж точно не тебя, — огрызнулся Леви, слегка отступая назад. — Чего ты такой злой, не узнаёшь, что ли? — тихий смех. Незнакомец слегка сдвинул капюшон на затылок. — А так? Леви смог, наконец, разглядеть незнакомца получше. Раскосые карие глаза, тонкие черты лица, каштановые с рыжиной слегка вьющиеся волосы, едва касавшиеся плеч, и слабая улыбка. Бернарда он признал не сразу. Он не изменился за пару месяцев, но выглядел все равно как-то иначе. Леви озадаченно склонил голову на бок и смог выдать только один вопрос: — Ты что здесь забыл? — А ты? — задали ему встречный вопрос. — Пока не отвечай, — Бернард взял его за локоть и оттащил поглубже в подворотню. — Серьёзно, Леви, ты что здесь делаешь, стоишь, как сиротинушка… мне тебя даже жалко стало. — Тоже мне, жалостливый нашёлся, — Леви сморщился и выдернул свою руку. — Дело у меня тут… — Хо, ты не похож на того, кто увлекается азартными играми или боями. Да и компания на ночь тебе явно не нужна. Ты не такой человек. — Всё-то ты знаешь… — тяжёлый вздох. — Но мне правда нужна проститутка, любая. — О-о-о, — Бернард не удержался от широкой улыбки. — Любая… Ну, допустим, проститутку ты уже нашёл. Дальше что? — А дальше… — Леви замолк, задумавшись. — Подожди. Ты опять за старое, что ли, взялся? Из афериста вновь в бляди? — Бернард отвечать не стал, продолжая широко улыбаться. — Я… не знаю, что дальше. Бернард нагнулся ближе к лицу Леви и заглянул тому в глаза. Смотрел он внимательно и слегка прищурившись. Леви взгляд не отвел, но чувствовал себя неуютно. Он понимал, что такие люди, как Белка, умели считывать человеческие мысли намного лучше, чем воры. — Пошли, на улице становится всё холодней, — Бернард кивнул в сторону. — Не то это место для длинных разговоров. Леви согласно кивнул, но шёл за ним медленно и с неохотой. Привели его к двухэтажному зданию, довольно приличному на первый взгляд. Таких было много в центре города, они были невысокими и в них жило сразу по несколько семей. Часто комнаты на первых этажах занимались какими-нибудь лавочками или мастерскими. Этот же дом явно был только жилым. — Нам на второй этаж, — Бернард кивнул на лестницу с деревянными перилами, ведущую наверх. Когда он впустил Леви в небольшую комнату, тот быстро понял, что её хозяйкой явно была женщина, но говорить этого вслух не стал. Она предназначалась только для ночлега. Здесь было много ткани. Очень тяжёлой и тёмной, но красивой. Занавески, балдахин над кроватью, ковёр под ногами. Всё подбиралось одного тона. Тёмно-алого. Около стены стоял столик с зеркалом. На нём были разложены баночки и пара шкатулок, из которых выглядывали нити бус. Возле него стояли маленький мягкий пуф и стул с витой спинкой. Возле другой стены громоздился шкаф, чуть дальше него — книжная полка, заставленная толстыми фолиантами, под которой стоял кованный сундук. Окно было задёрнуто занавеской, отчего света внутрь проникало очень мало. Бернард зажёг свечи в подсвечнике и поставил его на столик, чуть сдвинув в сторону маленького деревянного ангела. Язычки пламени двоились в отражении зеркала, создавая странную иллюзию ещё одной комнаты, спрятанной в его глубине. — Не надо так напрягаться, расслабься, — Бернард сел на край кровати и кивнул в сторону стула. — Присаживайся… не надо меня подозревать в каких-то каверзах. Ты же мне не враг. — Но и не друг, — Леви поудобнее развернул стул и уселся на него, продолжая разглядывать комнату. — Я вообще не понимаю, как к тебе относиться. Это же тебе надо сказать спасибо за моё нынешнее положение. — Не мне, а палачу, — Бернард откинулся на спину, смотря в потолок балдахина. — Относись, как тебе хочется. Ты знаешь обо мне достаточно, чтобы сделать свои выводы. — Не на столько, чтобы эти выводы были справедливыми, — Леви размял начавшие отогреваться пальцы. — Твоя горячная исповедь и слова Тома… Этого слишком мало. — У