Будь как дома

Тайлер вышел из комнаты и тяжело привалился спиной к стене. Каких же усилий ему стоило уйти от Шерри сейчас! Когда она хотела его, принадлежала ему, наслаждалась им. И это была не игра, даже если сначала и была ею, уж в этом Тайлер разбирался. Он-то думал, что, трахнув её по-нормальному, его отпустит, но всё стало только хуже. Не хотелось выпускать Шерри и на минуту. Только ей этого показывать было никак нельзя, потому он ушёл. Ещё ни по одной бабе у него так не рвало крышу. “Что же в тебе такого? Что такого?” Тайлер повторял это всю дорогу до своей спальни, а там снова, как маньяк, вперился в монитор. Глупо было думать, что Шерри, стоило ему уйти, тут же начнёт обещанное представление. Если вообще начнёт. И всё равно Тайлер ждал, панически боясь отвести глаза и пропустить. Поведение Шерри, знающей о камере, было совсем не таким, как у Шерри незнающей. Тайлер застал её, двигающей пузырьки духов. Она искала камеру. Неужели хочет сломать её наперекор его угрозам? Нет. Через полчаса поисков она прямо взглянула в объектив и сексапильно улыбнулась. Тайлер облизнул пересохшие губы, но Шерри безмятежно потянулась и отправилась в ванную. Он ждал. Вернувшись, девушка уютно устроилась в кровати и заснула. Он ждал. Шерри позавтракала, неспешно потягивая кофе. Тайлер был до предела измотанным, но не мог заставить себя оторваться от монитора. Снова она его мучает, но уйти теперь – значит, наверняка пропустить самое интересное. Если, конечно, она вообще собирается выполнять обещание. Сомнения раздирали его всё больше. И он боялся даже моргнуть. Наконец, когда убрали поднос с завтраком и Шерри осталась одна, она сняла камеру, поставила на туалетный столик. – Наверное, ты совсем заскучал, – сказала она с лёгкой насмешкой в голосе. Больше Шерри не сказала ничего. Она скинула шёлковый халатик. На ней даже нижнего белья не оказалось. Но вместо того, чтобы поиграть с собой, она исчезла в гардеробной. Шерри вернулась в лодочках на шпильке, с перекинутым через локоть чёрным платьем в пол, поверх него лежали чулки, пояс для них, бюстгальтер и трусики. Шерри небрежно бросила всё на кровать, покрутилась перед камерой. Затем она не спеша надела бельё, натянула чулки, оглаживая свои ноги, показывая Тайлеру чёрные простроченные стрелки, пристегнула пояс. Надела платье, спустила одну лямку так, чтобы была видна бретелька бюстгальтера. Затем Шерри села за туалетный столик, Тайлер видел её лишь по пояс. Она накрасилась, провела несколько раз напудренной пуховкой по шее, нанесла на губы кроваво-красную помаду и улыбнулась, бесстыдно и хищно. Она взяла карандаш для глаз и написала им на левом предплечье “Тайлер”. Потом смазала помаду ладонью, испачкав лицо, и, буква за буквой, слизала надпись. Поглаживая влажную кожу большим пальцем, Шерри повернулась к камере и стала смотреть в неё, едва заметно улыбаясь. Тайлер жадно вглядывался в монитор. Только она могла сделать одевание эротичнее раздевания. Заставить хотеть её до умопомрачения. Тайлер мог бы броситься к ней прямо сейчас и умолять о ласке или хотя бы о возможности поцеловать подол её платья, собрать губами размазанную по щеке помаду. Он готов был унизиться перед ней и выполнить всё, о чём она только способна попросить. И только поэтому Тайлер остался на месте. Власть Шерри над ним и пьянила, и пугала до чёртиков. – Сделай ещё что-нибудь, – молил он экран, не способный передать ни звука из его просьбы. – Пожалуйста, заставь меня окончательно свихнуться, Шерри. Словно услышав его слова, Шерри сказала: – Я оставлю мой наряд где-нибудь в комнате. Когда придёшь, сможешь надеть его на меня. Только не торопись. Мы ведь оба любим медленно. Она поставила камеру обратно на полку и, подмигнув ей, отвернула объективом к стене. Тайлер закрыл глаза и откинулся на диванные подушки. Он будет одевать Шерри. Так, что она будет стонать от удовольствия и упрашивать войти в неё. А ещё он купит ей бельё и платья. Такие, как понравится ему. Только бы не прийти слишком рано.