Будь как дома

– ...совершенно уверен, что мисс Шерилин Коул станет достойной преемницей, и когда придёт срок, будет управлять делом отца так, как управляет сейчас сам мистер Бартоломью Коул. Раздались аплодисменты. Шерри Коул, белозубо улыбаясь, оглядывала зал с небольшой сцены, на которой софиты высвечивали её ярче прочих. Она чувствовала себя такой прекрасной, полной сил, что едва сдерживала торжествующий вопль. Дьявол, ей хотелось сорваться с места, влить в себя весь пунш, мерцавший в хрустальных бокалах, отправиться с каким-нибудь красавчиком на побережье, разгоняя до предела кабриолет, и потом трахаться на песке до самого утра. Но она продолжала стоять на сцене рядом с отцом, сверкая рубинами, багровым атласом платья, белизной мягкой кожи. Сегодня она если и выпьет, то не больше бокала. И если займётся сексом, то только в резинке, и лучше на чистом белье. Когда оратор – старинный партнёр отца по бизнесу – закончил речь, все ещё раз поздравили Шерри с возвращением из Европы и официальным представлением сливкам Даркфорда. Важные люди ушли со сцены, и её занял оркестр. Начал играть лёгкий джаз, под который Шерри почти убедила себя не вспоминать, как месяц назад, вернувшись с учёбы, рухнула в объятия отца и сказала: “Я умираю”. Только неделю назад он смог наконец добиться от своего партнёра, Купера, чтобы дочь вновь жила, цветя. Последнюю неделю она провела в клинике “Купер и Купер”, пока специалисты не удостоверились, что операция прошла успешно. Теперь всю жизнь Шерри будет зависеть от инъекций, которые производит фармацевтическое предприятие “Коул корп”, но это лучше, чем сидеть на игле или умереть. Несравненно лучше. Нет, этого никогда больше не повторится. Слишком хорошо, просыпаясь, смотреть в зеркало и видеть свежее лицо с земляничным румянцем, блеск голубых глаз, не испорченный кокаиновыми подглазинами, округлые плечи, а не анорексичные кости, обтянутые кожей, копну чёрных волос… Нет, никогда она не убьёт свою красоту. Не убьёт себя удовольствиями. – Шерри… или теперь только мисс Коул? – Из толпы блуждающих по залу людей к ней вышли двое мужчин. – А, Купер и Купер! – Шерри подняла бокал с пуншем, приветствуя сыновей того самого партнёра отца, который владел клиникой. Такие же наследники семейного бизнеса, как и она. В последний раз Шерри видела их лет шесть назад. Ей тогда было семнадцать, и оба Купера произвели неизгладимое впечатление. Старший, Мэтт, был большим парнем, одним из тех, которых любила Шерри. Часто любила. А Тайлер, младший брат, был остроумен до неприличия. И в его глазах и хищной улыбке было что-то диковатое, манящее девчонок, готовых на приключения, заканчивающиеся слезами. Сегодня Мэтт показался Шерри ещё мощнее и угрюмее, а Тайлер выглядел точно так же, как и она сама неделю назад. Даже в эксклюзивном фраке с иголочки он производил впечатление истасканного поджарого парня лет тридцати, который ел реже, чем нюхал кокс. – Роскошно выглядишь, – Тайлер, начав осматривать Шерри от мысков лодочек, так и не поднял взгляд выше её бёдер. – И почему я совершенно тебя не помню до твоего отъезда на учёбу? Наконец, он посмотрел ей в лицо. Не в глаза, на губы с тёмно-красной помадой, от которых и ждал ответа. Шерри поддразнила его, проведя по верхней губе языком. Мэтт, безучастно стоявший на шаг позади брата и вяло поглядывающий куда-то поверх головы Шерри, даже не отреагировал. Зато Тайлер неприлично широко улыбнулся, будто прилагал все усилия, чтобы