тебя есть какие-то вопросы? — Берни приподнялся на локтях, заинтересованный ответом Леви. — Я не из тех, кто лезет в чужую жизнь… Но сейчас, — Леви ещё раз обвёл комнату задумчивым взглядом. — Атмосфера располагает к долгим беседам. И… если подумать, вопросов много, и не все они по моему делу. — Так спрашивай… только за деньги, — Бернард резко сел, шмыгнув носом. — С тебя пятнадцать серебряных монет и я расскажу тебе всё, что ты захочешь. Даже в мелких подробностях. Леви неверяще наклонился вперед. — Ты серьёзно? — Ага, — Берни хитро улыбнулся. — Хозяйка комнаты требует процент с каждого, кого я сюда привожу. С тебя я прошу только процент, и то, с самой низкой суммы, которую обычно беру. — А я-то уж подумал, что бляди у нас нынче подешевели… — Леви покопался в карманах, но собрал лишь восемь монет. — Больше нет, — он положил их на столешницу. — У-у-у, а где же прежняя воровская хватка? А, не важно… Ну, задавай любые вопросы. Всё равно времени много, а я никуда не спешу. Леви опёрся локтем о столик, смотря в зеркало. Огонь, отражённый слегка кривой поверхностью, успокаивал его. Ему и правда было интересно узнать прошлое этого слишком вертлявого парня. Он-то мысленно успел похоронить его ещё в начале зимы. — Расскажи с самого начал… с детства, — медленно сказал он, ловя отражение Бернарда в зеркале. — Расскажи, с чего всё началось… я тоже никуда не тороплюсь. Потому что… что-то мне подсказывает, что с моим делом ты мне точно сможешь помочь. — О-о-о, прям с самого раннего-раннего? — уточнил Бернард. — Сам реши, что важно. — Ну, с начала, так с начала… — тяжёлый вздох. — Ты, наверное, заметил… Я не из богатой семьи. Я родился в семье портовой шлюхи. Отца не знаю. Думаю, его даже моя мать не знала… Я рос сам по себе. Мать всегда была пьяна. Ей было плевать на то, находился ли я дома в тот момент, когда она притаскивала очередного клиента, или нет. Она не заботилась о еде и отдавалась иногда даже просто за пойло. Я довольно быстро повзрослел, нет… точнее, мне пришлось быстро повзрослеть. Видя вокруг себя далеко не благочестивых людей, я быстро смекнул, как получить деньги самым простым путём. Я был миловидным ребёнком… забавно, но мужикам мальчики нравятся ничуть не меньше девочек, если они симпатичные… Как помню… Особенно хорошо платили арабы. У них детская красота ценится высоко. Но и требовали они больше. Иногда я даже удивлялся, как я еще в рабство не попал… Торговать собой я начал с семи лет. Было больно, обидно, но другого выхода я не видел. Его в то время просто не было. Примерно в то же время я познакомился с Томом, соседским мальчишкой. Он был еще совсем крохой. Ему тогда шёл второй год, кажется. Он жил со старой бабушкой. Родителей он потерял рано. Мне казалось странным, что такая приличная семья живёт рядом с откровенным сбродом, — Бернард замолк, опустив взгляд. Его прежнее задорное настроение медленно испарилось. Он сглотнул ком в горле и продолжил. — Я быстро подружился с ним. Его бабушку радовало, что кто-то играет с её внуком. Она не подозревала о… о моём заработке. Где-то через пару лет после знакомства с Томом мать опять залетела. Она не перестала пить и даже пыталась спровоцировать выкидыш. У неё не получилось. Когда она родила младенца, то хотела его утопить. Я не дал ей этого сделать. Так на свет появилась моя сестра. Да, она была больна, но мне было все равно. Мать не дала ей имени. Но я называл сестру Марией. Она дожила лишь до семи с половиной лет. Не все из них были грустными. Она была доброй девочкой, — Бернард несколько раз быстро моргнул, пытаясь сдержать внезапно подступившие слёзы. — Она долго умирала. Я понимал, что вылечить её было невозможно. Слабоумие не лечится, как и её головные боли. И от этого было еще страшнее. Как я уже говорил, матери было всё равно. На тот момент она сама болела, — он тихо хмыкнул, начиная медленно