Будь как дома

Шерри понятия не имела, куда её отвезти. Она даже не сразу поняла, что случилось. Осознала только когда они с Мэттом проехали мимо аптеки, где её похитил тот парень. – Обратно! Поверни обратно! Он с меня шкуру сдерёт, если узнает! – Он мёртв, – спокойным голосом ответил Мэтт, и его губы едва заметно дёрнулись в улыбке. – Что? – Я убил его. Она долго молчала, ощущая, как закипает, превращается в пену каждая капля крови, и Шерри хотелось выплюнуть её всю, кипящую, прямо в харю Мэтту. – Ты ёбаный ублюдок, – она говорила невнятно из-за того, что от злости по челюстям проходили спазмы. – Ты дождался, пока он сотрёт меня в порошок, выбьет из меня всё, что только было, а потом типа, блядь, спас?! Ненавижу вас! Блядские Куперы, да я ненавижу вас, включая того, который в моём блядском животе! Она принялась колотить Мэтта и орать что-то совсем бессвязное, вывернула руль. Мэтт перехватил его крепче, чтобы машину не унесло. – Что ты, блядь, творишь? – выпалил он, но почти сразу взял себя в руки: – Успокойся, слышишь? Сейчас я отвезу тебя домой. В твой дом. Хорошо? – Нет! – выкрикнула она. Где-то в уголке сознания билась мысль о том, что поехать домой стоит, найти юриста отца, продать к хуям компанию и свалить. Но… – Нет, не хорошо! – Ты не в себе. Я понимаю, после всего… То, что ты говоришь про ребёнка… – Мэтт искоса глянул на неё, и хотя его глаза метнулись от дороги к ней всего за мгновение, Шерри поняла этот взгляд. Так смотрят на спятившую. – Шерри, тебе надо домой. Просто вернуться, да? Там всё придёт в норму. – Ничего уже не придёт в норму. Твой братец сделал всё, чтобы не пришло, пока ты ждал подходящего момента. Отвези меня в клинику. Не вашу ёбаную клинику, какую-нибудь, где делают аборты. Прямо сейчас. – Ты в самом деле?.. Ты уверена? – Да. – Он его или… Или мой? Слушай, – Мэтт нервно облизнул губы, – нельзя сейчас такое решать. Что бы ты ни думала. – Он ваш, – ответила она немного спокойнее. – Отвези меня уже хоть куда-нибудь. Мэтт снова коротко глянул на неё и кивнул. Убрав правую руку с руля, отёр вспотевшую ладонь о джинсы. Он повёз её к океану. Всю дорогу Шерри никак не могла осознать, что всё – она свободна. Пока Мэтт сидел тут, совсем рядом, она ни хуя не была свободна. Её дико бесило то, что он сейчас считал себя правым, ёбаным спасителем. Сука. Сколько раз она умоляла его? Когда он тормознул у самого пляжа, безлюдного и белого, Шерри так и не смогла себя уговорить просто по-тихому свалить. Они все, все получили по заслугам. Только этот уебан сидит тут. Но что делать, она не придумала. Мысль о том, что придётся провести с ним какое-время, может, немалое, ожидая шанса убить, казалась невыносимой. Но мысль просто оставить Мэтта Купера в покое была ещё более невыносимой. – Сигареты есть? – зло бросила она перед тем, как выйти из машины, и полезла в бардачок: Тайлер всегда держал там свои. В бардачке лежал пистолет. Он будто обжёг ладонь Шерри, и она выскочила из машины и невидяще уставилась на волны. Она услышала, как сзади хлопнула дверь и медленно захрустел песок. Мэтт осторожно положил ладонь ей на плечо. Она едва сдержалась, чтобы тут же её не сбросить. Ему, кажется, даже в голову не пришло, что Шерри обратила внимание на пушку. Пусть и дальше так думает. Пусть позволит ей одной дойти до машины… – Так что, нет сигарет? – спросила она. – Не надо бы тебе… – Конечно, это же так вредно для малыша по сравнению с теми побоями от Тайлера, на которые он не скупился, пока ты, папочка номер два, плевал в потолок где-то там, хуй знает где. Мэт помолчал и сам убрал руку. Он