Будь как дома

Мысли были вялыми, будто их тоже только что отодрал Тайлер. Шерри накрылась измятой простынёй. Ткань оказалась влажной. В третий раз она даже не пыталась сопротивляться, ничего не предлагала. Только орала, когда этот ублюдок долбил её. Зато быстро кончил и съебал. Как же она надеялась, что наконец ему наскучила… Шерри сбросила простыню – та больно тёрлась о повреждённую кожу. Хуже всего были рубцы от ремня. В зеркало лучше было не смотреть. Здоровое прекрасное тело, которое она поклялась беречь, превратилось в нечто отвратительное. И больно, ей всё время больно. Господи, что угодно, лишь бы избавиться от боли. Она пробовала задурить охранников, но это оказалось нереальным. Прислуга на попытки подкупа или мольбы реагировала вежливо и лаконично: “Простите, мисс”, “Нам не велено, мисс…” Они не смотрели ей в глаза. Они не смотрели на руки с синюшными отпечатками пальцев Тайлера, на шею, на сбитые колени. Шерри думала отобрать у кого-нибудь телефон, долбануть горничную по башке и спереть мобильник. Но… Вдруг у нее с собой телефона не было? А вдруг она не потеряет сознание? А если полиция не приедет? Номера Брюса Шерри вообще не знала. Она помнила наизусть только телефон отца. Алло, папочка, как тебе там, в аду, забери меня пожалуйста к себе. Нет, не-е-ет, она ничего такого с собой не сделает, не уйдёт на тот свет. Как бы только выжить на этом?.. Она не могла и подумать о том, чтобы как-то повлиять на Тайлера. Шерри боялась его до умопомрачения. Всё, чего ей хотелось – это чтобы он прекратил приходить. Только как этого добиться? Он бесится от всего, от любой её реакции, любого слова, даже от молчаливого безразличия, и эмоция его заводит. Может, сделать вид, что ей вдруг стало нравиться? Единственное, чего она ещё не делала. Нет, это нереально. Она могла бы притвориться перед кем угодно, только не перед этим ёбнутым ублюдком. В дверь постучали. Это точно не Тайлер, он не стучит. И не служанка с подносом – для ужина поздновато. От стука несильно притворённая дверь сама подалась внутрь, и через порог шагнул Мэтт. Бросил короткий взгляд на Шерри в сбитой сорочке и халате, надетом только на одно плечо, и тут же отвёл глаза. – Ты кричала, – сказал он глухо. – Тайлер делал мне больно, – бесцветно ответила Шерри. Зачем он пришёл? Ей так хотелось думать, что не для того же, что и младший братец. Неужели Мэтт поможет? Даже надеяться было страшно. И всё же Шерри смотрела в его лицо, пытаясь прочесть на нём выражение сочувствия, возмущения, жалости… Хоть чего-то. Для каменного истукана Мэтти любая эмоция – уже подвиг. – Знаю. Отец говорил с ним при мне. И всё. Больше он ничего сказать не соизволил. Стоял и продолжал пялиться на что-то справа от окна. Он был в футболке и спортивных штанах, с полотенцем, перекинутым через плечо. Футболка взмокла на груди. Шерри, даже сидя на кровати, чувствовала запах его пота, терпкий, такой, который хочется ощутить на языке. Хотелось раньше. Сейчас она просто ненавидела его. Сука. Поиздеваться пришёл. И всё же… Она решила попробовать. – Однажды вечером ты напился так сильно, что принял меня за Кару. И попросил посидеть с тобой. Просто посидеть. Я осталась, гладила тебя по голове. Ты был таким хорошим… Посиди со мной? Пожалуйста, можешь просто со мной посидеть? Тайлер мог выебать из Шерри чувство собственного достоинства, всю смелость, которой и так-то было немного, способность придумывать хитрые планы. Но не актёрское мастерство. Бля, если Мэтт сейчас не поведётся, у неё вообще никаких шансов чего-то от него добиться, пробраться в его тупую кирпичную головёнку. – Я не помню, – ответил он, но его бесстрастное лицо на мгновение дёрнулось в удивлении или даже стыде. Вот уж кому бы