выкручивать себе пальцы. — Сифилис — бич всех проституток. Она тоже долго мучилась, гния заживо. Сестру мне пришлось хоронить самому. Я сделал ей могилу под старой яблоней во дворе нашего дома… Он замолк, тыльной стороной ладони быстро проведя по глазам и нервно улыбнувшись. — Не думал, что это окажется так же болезненно вспоминать, хотя уже столько лет прошло, — Бернард шмыгнул носом, подняв взгляд на Леви. Тот сидел неподвижно, смотря в одну точку — на дрожащий огонь. — Знаешь, я немного отвлекусь от темы. Похороны… — Какие? — Ну, после казни ребят, когда власти разрешили забрать тела… вроде, через три или четыре дня… я через знакомого договорился, чтобы их похоронили не в общей безымянной могиле, как всех казнённых, а по-людски. Так правильно. Они не сделали ничего, за что их следовало так наказывать. Если хочешь, я могу сказать, где найти их могилы. — А почему не «отведу»? — Последнее время я стараюсь меньше бродить по городу днём, — Бернард заправил прядь за ухо и глубоко вздохнул. — Ладно, чуть позже отведу. Когда решатся все проблемы. Но я остановился на середине рассказа. Похороны сестры. Это было больно. Правда очень больно. Но они были позже, после смерти бабушки Тома… Когда она умерла, а потом ещё и та проклятущая гроза, спалившая их дом… я знал, что родни у него больше не было, я понимал, что он попадёт в приют. Старый приют, — Бернард замолк, наблюдая за реакцией Леви. На его лице читалось невероятное отвращение. — О, с нашим приютом ты знаком. По лицу вижу. Так вот, я знал, что ему там придётся тяжело. Поэтому мне пришлось выторговывать у матери право на то, чтобы он жил у нас под крышей. В прямом смысле выторговывать. Она хоть и была больна, но тварью быть не переставала. Она умерла, когда мне было лет пятнадцать — шестнадцать, они с моей сестрой умерли в один год, но в разное время, — он сделал небольшую паузу, явно раздумывая над своими следующими словами. — У нас с Томом шесть лет разницы. Наши отношения начинались… странно. Он оказался сообразительным мальчиком. И замечал больше, чем мне бы хотелось. Он встал и прошёлся по комнате, похрустывая костяшками пальцев. Леви отвлёкся от огня, задумчиво следя за Бернардом и переваривая довольно болезненные чужие воспоминания. — Можно, я опущу это, опущу свою влюблённость, — Бернард остановился перед Леви. — Я не хочу бередить и так не зажившую рану. Потому что… именно те ранние годы — это то, что я стараюсь сохранить только для себя. — Конечно, — Леви кивнул, смотря на руки с болезненно заломленными пальцами. Так же, как и в камере четыре месяца назад. — Хорошо, — Берни вновь стал прохаживаться по комнате. — Дальше… Звери… Я вышел на них через одного своего клиента. Он тогда разболтал, что им не хватает людей и что там можно неплохо нажиться. Основной причиной в их пользу стало то, что их главарь, со слов клиента, падок на молоденьких мальчиков. Я принял решение не сразу. Сначала просто посмотрел на этих самых зверей. И… слова клиента подтвердились. Я довольно быстро понял, что Сурок был хитёр, но туповат. Медведь на тот момент не думал об управлении и я не считал его угрозой, как сейчас. Хотя, стоило бы задуматься. Он из тех, кто слишком долго раскачивается… Но вернёмся к тому, как я попал в шайку. Я думал сунуться туда один. Но Том же редкостный засранец. Удержать его сложно. Он увязался за мной. Это… было проблемой. Я выкручивался из щекотливых ситуаций только чудом. Как я и рассчитывал, Сурок довольно быстро взял меня в оборот и через некоторое время я смог найти рычаги давления на него. Он прислушивался ко мне. А это обеспечивало мне определённую безопасность. Я показал на деле, что у меня получается неплохо просчитывать разные ситуации. Проблемы начались чуть позже. Где-то через полтора года. Это касалось только меня и Тома. Он стал замечать, что банда всё чаще начала убивать