продемонстрировать зубы мудрости. – Меня тогда ни разу не представляли как единственную наследницу империи отца, может, поэтому? – Шерри подошла к Тайлеру ближе и спросила громким театральным шёпотом: – А твой брат умеет разговаривать? Ни разу не слышала от него ни слова. – Для этого должно произойти что-то особенное, – доверительно сообщил Тайлер, чуть склонив к ней голову. – Попробуй наступить ему на ногу. Шерри вскинула брови и отошла от младшего брата, нежно взяла старшего за руку. – Ты потанцуешь со мной? Мэтт пожал плечом, что, должно быть, означало в его исполнении: “Не возражаю”. Тайлер только усмехнулся: – Потом возвращайся, может, прокачу тебя по городу после приёма. – Не нужно, – томно бросила Шерри через плечо, не переставая разглядывать Мэтта. Что-то с ним было не так. Она совершенно его не интересовала. И это бесило Шерри хуже некуда. Она обожала таких безэмоциональных громил, не было ничего восхитительнее, чем смотреть в постели на их лица, менявшиеся под натиском наслаждения, источником которого была она. Но во всех них изначально чувствовалось желание. А этот… Одно сплошное равнодушие. При этом он пах мужиком, настоящим мужиком, полным секса и силы, его запах сводил Шерри с ума. – Ты долбишься с мужиками? – спросила она. Мэтт в первый раз за вечер посмотрел на неё по-настоящему. Не вскользь, как на шныряющего с подносом официанта, а внимательно. Заметив. – Нет, – он неприязненно дёрнул губами, будто сама необходимость отвечать на подобный вопрос вызывала у него отвращение. – Тогда почему ты не хочешь со мной? – Не хочу с тобой что? Шерри привстала на цыпочки, заставила Мэтта чуть склонить голову и шепнула ему на ухо: – Се-е-е-екса. Сейчас. Кажется, пять минут назад она обещала себе, что будет пай-девочкой, и ни с кем таким… Но ведь нельзя совсем ни с кем. И он такой охуенный. Если Мэтт и удивился, то где-то глубоко внутри и про себя, потому что лицо его нисколько не изменилось. Не выразило оно и удовольствия или осуждения. – Где? – спросил он, не понизив голоса. Шерри ощутила тотальное разочарование. Но всё же ответила: – Не знаю. Но неужели мы не найдём места? – Места тут хватает, – Мэтт нашёл глазами выход из банкетного зала. – То есть ты реально собираешься уйти с вечера, для тебя же устроенного, и потрахаться? – Ты хочешь сказать, мы не вернёмся до самого окончания вечеринки? – усмехнулась Шерри. – Либо ты недооцениваешь собравшихся, либо переоцениваешь себя. – Не люблю обсуждать это заранее. Просто уточнил, верно ли понял твоё предложение. Не хочу неприятностей между нашими отцами. – Тогда никакого минета и поцелуев в губы. Папочка будет зол, если увидит, что у меня испорчен макияж. Пошли, здоровяк. Ты первый. Подожди меня пять минут. Мэтт кивнул и двинулся к выходу из банкетного зала. Шерри подошла к Тайлеру. – Успел поревновать? – мурлыкнула она. Мысль о том, что когда-нибудь придётся работать с этими двумя, сидела в голове, но когда это ещё будет, да и будет ли вообще… Шерри уже ничего не могла с собой поделать. Каменный Мэтью Купер разжёг в ней охотничий азарт. – К брату? – Тайлер усмехнулся и отпил шампанского из бокала. – Его нечасто предпочитают мне, пусть порадуется. Признайся, что просто хотела меня поддразнить? Ты для него слишком умненькая и сладенькая. – А тебе разве не нравятся, когда дразнят? Он склонился к ней, отвёл от уха прядь волос и шепнул: – Очень. – Тогда тебе наверное очень понравится, что я позволю твоему тупому мускулистому брату отыметь