Будь как дома

Мэтт изо всех сил старался заснуть. Именно такие старания, напрочь убивавшие малейшие признаки сонливости, обычно приводили его к домашнему бару, к бутылке виски. И в этот раз ничего нового не случилось. После пятого бокала он перестал считать. После какого-то непосчитанного – перестал разбирать, где находится. Подняв очередной бокал, Мэтт чокнулся с воздухом и выпил. Кажется, именно этот был лишним. Потому что после того, как виски, обдав корень языка горечью, пролился в горло, Мэтт увидел, что по лестнице к нему спускается Кара. Точно такая же, какой он её видел последний раз, будто семь прошедших лет ничуть её не коснулись. И что она делала в их доме? Тем более в вечернем платье со шлейфом. Чем дольше Мэтт смотрел, чем ближе подходила девушка, тем нереальнее она ему казалась. И платье было вовсе не платьем, а шёлковым халатом, накинутым поверх тонкой сорочки с кружевным лифом. Но Кара точно ему не померещилась. Вполне настоящая, она стояла совсем близко, Мэтт даже чувствовал уютное тепло, которое исходит от женщин, только что выбравшихся из-под одеяла. Девушка, между тем, молча налила себе ликёра. Раньше Кара любила белый ром. И всё же, зачем она здесь? К Тайлеру заходила? Мэтт болезненно поморщился. – Кара? – позвал он, не в силах смотреть, как Кара стоит рядом и не то что не говорит, даже не смотрит на него. Она сделала глоток и, наконец, повернулась к нему. – Сколько ты выпил? А вот это так на неё похоже. Сама она пила наравне со всеми и ничуть не пьянела, а у Мэтта отбирала бутылку, стоило ему выпить четверть. – Много. – Ну молодец, – безразлично сказала Кара, – налей ещё. Мэтт послушно налил, но не выпил, посмотрел ей в глаза. Он и забыл, каким равнодушным может быть её взгляд, как его это заставляло едва ли не выть от боли. Только бы на мгновение увидеть тепло, сожаление, хоть что-то. – Кара, – Мэтт хотел что-то сказать, раз уж не мог вымолить её внимания взглядом, но заметил родинку под кончиком левой брови. Он совсем её не помнил. И созерцание чёрной точечки так увлекло его, что Мэтт надолго замолчал и даже забыл, зачем вообще начинал говорить. Он пропустил то мгновение, когда Кара исчезла, а потом вновь появилась, уже совсем близко. Она села напротив, повернула его лицо к своему и спросила мягким утешающим голосом, в котором едва-едва проскальзывали нотки опасения: – Что с тобой? – Это правда ты? – спросил Мэтт, пытаясь поверить, что Кара снова до него дотрагивается. Наверное, он должен был скинуть её руку, касающуюся подбородка. Ведь она трахнулась с Тайлером, ушла к нему, хоть их отношения и не продлились долго. На неё положено было злиться, может, даже вышвырнуть из дома. Но Мэтт не мог. Если бы она только попросила, только позвала… – Правда я, – подтвердила Кара. – Ты хотел мне что-то сказать. – Я?.. Да, кажется. Мне так херово. Зачем ты здесь? Кара пожала плечами, сложила руки на коленях. Ликёр стоял перед ней на столе, из рюмки почти не убыло. – Почему тебе хреново? А ещё она не терпела, когда жалуются. Ей по-настоящему было на что, но никто не слышал, чтобы Кара хоть раз кому-то плакалась. Только однажды. Она так и не призналась ему из-за чего. Но рыдала, царапая запястья длинными ногтями, и Мэтт никогда не любил её сильнее. – Ты же не у Тайлера была. Нет? Если у него, то лучше просто уходи. – Нет, конечно нет. – Кара сделала большую паузу, обдумывая слова. – Я очень ошиблась со всей этой хернёй насчет Тайлера. – Это уже не новость, Кара, уже не новость. Мэтт посмотрел на неё. Туман от выпитого виски начинал отступать, и теперь ему казалось, что подбородок кары раньше не был таким острым, и брови не изгибались под таким резким углом. А вот губы будто бы стали мягче и полнее. Он поднял бокал, который Кара велела ему наполнить, и выпил. Кара снова была Карой. – Значит, ты пришла ко мне? – Да. Ты рад? Он придвинулся к ней вместе со стулом так, что её ноги оказались между его колен. Всем корпусом подался к ней, провёл ладонью по чёрным, круто вьющимся волосам. Они оказались мягче, чем он помнил. – Я скучал. – Я тоже, – в тон Мэтту ответила Кара и пересела к нему на колени. Он прижался носом и губами к её шее. Могло ли так быть, что Кара вправду оказалась в его доме, у него в руках? Кажется ещё пять лет назад кто-то из знакомых рассказывал, что она вышла замуж. А года три назад – что её видели, и Кара уже не казалась такой красоткой. И вот она здесь. Даже лучше, чем была. – Посиди со мной, – попросил Мэтт, всё так же не отрывая губ от её шеи. Кара обняла, прикрыв его голову ладонью. – Ты всё ещё любишь меня? – спросила она. – Да. – А Тайлер? Почему он позволил случиться всему этому, если не любил меня? Мэтт поднял голову, нехотя расставаясь с тёплым запахом её кожи и волос. – Значит, он всё ещё тебя волнует? – Нет. Я просто не могу понять, как это всё произошло. – А должна была бы. Не я же с ним трахался. – Не злись, – Кара легонько поцеловала его. – Ты помирился с братом? – А как иначе? Не хочу о нём. Если ты мне снишься, – Мэтт уронил голову ей на плечо, – то пусть хотя бы его в этом сне не будет. – Тогда расскажи о себе. Как ты жил, пока меня не было? – Бухал. Он пьяно рассмеялся, потёрся щекой о шёлк халата, который тут же соскользнул с плеча, обнажив тонкую бретельку сорочки. Мэтт и не заметил. Кара поцеловала его в макушку, коснулась губами виска. – Не надо так. Полюби кого-нибудь. – Зачем? Ты же здесь. – Я уйду и больше не вернусь. – Так и знал, – Мэтт, не глядя, плеснул в бокал виски, почувствовал, как по пальцам потекло. Ему ужасно захотелось спать. До того, как он успел выпить, Кара его поцеловала, нежно огладила кончиком языка губы. – До чего ты вкусный, хоть и хлещешь виски, – пробормотала она. – Не оставайся один, если ты меня любишь. Пообещай мне. Мэтт уже почти не разбирал, что говорила Кара, слышал только голос, вопрос. Он, кажется, кивнул или просто уронил подбородок на грудь. Прежде, чем провалиться в сон, Мэтт пробормотал: – Приходи ещё.