людей, потому что одних налётов и грабежей им было явно мало. Последней каплей стал заказ на Рейссов. — А их именно заказали? — Да. Причем, постарались сделать так, чтобы личность заказчика так и осталась неизвестной. Правда, они не просчитали то, что обычные бандиты могут быть наблюдательными, — Бернард пододвинул к себе пуф и сел напротив Леви. — Для обсуждения заказа выбрали троих из нас, меня, Сурка и Медведя. На счёт них ручаться не буду, но лично я заметил одну любопытную деталь. — И какую?.. — А это я пока придержу при себе… — Бернард щёлкнул пальцами. — Тебе стоит знать только то, что мы крайнее, но далеко не главное, звено в убийстве Рейссов. Даже барон Леманн и тот не являлся заказчиком, а был лишь посредником. Леви задумался. За четыре месяца не было никаких вестей от его дяди. Банда до сих пор была в городе и это настораживало ещё больше. Он не понимал, почему они тянули со своим побегом. — Берни, скажи мне, ваши ещё в городе, да? — решил уточнить он. — Угу, — кивнул тот. — Если бы они ушли, мне не пришлось бы быть таким осторожным днём и ночью. — То есть, ты их кинул? — Не кинул, скорее, решил уйти, пока не поздно. По сути, это следовало сделать гораздо раньше, но не было подходящего случая, — Бернард подвинул подсвечник, пламя слегка колыхнулось, бросая кривые тени на стены. — Деньги умудрились стравить остатки нашей шайки. Барон требует за проход чуть ли не половину от всей суммы. Подземных ходов наши не знают. Да и они как бы под присмотром воровской гильдии. Найти корабль тоже не так просто, потому что в порту своя братия, которая всегда ищет способ нажиться и провернуть что-то у них под носом сложно. Ну и… Потрошитель. Медведь не считает его угрозой, а я так не думаю. Твой дядя ещё тот фрукт. Он даёт жертве расслабиться и всегда действует спонтанно. — Но прошло уже четыре месяца, — возразил Леви. — После того, как он меня кинул ещё мелким сопляком, я вообще не помню, чтобы получал от него хоть какие-то письма или вести. Я даже понятия не имею, где он шлялся столько лет. Бернард рассмеялся, слегка расслабившись. — А, везде, где только мог. Как я понял, он вообще не любит оставаться на одном месте. Но одно знаю точно, своей цели он добивается. Я переписываюсь с одним из своих приятелей, в своих письмах он рассказывает о странной активности в городах, где мы были в этом году. В тех городах находили трупы с ножевыми ранениями. Причём такими, словно убийца намеревался человека живьём выпотрошить. И это были те люди, с которыми Сурок вёл свои дела последнее время. Если это не является весомым доводом, то я не знаю, что сможет тебя убедить. Леви откинулся на спинку, обдумывая сказанное и открывая своего дядю с новой стороны. Он помнил его немного другим. В его воспоминаниях Кенни сохранился как шумный мужчина, который любил выпить и устроить потасовку в таверне. Да, он знал, что у него был любимый нож с кривым лезвием. Он был очень острым. Леви не раз видел, как ловко тот мелькал между пальцев его дяди, когда тот раскручивал его от скуки. Но при нём он никогда не убивал людей. Даже будучи совсем ребёнком, Леви видел, что у Кенни были свои определённые нормы морали. Да, они отличались от обычных норм, и очень сильно, но они были. — Знаешь, раз уж мы тут обсуждаем последствия ограбления… — Леви выпрямился. — Я видел сборщика в темнице, но не знаю, что с ним стало дальше. Как ты вообще выкрутился из всего этого дерьма? Ты же был его помощником. — О-о-о, — Бернард широко и даже немного самодовольно улыбнулся. — Это было забавно. Филипп… Боже, старый дурак! Он-то свято верил, что я помогу ему оправдаться. Наивная душа. Он даже не понял, что все время я водил его вокруг пальца. Начиная с того, что он даже не знал, откуда я. Я же смог придумать весьма правдоподобную историю своего прошлого. Когда стража поняла, что вы не при делах, то они тут же