потоптался рядом, глядя, как тонут в песке его дорогие ботинки. – Тайлера нет, а ты… вы есть. Ты можешь всё исправить. И я мог бы, если позволишь. Мне всё равно, чей он. – Как это – всё исправить? – она не надеялась на приемлемый ответ. Просто было интересно, что он скажет. – Жить дальше и хотя бы не сделать ещё хуже, – Мэтт посмотрел на её пока ещё плоский живот. – Оставить или нет – твоё дело, но… Шерри сделала вид, что размякла. Прислонилась к Мэтту, прикрыла глаза. – Ты поможешь мне? – Да, – сказал он и осёкся. – Не знаю… Меня наверняка ищут, я совсем не скрывался. Хотел успеть вытащить тебя и всё, и плевать, что дальше. Я же не думал, что ты… Она обняла Мэтта. Его запах, когда-то такой притягательный, теперь отвращал. Хотелось немедленно окунуться в океан и смыть его с себя. – Я ведь правда любила тебя тогда, когда ты попытался меня вывести, – с искренним сожалением сказала Шерри. – Почему ты не убил Тайлера раньше? Теперь я никогда никого не смогу любить. Мэтт поджал губы и не ответил, но на его лице отчётливо читалось сожаление. О том, что не убил? Или… Шерри надеялась на “или”. Но всё равно сказала: – Я хочу успокоиться. Можно посидеть одной в машине? – Конечно, если хочешь. Она потянулась поцеловать его на прощание – Мэтт ответил едва ощутимо, будто уже был мёртв. Шерри села на пассажирское сиденье. Он стоял совсем рядом. Придётся выйти конечно, чтобы уж точно попасть, но тут всего-то пара шагов, ничего он не сделает. Она открыла бардачок, но как только потянулась к рукоятке пистолета, совсем рядом заверещала полицейская сирена. Шерри притаилась, пока офицер выходил из машины. Второй остался за рулём. – Сэр, вы нарушили правила, – обратился он к Мэтту. – Здесь нельзя ставить автомобили. Пожалуй, это было лучше, чем убить собственными руками. Шерри открыла дверь и закричала: – Офицер, этот человек меня похитил! Это Мэтт Купер, он убил Тайлера Купера и похитил меня! Полицейский выхватил пистолет из кобуры и направил на Мэтта. Тот так и стоял, даже рук не поднял. – Мэм, он удерживает вас силой? – Да! Чёрт побери, да! Они скрутили его очень быстро. Шерри кричала им, что она вся избита. Полицейские это прекрасно видели и затянули браслеты на Мэтте от души. Он шёл точно бык на убой, ничего не говорил, совершенно не сопротивлялся. Забавно, так ведь и было – скот забивали электричеством, как и приговорённых к смерти. Судебный процесс длился около полугода. Приговор вынесли бы и раньше, Мэтт ничего не отрицал, но Шерри оплачивала его адвокатов, каждый раз приходила на слушания и наслаждалась. Громкое вышло дело – обиженный наследник самой богатой семьи города убил ради денег собственного брата. Ради денег и Шерри. Журналисты захлёбывались вопросами о плене, о романах с обоими братьями, а Шерри рассказывала сенсационные истории, каждый раз выдумывала новые и новые подробности. А потом вынесли приговор. Шерри разрешили присутствовать на казни. Перед этим она пришла на свидание к Мэтту. Он выглядел старым. Теперь он был ещё и нищим. Шерри сообщила, что юристы всё утрясли, и состояние Куперов переходило к Шерри. Точнее, к её ребёнку. Мэтт обрадовался. Шерри даже подумала, что он расплачется, глядя на её округлившийся живот. – Просто чтобы ты знал, – сказала Шерри, – это девочка. И она моя, не ваша. Мэтт ничего не ответил. Когда опустили рычаг, и по стулу, к которому Мэтт был привязан, поползло электричество, Шерри гладила свой живот и шептала: “Я люблю тебя, детка”. Это было чистой правдой. Всё же она смогла полюбить кого-то так сильно, как никого, никогда прежде. Она была счастлива.