Дни без Хельги

Тихо, слишком тихо. Почему так тихо. И в мыслях тоже ничего нет, пустота, темная, мрачная. Тоска уныние засасывает, словно в болото отчаявшегося путника. А Арнольд жадно цепляется за тонкую ветку в попытке всплыть, чтобы увидеть снова этот свет, живительный свет. -Нет! Не хочу так! - отчаянный крик на грани сознания. Не слабость – отчаяние. И чьи-то руки такие мягкие цепляют его собственные. И кто-то тихо шепчет, будто в самое ухо: -Всплывай!

***

С балкона театра был слышен чей-то тихий голос, но разглядеть, кто пел, было практически невозможно. Арнольд не помнил, как оказался здесь и как проспал закрытие театра. Зал был уже полностью пуст. Зачем-то ещё раз оглядевшись вокруг, он устремил свой взгляд на сцену. Чья-то хрупкая фигура кружила по ней в ярком платье. Сразу пришла на ум фраза - под её юбкой цвета радуги. -Простите! – Ему никто не ответил. Фигура все так же продолжала кружиться в танце, будто ничего вокруг и не было. Хотя действительно, вряд ли его слышат. Не дождавшись ответа, Арнольд решил спуститься вниз, ведомый порывом. Около сцены было холодно, неестественно холодно, а сцена манила ярким светом высоких ламп и сладким ароматом, ласкающим сознание. Невозможно было не поддаться искушению, чтобы не оказаться там, среди декораций в объятьях неизвестной танцовщицы, что закружит тебя в танце. Арнольд чувствовал, что ноги сами ведут его. Полы юбки взлетели вверх, сопровождаемые громким и смутно знакомым смехом, огромные веера прикрыли лицо после падения ткани. Словно полет бабочки… Этот маскарад красок продолжался недолго, пока тихий, но такой мелодично приятный голос не протянул. -Ах, Эсмеральда, я посмел тебя желать. Веера вновь взмахнули, проносясь вихрем из одного конца сцены в другой, где стоял Арнольд. Запах становился все сильнее и слаще, что ещё больше кружило голову. Белые руки взметнулись наверх, вырисовывая невероятные узоры. -Посмел? Посмел… Арнольд не смог сказать ни слова. И снова этот смех, заразительный, сводящий с ума, похлеще танца. -Как низко я упала, как низко я упала, - Как бы он не желал, лица разглядеть так и не удавалось. Оставалось только попытаться поймать эти неестественно бледные ладони. Как крылья. Холодные. Сводящие с ума. Её голос, изгиб тела, бедер, скрытых юбкой. Но в один миг почти весь свет погас, остался лишь только один софит, освещавший тонкую фигуру посередине сцены. Пение прекратилось, веера упали на пол. Арнольд открыл глаза и уже не мог пошевелиться. Он был поражен. Сквозь тонкую сетчатую вуаль пустым немигающим взглядом на него смотрело обезображенное лицо Хельги. -Потанцуем, Арнольд? Потанцуем? – быстро двигались расползшиеся, накрашенные красным губы. Шрам на щеке, казалось, становился только длиннее, а следы от рук на шее ещё заметней. Становилось дурно. Это не могла быть Хельга. Та самая Хельга. С ней не могло такого произойти. Хотелось кричать от отчаяния, но реальность давила, развеивая сладкий запах, краски танца. Её улыбку, её голос, смех. Это была не Хельга! -Ты мертва! Ты мертва! – голос был не своим. Слишком нервным, слишком громким. Самозванка на сцене, ещё шире улыбнулась. -Я не могу умереть, ты же сам меня видишь. -Ты умерла! -Я в твоем подсознании! -Умерла! Умерла! -Нет… -Умерла! Этот звук, шуршание становилось все ближе. А её голос все дальше, все тише. Все исчезало, сцена проваливалась под ногами. Снова темнота и пустота. Словно бесконечный полет. Арнольд открыл глаза. Его комната. Давно повечерело. Ничего необычного, только этот не прекращающийся звук. Черт! Принтер! Подбежав к работающей машине, Арнольд так и застыл, не сумев справиться с ужасом, сковавшим его тело. Из принтера, не прекращяя один за другим вылетали листы с единственной надписью. «Нell girl»