стали искать сборщика налогов. Я помню это дикое удивление на лице Филиппа, когда к нему вломились крепкие парни в доспехах, — Бернард с трудом сдерживал смех. — Извини, этот старикан не вызывает у меня какого-то сочувствия. Он же тютя. Крикливая тютя. Так вот, когда его повязали, он стал рассказывать им сказочки, что всё в порядке, что деньги на месте и он действует по приказам сверху. Из-за снотворного он долго проспал, поэтому не видел пожара на складах. А когда ему заявили, что они пропали, он чуть ли остатков своих волос не лишился. Стал заикаться и кивать на меня. Мол, он же принёс письмо. На что я молча показал им бумаги, где говорилось про то, что нужно было выдвигаться в путь еще несколько дней назад. Прикинулся дурачком, и сказал, что личную переписку не читал. Ту подделку, что на кануне я Филиппу показывал, я сам же и сжёг. Старик стал кричать что-то, оправдываться. Его повязали, сказали, что будут выяснять причины уже в другом месте. Меня захватили за компанию. Филипп же заявил, что я ему во всем помогал. Допрашивали нас порознь. И это было идеально. Старик всегда боялся сделать ошибку, поэтому просил, чтобы письма писал я, стараясь подражать его почерку, роспись он ставил сам. Когда он сообщил об этом дознавателям, те решили это проверить. Ну, я и накорябал им пару строк, стараясь делать вид, что вообще грамотно писать не умею. Они поверили. Я так же заявил, что был у него на подхвате, скорее как прислуга. Да и всегда на виду был. Они проверили, расспросили соседей и подозрения с меня сняли. — А старика потом увезли в столицу… — хмыкнул Леви. — Жестоко ты с ним. — Ну… не думаю, что жестоко, — Бернард оглянулся на окно, когда на улице раздался какой-то шум. — Если бы он был поумнее, то просто не попал бы в такую переделку. — Значит, ты умеешь подделывать чужие почерки? — прищурился Леви. — Да, — короткий кивок. — И не только это… я стараюсь учиться разным вещам, если появляется такая возможность. Учусь у людей, по книгам, просто наблюдая. Это помогает мне чувствовать определённый стимул к жизни. Потому что, если существовать праздно, это угнетает. Начинаешь думать не о том. Воцарилось долгое молчание. Леви не обманулся тогда в таверне, когда увидел Бернарда впервые. Он и правда оказался непростым парнем. — Знаешь, а я ведь с первого взгляда понял, что ты крутишь стариком, как тебе вздумается. Он слишком часто смотрел на тебя, словно в растерянности, и просил у тебя совета. Хотя, у помощников обычно их не просят, — поделился своими мыслями Леви. — О-о-о, а ты наблюдателен. Тихие люди всегда наблюдательны, — улыбнулся Бернард. — Так… зачем ты искал проституток? Зачем ученику палача вообще искать уличных девок? Кто-то из наших провинился? — Нет, — Леви качнул головой. — Если не считать того, что перед глазами маячите. Фрол приказал мне узнать, что вы начнёте требовать, если узнаете, что вас хотят согнать в один притон. Бернард напрягся и встал. Сцепил пальцы в замок и подошёл к окну. Выглянул за занавеску и слегка расслабился, когда посторонний шум, встревоживший его ранее, утих. — Притон, говоришь… — протянул он медленно. — Что ты услышишь? От большинства — ничего хорошего. А если серьёзно. То тебе не самих девчонок надо спрашивать, а их хозяев. — И где их искать? — Ну, если убедишь меня в том, что от этого я получу хоть какое-то преимущество, то я подскажу где её найти. — Её? Ты говоришь о хозяйке этой комнаты? — Да. Понимаешь, она не будет уводить девочек с улицы просто так, по капризу города. Она привыкла, что ее девочки — это её глаза и уши. Кроме обычного сутенёрства, она торгует ещё и информацией. Ты думаешь, она откажется от такого преимущества в угоду чиновникам?.. — Значит, её надо чем-то убеждать? — Леви нахмурился, чувствуя, что его опасения были не напрасными. — Да, причём, чем-то очень весомым, — Бернард вернулся на пуф и