Молот ведьм.

Ключ от пустоты. Дым от костра… Густой, чёрный… Его голодная пасть поглотила звёзды, он закрыл небо, удушая его своим тяжёлым телом. В воздухе до сих пор витал тяжёлый запах смерти. Он не выветривается. Он впитывается в кожу, в волосы, в одежду. Он преследует тебя всё время. Словно проклятие, он напоминает мне, что я — Маленькая смерть. Я — её верный слуга, несущий боль и страдания, я её воплощение на земле. Одно из многих. Такое же, как и чёрная чума или чахотка. Я не уникален. Я проклят так же, как и этот костёр. Я медленно разжал кулак и взглянул на свою ладонь. На ней покоился старый латунный ключ на плетёном шнурке из грубой кожи. Ключ, который ничего не открывает. Ключ, который никогда не был холодным, сохраняя живое тепло. Маленький дар, последний дар… Но это самая дорогая вещь, которую я когда-либо получал в своей жизни. Ключ от пустоты. Как странно и нелепо звучит эта фраза. Для чужого человека это просто ненужная вещь. Бесполезная железка. Но я трясусь над ним, как над самым огромным сокровищем. Поляна давно уже была пуста. От огромного костра остались лишь тлеющие угли. О бесовском пламени напоминал лишь дым. Я наблюдал за маленькими искорками и старался понять, зачем я допустил это. Я мог всё исправить. У меня был шанс… Но я им не воспользовался. Побоялся. Чего? Гнева святых отцов? Нет. Этих больных фанатиков я давно перестал бояться. Я побоялся выбора. Жуткого, неопределённого, безрассудного. Я боюсь перемен. Но моя жизнь — череда странностей и вещей, находившихся далеко за пределами понимания обычного человека. «Ересь!» — сказали бы святые отцы не задумываясь. «Судьба» — возразил бы я. Я уже не верю ни в Лукавого, ни в Бога. Я доверяю только этой переменчивой суке. Сколько бы я не барахтался в этой грязной луже из лжи, предательства и корысти, я так и не смог из неё вырваться. Грязь, грязь, грязь… она повсюду. В городе, в людях, в церкви. Она словно трясина. Попадёшь в неё, и ты пропал. Она сожрёт тебя, заставит сгнить изнутри. Она как гулящая девка, несёт заразу и разложение. Всё зло от неё. От неё и пороков. Я всегда молчал. Как бы мне не было больно, как бы не хотелось выть от беспомощности и осознания, что я не могу распоряжаться собственной жизнью. Что я с рождения продан этой мерзкой и капризной девке Судьбе, которая уже с младенчества прописала мой путь. Молчание и отчуждение. Оно меня спасало много лет. Но сейчас маска треснула. Разбилась, как дорогое и редкое зеркало, явив свету жуткую гримасу отчаяния и бессильной злобы. Злобы на себя. «Этот ключ от твоего сердца. Внутри тебя боль и пустота. Чтобы они не поглотили тебя, отвори замок. Выпусти их наружу…» — тихий, едва слышный шёпот около самого уха. Шёпот из воспоминания. Этот голос. Он такой мягкий, ласковый, заботливый. Я готов ему подчиниться… Но не сейчас. Так когда же я встал на эту греховную тропку? Когда некромант и еретик стал значить для меня больше, чем Вера? И была ли у меня когда-нибудь эта Вера? Сейчас, пытаясь вспомнить, когда же именно завертелась вокруг меня эта безумная круговерть, я теряюсь. Теряюсь в датах. Когда же это началось? Два года назад, три?.. Нет, она началась гораздо раньше. До того, как я встретил юношу с зелёными ведьмовскими глазами и лёгкой обречённой улыбкой. До того, как его подругу сожгли в ярком пламени костра наши святые отцы, насаждавшие слепую Веру в то, чего нет. Я вновь сжал ключ в руке и заплакал. Тихо, надсадно… так, как не ревел уже много лет. Я так и не привык к Смерти. Маленькой смерти больно, Маленькая смерть хочет умереть сама. Жить среди грязи непросто. Спустя столько времени… мне страшно. Вы ушли, вас поглотило пламя… А что делать мне?!

