Будь как дома

Сирша стояла в плохо освещённой уборной ночного клуба. Прикрыв веки, она пыталась понять, ровно ли провела светло-голубые стрелки на глазах. Музыка долбила так, что отдавалось в груди. Чёртов Дерек, лучше бы остаться дома и поспать… Дверь в уборную распахнулась, и внутрь вкатилась хохочущая парочка. Сирша скривилась, наблюдая за ними в зеркало. Парень, весь продырявленный тоннелями, зажимал бледную блондинку, которая то облизывала его губы, то припадала к тёмному пятну на щеке, после чего они ржали во весь голос. Присмотревшись, Сирша поняла, что это не пятно, а тоннель, да такой здоровенный, что через него видно верхние зубы. Парень приоткрывал рот и просовывал в тоннель язык, целуясь таким странным образом с блондинкой. Следом за ними в уборную ввалился Дерек. Чувак с тоннелями заржал ещё громче, дал Дереку пять и скрылся с блондинкой в кабинке. Дерек хохотнул, прикрыв рот рукой, и начал тискать Сиршу. – Пойдём в зал, – попросила она, отпихивая Дерека. От него несло алкоголем, он хотел секса. Весь Дерек состоял сейчас из опьянения и секса. У Сирши это вызывало одновременно и отвращение, и возбуждение. Выпей она чуть больше… – Детка, не ломайся, я люблю, когда ты ломаешься, но только не сейчас, пиздец как хочу трахаться. Он прижал Сиршу к раковине, одной рукой упёрся в мутное зеркало, второй сжал волосы у неё на затылке. Поцеловал, протолкнув в рот что-то маленькое и твёрдое. Она попыталась выплюнуть, но Дерек закрыл ей рот, зашептал в самое ухо: – Глотай, глотай. Это подарок. Сирша забилась в его хватке, попыталась пнуть, но Дерек только расхохотался и укусил за плечо с такой силой, что у неё слёзы из глаз брызнули. Но таблетка таяла на языке, и боль становилась приятной. Сиршу как будто переодели в новую кожу. Каждое прикосновение Дерека казалось раскалённым углём, и только в те моменты, когда возникал этот жар, она жила. Сирша вскрикивала, и крики звучали в такт с басами. В этой синхронности она ощущала гармонию, сделавшую наконец её жизнь осмысленной. Когда Дерек посадил Сиршу на раковину и стянул трусики, она не стала сопротивляться, ведь парень двигался вместе с музыкой, и внутрь Сирши с каждым его толчком проникал звук. Вот в чём дело, она и сама должна была стать звуком, освободиться от усталости, от от вечного ощущения, что она что-то кому-то недо–, избавиться от тела. Она превратится в звук и будет гулять из одного клуба гетто в другой, пронзать людей, освобождая хоть ненадолго. – Они смотрят, – прошептала Сирша, хватаясь за спину Дерека. Ей показалось, что вокруг возник десяток людей. Но, моргнув, поняла, что только один. Девчонка достала телефон и принялась снимать. Сирша уставилась в камеру. Она знала, что девчонка пришла не просто так, ей сказали, что Сирша вот-вот исчезнет, и кто-то должен запечатлеть последние мгновения её жизни в теле. Дерек кончил, уткнулся лицом в шею Сирши. Она всё ещё не стала звуком. Девчонка убрала мобильник и развернула к себе Дерека. Тот начал её целовать, и Сирша вышла. В зале музыка была такой громкой, что никто не слышал, как Сирша плачет навзрыд. Она не хотела оставаться собой. Глотая слёзы, она вытянула руки вверх, молясь кислотному клубняку, чтобы тот растворил её. Кто-то подошёл сзади, обнял за талию. – Пойдём! – проорал парень в самое ухо. – Я стану звуком? – спросила она, оборачиваясь. – Да. Парень схватил её за руку и поволок прочь. “Наконец-то я смогу отдохнуть”, – подумала Сирша.