нагнулся поближе к Леви, смотря ему прямо в глаза. — Она… эта женщина… я очень уважаю её, в своё время она не дала мне пропасть. Я не стал говорить о ней сразу, потому что это было не столь значимо на тот момент. Сейчас я дополню свою историю и ты поймёшь, почему я так осторожничаю. Ты же понимаешь, торговать на улице собой не такое безопасное дело. Проституток часто убивают, потому что за людей нас мало кто считает. А уж ребёнка придушить или побить — легче лёгкого. Так как я тёрся в основном в порту, то всегда попадал в неприятные ситуации. Мне часто прилетало от пьяных. А она… она тоже работала там, и… она заботилась обо мне. Я не совру, если скажу, что она заменила мне мать. Она же и многим профессиональным хитростям научила, хотя, первое время она постоянно отчитывала меня и пыталась вразумить, потому что считала, что проституция не детское занятие. Леви, если ты сейчас убедишь меня в необходимости сотрудничать с тобой, то ты получишь очень необычное преимущество, которое сможешь использовать со временем, — доверительно сообщил он, придвинувшись чуть ближе. — Это не шутка и не попытка нагнать на себя важность. Я серьёзно сейчас говорю. Она выжила во время разборок прежних сутенёров, которые старый притон сожгли. И она может достать информацию по любому вопросу. Нужно просто задать правильный вопрос и дать ей немного времени. Леви сглотнул, совершенно сбитый с толку. Он ничего не ответил и мысленно взвешивал слова Белки. Он не заглядывал в далёкое будущее и уж тем более не строил каких-то хитроумных планов, поэтому предложение Бернарда казалось ему странным. Но так же он понимал, что этот парень знал подпольный мир гораздо лучше него. Будучи раньше вором, Леви не замечал некоторых деталей, или точнее, намеренно их не замечал. Сейчас он понимал, что это оказалось огромным просчётом. Честные способы существования теперь окончательно были для него закрыты, а вот использование других, теневых, становилось всё более выгодно. Сам Фрол не раз намекал ему на это. — Я не знаю, что могу предложить, — начал он, меняя позу и слегка разминая затёкшие плечи. — Я знаю только то, что под притон отводят старый постоялый двор в порту. Но это к весомым доводом не отнести. Это и коню понятно. Лично тебя… — Леви сделал паузу, наблюдая за изменениями в лице Белки. Тот был собран и как никогда серьёзен. — Я знаю, что тебя беспокоит Кенни. Возможно, твой страх не напрасен. Из того, что я помню, я могу сделать вывод, что он и правда способен на внезапные сюрпризы. Я для него не помеха. В конце концов, он же бросил меня… но я знаю, что я смогу его остановить. Не могу сказать, на чём выстроена эта уверенность, но… назовём это интуицией. Если ты будешь у меня на виду, я смогу вовремя среагировать. Бернард закрыл глаза и закинул ногу на ногу, потирая висок. — Ладно… Её зовут Хельга. Она мамочка всех девочек, которые работают в центре города. Порт и квартал, где живут дворяне, не в счёт. У богатеньких хозяйничает баронесса Виолетта, она точно властям не мешает. К портовым лучше вообще не соваться, — он медленно открыл глаза. — Постоялый двор в порту не очень хорошо, местные не потерпят конкуренцию. Значит, нужен способ заткнуть их. Хотя, здание я помню, оно большое… Думаю, Хель запросит материалы на его ремонт. Что ещё? Она наверняка потребует охрану. Здесь, на улице, она обычно приплачивает местным стражникам. Это накладно, но всё же. Хм… Мне кажется, нет, я считаю, тебе стоит с ней поговорить. У тебя есть день, чтобы передать это Фролу и что-то доработать в предложении. Я же поговорю с ней и постараюсь убедить встретиться с тобой. Если я смогу её убедить, то ты сможешь её найти на площади со старой часовней. Помнится, для тебя это значимое место. Узнать ты её сможешь по очень длинной тёмной косе и зелёным глазам. Она всегда одевается ярко. Думаю, это всё, чем я могу помочь.