******

Море. Седое, старое и сильное. Море — кормилец. Море — друг. Северное и холодное. Оно давало жизнь этому городу. Торговцы везли через него свои товары, а рыбаки добывали рыбу и янтарь. Город жил морем. Он хорошо разросся благодаря промыслам. У всех было своё дело. Большая верфь, порт и густой лес в его окрестностях приносили немалый доход властям. Но недавнее бедствие напугало людей. Сильный ураган и высокие волны обрушились на хрупкие домики и рыбацкие лачуги. Ветер валил деревья, а беспощадная вода топила улицы и разрушала стены. Тогда стихия унесла с собой много жизней. «Мы прогневали Бога», — шептались с благоговейным ужасом люди. И их шёпот был услышан. В городе началась большая стройка. Зодчие возводили белокаменную церковь взамен старой и полуразрушенной. Среди народа сразу прошёлся шумок. Если им уделили такое внимание, значит, приедут и инквизиторы. Те, кто очистят эту землю от скверны, чтобы больше не навлекать на неё беду. Кто, как не они, вернут заблудших овец на праведный путь? Кто, как не эти поборники Веры, смогут избавить людей от страхов и искоренить причину зла? В этом городе всегда было ветрено и сыро. Старый и наполовину разрушенный квартал около самого моря давно уже все покинули. Единственные, кто туда иногда забредал — это нищие и беглые каторжники, таившие надежду скрыться от зорких глаз стражников. Перекошенные стены, провалившиеся крыши и сгнившие тряпки, завешивавшие окна. Трудно передать словами всю унылую и мрачную картину, предстающую перед глазами. Тонкая юношеская фигура, стоявшая посреди узкой и грязной дороги, казалась призрачной и инородной. Она была чужда этому месту. — Так ты здесь? — задумчиво спросил пустоту юноша. — А я думал, что потерял тебя. Ответом ему был тихий свист ветра и едва различимый звон колокольчика. Он сделал пару шагов вперёд, осторожно проскальзывая под сломанными тяжёлыми балками. — Ты умерла здесь? — едва слышно спросил он сам себя, оглядываясь по сторонам. — Или нет?.. Ты ищешь. Впереди, перед поворотом, промелькнул хрупкий женский силуэт. Её ярко-зелёное платье с красным орнаментом по подолу быстро привлекло к себе всё вниманию юноши. Длинные чёрные волосы разметались по плечам, а изящные ручки комкали белый много раз стиранный платочек. — Я же помню, что мой дом был здесь, — растерянно шептала женщина. — Я же не могла потеряться. В её серых глазах царил страх. Она ходила от одних развалин к другим и не могла узнать место. Заблудший призрак. Отчаявшаяся женщина. Едва видимая тень. — Солнышко моё, львёночек… — в испуге повторяла она. — Я не могла потерять тебя. Этого не может быть! Юноша следовал за ней, осторожно ступая по подгнившему деревянному настилу. Он смотрел на неё внимательно, цепко запоминая слова, которые она роняла в испуге. — Господи, как страшно, — женщина прижала платок к губам, застыв среди обломков. Она обернулась назад и удивлённо замерла, встретившись взглядом с зелёными широко распахнутыми глазами. Юноша подошёл чуть ближе к призраку. — Не волнуйся, — попросил он. — Хочешь, я помогу тебе? Женщина задумчиво склонила голову на бок, заправив тёмную прядь за ухо. Она недоверчиво прищурилась и поджала губы, готовая в любую минуту расплакаться от отчаяния. — Ты поможешь мне найти мой дом? Меня ждёт мой львёночек, — серые глаза наполнились влагой. — Я должна вернуться, малыш будет волноваться. Я заплутала… но, скажи мне, кто ты? — медленно спросила она, сделав шаг навстречу. — Я друг, — с улыбкой сказал юноша. — Моё имя Эрен, я помогу тебе обрести покой. Женщина тепло улыбнулась в ответ и промокнула уголок глаза кончиком платка. Она глубоко вздохнула и чуть спокойнее огляделась вокруг. — Эрен, — повторила призрак тихо. — Красивое имя. А я свою крошку назвала в честь сына Иакова. Он очень хороший мальчик, чтобы про него не наушничали злые соседи. Я должна вернуться к нему. Он — моя единственная радость. Мы живём здесь, у моря, в доме с колокольчиком у двери. Он своим звоном отгоняет злых духов. Священник сказал, что этот колокольчик зло, но я все равно его повесила. Я не хочу, чтобы в моего львёночка вселился бес. Эрен понимающе кивнул и закусил нижнюю губу. Он слышал этот колокольчик. Именно его звон привёл его сюда. На мгновение закрыв глаза, он вслушался в шум ветра. «Дзинь!» — легко и едва уловимо звякнул колокольчик. А потом ещё и ещё раз. Он звенел не переставая. Эрен открыл глаза и повернулся к женщине. — Иди за мной, — сказал он. Эрен вёл её уверенно. Он знал, куда шёл. Женщина ещё не поняла, что её, как и её дома, давно уже нет. А Эрен не мог сказать этого прямо. Он хотел, чтобы она поняла это сама. Львёночек… ребёнок. Эрену захотелось помочь ему. Он остановился около перекошенных брёвен в самом конце длинной улицы. В дверном проёме на тонком шнурке покачивался маленький бронзовый колокольчик. У дома не было крыши, окна смотрели пустыми провалами, а вещи и глиняная посуда были раскиданы в беспорядке, словно место покидалось в спешке. — Мы пришли, — Эрен прикоснулся кончиками пальцев к холодной бронзе, а потом и вовсе сорвал колокольчик со шнурка и отбросил его в сторону. Он мешал женщине войти в свой же дом. — Именно сюда ты так спешила. — Да, — тихо и неверяще произнесла призрак. — Я узнаю это место. Она ходила по заброшенной комнатке и в испуге смотрела на битые черепки и сгнившую ткань своих платьев. В её взгляде была боль и отчаяние. — Но… Леви… он должен был быть здесь… — забормотала она, а потом обернулась к Эрену. — Здесь всё заброшено. Значит… я умерла?.. — совсем тихо и на выдохе. В её серых глазах отразился весь ужас, что она испытывала. — Эрен, скажи мне, я умерла? Как давно… — она остановилась около осторожно поставленных на подоконник жёлтых лилий. Цветы были свежими. — Да, — кивнул он. — Но сказать, как давно, я не могу. Тебя не забывают. Но, если ты скажешь мне своё имя, то, возможно, я смогу приглядеть за твоим сыном. Если таково твоё последнее желание и это принесёт тебе покой, то я исполню его. Женщина пораженно застыла, крепко сжимая руки в кулаки. Она решалась. В серых глубинах её глаз бушевала тревога и благодарность, осознание и страх. — Ты ведь колдун… — сказала она. — Ты служишь бесам и Лукавому? — Если я и служу кому-то, то точно не ему, — хитро улыбнулся Эрен. — Моя повелительница куда древнее. Она была всегда, задолго до того, как с неба был сброшен падший ангел. — Кушель… — осторожно представилась женщина. — Моё имя Кушель.