не помешало немного актёрства. И хотя Мэтт не желал признаться, что помнит если и не всё, то что-то – определённо, он повернул голову к Шерри. Его взгляд задержался на её вспухшей скуле. Пялился, будто первый раз такое видел, и зрелище завораживало. Шерри отклонила голову набок, выгнув шею, покрытую синяками. Ей сейчас ничего не стоило заплакать, и всё же она мысленно поаплодировала себе, когда две слезы скользнули из глаз. – Мэтт, – задыхающимся шёпотом позвала она. Он моргнул и подошёл к кровати, протянул руку, чтобы едва ощутимо коснуться разбитой скулы. Пока он водил по припухлости большим пальцем, его глаза уже нашли тёмные следы на шее, ссадины на покрасневших коленях. – Сейчас, подожди. Мэтт отнял руку от её лица и ушёл в ванную. Хлопнула дверца ящика, что-то зашуршало и звякнуло. Он вернулся с ватными дисками, бинтом и флакончиком с чем-то прозрачным. Шерри вытаращила глаза. Он собрался в медсестру поиграть или как? Долбоёб, лучше бы вывел её за ворота. – Спасибо, – пролепетала она. Почти искренне. Хоть Мэтт и решил заняться несусветной тупостью, но это всё же была забота, такая, до которой он сумел додуматься. Хорошее отношение. Шерри была у Куперов не так долго, но уже забыла, на что оно похоже. Мэтт пожал плечом и опустился на кровать возле неё. Разложил принесённое на тумбочке, отодвинув ночник, чашку и баночки с кремом. Ну точно медсестра. Здоровенная, небритая медсестра. Он отмотал длинный кусок бинта, свернул его, смочил антисептиком. Придерживая лицо Шерри ладонью, прижал к скуле. Ему как будто даже нравилось, так любовно он наблюдал за движением своих же рук. – Всё же не зря мне сразу понравился ты, а не твой брат, – Шерри улыбнулась, прикрыла глаза, продолжая наблюдать за Мэттом из-под опущенных ресниц. Он не улыбнулся в ответ. Всё его внимание было поглощено нелепым, в общем-то, занятием. Холодным от антисептика бинтом Мэтт вскользь провёл по её шее, по синякам на плече. Свернул и смочил новый кусок, осторожно притронулся им к содранным о ковёр коленям Шерри. Она зашипела – щипало зверски. – Не надо, – она снова заплакала. – Лучше поцелуй, толку будет больше. Папа в детстве всегда говорил, что поцелует, всё пройдёт. Мэтт поднял на неё глаза, то и дело снова рассеянно бросая взгляд на стёртые колени. Ему будто бы даже хотелось исполнить то, о чём просила Шерри, но он так и не наклонился для поцелуя. Вместо этого спросил: – Только здесь? Или где-то ещё? – Мэтт кивнул на сорочку и полунакинутый на её тело халат. У Шерри дрогнули губы, но она ничего не сказала. Встала, повернувшись к Мэтту спиной. Позволила халату соскользнуть на пол. Скинула одну бретельку сорочки, вторую, спустила её до талии, чтобы он увидел рубцы от ремня, оставленные его ублюдочным братом. Она не видела лица Мэтта, но то, как он прикоснулся к спине, рассказало куда больше, чем могло бы его каменное выражение. Мэтт прочертил дрожащими пальцами линии вдоль рубцов. И даже забыл про свой грёбаный щипучий бинт. Его дыхание обожгло израненную кожу. Он склонился к спине и рассматривал её, одновременно изучая пальцами. А потом Шерри вздрогнула, потому что Мэтт нашёл рубцы, которые она ему не показала. Он поднял подол сорочки и водил рукой по её ягодицам, изуродованным ремнём Тайлера. Это было смешно и грустно. Почему мы вечно получаем то, чего желаем, в самый неподходящий момент? Раньше она готова была разодрать Мэтта на кусочки от того, как сильно съедало её желание. Не потрахаться даже, нет. Вызвать ответное желание у него. А сейчас… Он встал на колени у неё за спиной. А может, сейчас более подходящий момент. Надо просто расслабиться. Как угодно заставить себя. Не может быть, что Мэтт во второй раз отдаст свою женщину Тайлеру. Если