******

Весенняя ярмарка место шумное и многолюдное. Она проводилась в тот момент, когда оголодавшие после зимы горожане были готовы с радостью раскупать заморские фрукты и овощи, пока свои плодовые деревья только-только начинали просыпаться и покрываться листвой. Кроме еды здесь можно было найти молодые саженцы или другие необходимые для хозяйства вещи. Эрен бродил среди рядов без какой-то особой цели, с интересом рассматривая диковинки, которые предлагали иностранные торговцы. Специи, ткани, украшения. Возле них он задерживался дольше. В средствах он не был стеснён, поэтому к некоторым вещам присматривался очень внимательно. Погода была на удивление хорошей. Небо ясное. К обеду солнце начало припекать. Последнее время Эрен часто наведывался к старой детской могиле. Он садился под яблоней и иногда даже дремал, ожидая своего призрачного гостя. Но прошло уже четыре месяца, а Тома он пока не встречал. Сегодня Эрен тоже намеревался заглянуть туда. Он шёл по рынку и покачивался. Голова слегка кружилась от яркого солнца, а в глазах плясали цветные пятна. — Эй, а ну, не смей падать посреди улицы! — приказали ему хрипловатым голосом, а после бесцеремонно оттащили за локоть в тень. — Ооо… Йегер… Какие люди и даже без сопровождения! Приходи в себя!.. — его несколько раз встряхнули. Эрен озадаченно моргнул, он и не понял, как начал терять сознание. Он прижал ладонь ко лбу, морщась от резкой боли, и несколько раз моргнул. — С-спасибо… — сказал он слабым голосом, а после посмотрел на человека, который держал его. За руку его держал очень высокий и крепкий мужчина, чей возраст был далеко за сорок. Его дорожный плащ был пыльным. Часть лица скрывала широкополая шляпа с лентой, за которую были вставлены три пера — ворона, фазана и сокола. Губы искажены в кривой улыбке. Редкая тёмная борода и длинные зачёсанные назад волосы. — Кенни?.. — неуверенно спросил Эрен, осторожно высвободившись из хватки. — А что, ты еще кого-то видишь? Я, — он сдвинул шляпу на затылок, открывая серые слегка прищуренные глаза с морщинами в углах. — Что ты здесь вообще делаешь? Живешь где-то тут? — Да, — кивнул он. — Не в городе. Я лесник. — Лесник? — недоверчиво фыркнул Кенни. — Просираешь свой талант в глуши, да? А-а-а, не важно. Раз уж я тебя встретил, можно будет занять немного твоего времени? — Это связано с Ури? — спросил Эрен, еще не до конца справившись с головной болью. — Да, с ним… — кивнул он. — Быстро ты соображаешь, однако. Так как?.. Поможешь. Я же знаю, что ты до сих пор мертвечину видишь. — Да, помогу. Я же знаю, что для тебя этот человек был очень важен. — У меня сейчас встреча со старым приятелем, но я загляну к тебе вечерком. Я знаю, где находится сторожка. — Я учту это, — кивнул Эрен.

******

— Привет, — Том широко улыбнулся, выскочив из-за дерева. — Я думал, что ты уже никогда не появишься здесь, — улыбнулся в ответ Эрен, усаживаясь в тени от яблони и прислонившись к ней затылком. — Я хотел прийти раньше, но не смог, — Том помрачнел, присаживаясь рядом. — Я не смог его оставить. Это больно. И странно. Я правда хотел прийти сюда, потому что мне есть что рассказать. Но меня просто что-то не отпускало. Я не знал, что… — он запнулся всего на мгновение и продолжил. — Я не знал, что ему так плохо. Наблюдать и не иметь возможности его поддержать… Это просто ужасно. Но… Хочешь новость? — Том оживился и придвинулся ближе к Эрену. — Сегодня Бернарда навещал Леви. Он собирается сгонять проституток в притон. Забавно, правда? Но встреча с ним слегка успокоила Бернарда, это и позволило мне прийти сюда. — Думаю, это хорошо… можно убить двух зайцев одним выстрелом, но есть и ложка дёгтя в этой бочке мёда. В городе Кенни… — Эрен поймал взгляд Тома и увидел в его глазах неподдельный ужас. — Он ищет убийц Ури, он хотел поговорить со мной об этом. — Эрен, пожалуйста, помоги! Бернард знает заказчиков, но Кенни его всё равно убьёт. Я не хочу этого! — Успокойся, я разберусь. Кажется, здесь не всё так просто. — Да, здесь всё совсем не просто, — кивнул Том. — Судя по тому, что я слышал, дело совсем дрянное. Я должен рассказать тебе о многом, прежде чем ты встретишься с Кенни. Я умоляю, сделай так, чтобы было хоть какое-то время в запасе. Хотя бы неделя. — Ну, тогда рассказывай, нам же надо как-то решить эту проблему малой кровью. — Тогда слушай…