меня прямо сейчас, а тебе – нет. – А ты очень плохая девчонка, – голос Тайлера изменился, в нём появилась знакомая Шерри хрипотца. – Можешь позволить ему посмотреть. Тайлер положил ладонь ей на бедро, чуть сжал и ослабил пальцы. – Не трогай меня, – сладко приказала Шерри. – Я могу разрешить посмотреть тебе. Ты хочешь? – Я предпочитаю быть участником, а не зрителем. – Тогда оставайся. Шерри отвернулась от него и пошла из зала. Этот разговор был гораздо кайфовее общения с Мэттом. Жаль, что двоих братцев нельзя сплавить в одного. Идеально бы получилось. Шерри пришлось отойти довольно далеко от банкетного зала. Наконец, она увидела Мэтта, прислонившегося спиной к двери, ведущей непонятно куда. Он выглядел всё таким же скучающим и равнодушным. Когда она подошла, Мэтт толкнул дверь плечом и кивком головы предложил зайти внутрь. Шерри переступила порог и оказалась в тёмной холодной комнате, где лежали пачками свежие скатерти, салфетки, полотенца, форма официантов. У дальней стены стояли два стола, и на них, один на другом, громоздились стулья. Мэтт закрыл дверь, и Шерри прильнула к нему. Он не слишком нежно поцеловал её в губы, оттесняя к дальней стене. Когда она ткнулась в край одного из столов, Мэтт развернул её спиной к себе. Одной рукой он наклонил Шерри вперёд, заставив упереться руками в столешницу, а другой задрал подол её платья до самой талии. Погладил ягодицы, несильно сжал. Шэрри услышала, как вжикнула молния на его брюках и зашуршала костюмная ткань. Мэтт спустил до колен её кружевные трусики и снова погладил ягодицы, внутреннюю сторону бёдер. Шерри выгнулась, требуя больше предварительных ласк. Она могла поспорить, что этот болтливый громила в жизни не трахал никого кроме шлюх, а с ними вообще ничего не надо. – Так, да, так – хорошо, – прерывисто сказала она. Мэтт не ответил, хлопнул её по бедру, призывая расставить ноги пошире, и ввёл палец во влагалище. Стоило ей возбудиться от его ласки, почувствовать влагу, как он убрал руку и глубоко вошёл в неё. Надавил ладонью на поясницу и начал размеренно и сильно двигаться внутри. Ему даже не нужно было ответного движения Шерри. Мэтту было абсолютно похер, чего она хотела. Шерри постаралась получить свой кайф, ощущая себя беспомощной в лапах этого огромного животного. Но сукин сын кончил раньше, заляпав спермой подкладку подола. Шерри зарычала, как голодная тигрица, у которой отобрали кусок мяса. Развернулась к Мэтью и зло посмотрела в глаза. – Ты… Она натянула трусики, опустила влажный подол и дала ему пощёчину. Мэтт спокойно стерпел и её негодование, и удар. – С этим всё? – спрашивая, он заправлял белоснежную сорочку в брюки и застёгивал ремень. – Сама хотела. – Пошёл ты, – бросила в него Шерри. – Не зря все предпочитают твоего брата. Хоть одна баба под тобой кончила? – Там напротив есть туалет. Мэтт поправил фрак и оставил Шерри одну в комнате. – Конченый, – пробормотала Шерри. Она вытерла углом салфетки губы с размазавшейся от поцелуя помадой. Где-то в зале лежал её клатч с косметикой… Может, лучше вообще не возвращаться? Настроение что-то подпортилось. Импотент ёбаный. Давно Шерри не чувствовала такой злости. В коридоре она натолкнулась на Тайлера. Ублюдок лыбился во все тридцать два. – Боже, заткнись, умоляю. Он – позор вашей семьи. – Попка у тебя, так бы и укусил. Но теперь только после хорошего такого душа. – Чтобы я ещё раз перепихнулась хоть с одним Купером… Она развернулась на каблуках и отправилась к двери туалета.