не допрёт сам, Шерри ему скажет. Только сначала верзила должен поверить, что Шерри – его женщина. – Только осторожно, – робко попросила она и судорожно вздохнула. Он начал целовать рубцы, каждый миллиметр. Папа в детстве врал. Было адски больно, хоть Мэтт и касался губами едва-едва. Он задышал чаще и громче. Раздвинул её ягодицы и прошёлся горячим языком. Вот, значит, что получала его Кара? Шерри резко выдохнула, отвела руку назад, запустила пальцы в его волосы, но тут же отпустила. Нет, нет, Мэтт не любит инициативных девочек, Мэтт любит несчастных и израненных. Он уложил её животом на кровать, встал сзади на колени между её ног. Рассматривал и гладил красные полосы на ягодицах и спине, наклонялся и целовал их, подолгу задерживаясь губами на воспалённой коже. Спрашивал, больно ли ей? Шерри отвечала, что нет, не больно, но постанывала так, что верить её словам становилось невозможным, вздрагивала от прикосновений, кусала простыню. Реакция была наигранной примерно наполовину, но Мэтту нравилось. И ей нравилось тоже. Когда он стащил штаны и упёрся твёрдым членом ей в промежность, она уже текла так, что одеяло под ней было мокрым. Мэтт налёг сверху, обхватив её под живот, и вошёл. Наконец-то секс был похож на секс, а не на пытку. Шерри сладко застонала. Повернула голову, прижалась губами к его плечу и облизнула их. Всё же в тот вечер она не ошиблась, он был охуенен от и до. И его вкус, сильный, солоноватый, хотелось оставить на языке подольше. – Делай это медленно, – попросила Шерри, но вопреки своим словам подалась ему навстречу. Мэтт завёл её руки за голову, удерживая за запястья. Его грудь, в такт движениям члена, скользила по изрезанной ремнём спине Шерри. От пота раны щипало, но эта боль уже стала частью удовольствия. – Не кончай в меня, – взмолилась Шерри, чувствуя, что её саму вот-вот накроет. Она застонала, выгнулась, насколько позволяло её положение. Ещё одно движение Мэтта, и Шерри ощутила то самое, восхитительное, чего ей так не хватало – оргазм. Мэтт вынул из неё член и, исступлённо ощупывая свободной рукой рубцы на её попе, кончил ей на спину. Даже сам сходил в ванную за полотенцем и вытер сперму. Шерри села на кровати, положила ладонь ему на щёку. – Поцелуешь меня? – ласково спросила она. Мэтт посмотрел на неё с непониманием и молчаливым вопросом. Бля, до чего же он тормознутый… Но больше никого нет. Шерри обвила его шею руками и поцеловала сама. Мэтт не ответил, просто позволил себя целовать. Недолго. Потом отстранился и взъерошил свои короткие волосы. – Мне нужно в душ. – Пойдём вместе. – Зачем? – Так приятнее. Шерри неимоверным усилием заставила себя улыбнуться. Вот оно что, никакого в жопу сочувствия. Мэтти оказался просто долбаным фетишистом. – Мне уже было приятно, – сказал он, поднимаясь с постели. – Тебе, вроде, тоже. Так что ещё? – Мэтт! – воскликнула Шерри. В тысячный раз она начала плакать. – Не бросай меня одну! – С тобой ничего не сделают. Ты нужна отцу. – Ты же сам видел, что со мной делают! – Ты жива, – Мэтт пожал плечами. – Даже здорова, несмотря на это, – он глянул ей за плечо и вниз. – Тайлеру надоест. Бить по крайней мере. – Мэтт, – она сжала его лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя, – ты же не такой, как они, ты лучше их. Помоги мне, пожалуйста. Я не прошу о побеге или чём-то таком, просто защити меня от Тайлера. – Тебе откуда знать, какой я? Только из-за того, что однажды видела меня бухим в говно? То, что я говорил и делал, было не для тебя. Шерри убрала руки, замолчала. Слишком рано, просто ещё слишком рано. Каменную стену не пробить одним ударом. Лишь бы не сдохнуть к тому времени, как ударов окажется достаточно. Ничего, тварь, ты ещё полюбишь меня.