Будь как дома

Иногда Мэтт гадал, кто взбесится больше, если он возьмёт и отпустит Шерри: Тайлер или отец? Если бы только Тайлер, можно было бы из любопытства проверить, куда заведёт брата ярость. Станет ли отец осаждать младшего, если тот набросится на Мэтта? Додумывать ответ не стал, уж очень неприятным он мог получиться. Мэтт обнаружил себя идущим по пустующему крылу дома, где в одной из комнат держали Шерри. Он ведь не собирался заходить? Хотя последний раз и было почти хорошо. Почти. Если бы она не пыталась стравить их с братом. Сложно верить в искренность человека, которого удерживаешь силой. Интересно, проделывает ли она то же самое с Тайлером? Будто они с братом по своей воле забираются в гнездо змеи и подставляют шеи для укуса. Если бы ещё и отец наведывался к Шерри, весь дом пропитался бы ядом. Из дальнего конца коридора послышался сдавленный вскрик. Тайлер опят за старое? Только вот Мэтт своими глазами видел, как брат минут двадцать назад выезжал за ворота особняка. Отец? Полный бред. Мэтт бросился в коридор, точно спасатель на пляже – в море за утопающим. Вломился в незапертую дверь, едва не пролетев до средины комнаты. Шерри лежала на полу, подмятая каким-то мужиком, которого Мэтт поначалу не узнал. Мужик поднялся, уставился на Мэтта. Охранник, здорово поддавший. – Я… – Мэтт, убей его! – не своим голосом закричала Шерри, – убей его нахуй! Она отползла, забилась в угол у двери в гардеробную. На Шерри было то же бежевое платье из шифона, в котором она пела Мэтту. Одна лаковая туфля слетела, пока Шерри отбивалась от охранника. С разбитых колен стекали тонкие струйки крови. Мэтт сгрёб охранника за ворот футболки, когда тот пытался протиснуться мимо него к двери. Гуманнее было бы сразу убить, как Шерри и просила… Дважды добела сжатый кулак врезался в челюсть охранника. Он сплюнул кровь и сломанный зуб, промямлил что-то. Мэтт не разобрал что. У него появился объект. Объект, вместивший в себя всё и всех, кому нельзя было разбить лицо. Заменивший Тайлера. Мэтт швырнул его на пол, головой к порогу открытой двери. Охранник ударился затылком о косяк. Мэтт со всей дури захлопнул дверь. Не было даже вскрика. Только хруст и чавканье. Мэтт повернулся к Шерри. Она поднялась, сбросила вторую туфлю и, пошатываясь подошла. С выдохом, похожим на стон, прижалась к Мэтту, поцеловала окровавленные костяшки его правой руки. Он опустил подбородок ей на макушку. Звериное бешенство схлынуло, но сожаление на его место не пришло. – Какого хуя он тут делал? – Решил, что ему тоже можно. Мэтт, сделай так, чтобы его дружки не пришли. Он что-то нёс насчёт этого и грозился побить меня так, что не останется следов, но будет больно, если я проболтаюсь. – Не придут. Шерри заглянула за спину Мэтту и вздрогнула. – Ты его правда убил? Он… Он мёртвый? – Не знаю, – Мэтт дёрнул плечом, – наверное. Он успел что-то сделать? – Не считая разбитых коленей и синяков – нет. – Шерри обняла Мэтта, спрятала лицо у него на груди и глухо сказала: – Хоть когда-нибудь в этом доме у меня будет чистая кожа, без пятен от ударов, новых или старых, без синюшных отпечатков чьих-то пальцев? Молчи, молчи, я знаю, о чём ты думаешь. Забери меня к себе, хотя бы на час, я не могу оставаться здесь, меня трясёт от этой комнаты и от мертвеца в ней. Мэтт достал из кармана мобильник и набрал отца. Кратко пересказал, что случилось. – Она у меня, – сказал напоследок и сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Знал, что ничего хорошего не услышит. Отец будет им недоволен. Мэтт убрал телефон и отстранил от себя Шерри: – Пойдём? Она коротко кивнула и последовала за ним в коридор. На пороге комнаты задержалась, нависнув над охранником, и долго всматривалась в мёртвое лицо. – Понял, с-с-сука? – зло прошипела Шерри, отвернулась и взяла Мэтта за руку. Он усмехнулся. Никаких сожалений, когда она убила подружку Тайлера. Никакого страха сейчас. Отец её недооценил, иначе не стал бы запирать в комнате, а просто пристрелил бы. Даже сидя под замком Шерри может крутить ими всеми. И сожрать живьём, если понадобится. Наверное, это должно было пугать, но почему-то восхищало. Как блеск зубов ягуара, метящего тебе в горло. До своих комнат Мэтт вёл её, держа за руку. Не из романтических соображений, а чтобы она не рванула куда-нибудь, и отец не вышел из себя. – Ты здесь, пока у тебя не уберут, – сказал он, открывая перед Шерри дверь. Шерри бегло окинула взглядом его гостиную и вошла. – Играешь в строгость после того, как убил ради меня человека? – Не в строгость. Хочу снизить градус разочарования, когда придётся возвращаться. Шерри ничего не ответила на это, лишь её брови недовольно дрогнули. – С тебя полотенце. Я хочу принять душ после визита этого скота. Кстати, после Тайлера я всегда мечтаю помыться. Ненавижу его запах. А после того, как приходил ты, даже жаль было, когда поменяли бельё. Ты охуенно пахнешь, ты в курсе? – Теперь в курсе, – он улыбнулся уголком губ и направился к шкафу за полотенцем. – Держи. Шерри расстегнула пару пуговок на платье и стянула его через голову, бросила на кресло, следом за ним – бюстгальтер. Трусиков на ней не было, вряд ли потому, что решила не надевать. – Я скоро. Не вытаскивай меня из ванной, даже если в моей комнате приберутся раньше, чем я приму душ. Она взяла у Мэтта полотенце и ушла. Ей даже не понадобилось говорить, где дверь в ванную комнату. Мэтт сел на диван, вытянул ноги и включил телик. На экране, занимавшем большую часть стены, целовалась какая-то киношная пара. Он не стал переключать, какая разница, во что втыкать. Всё равно такие женщины принимают душ так долго, что можно успеть пересмотреть все сезоны “Клана Сопрано”. Шерри вышла через пятнадцать минут, и Мэтт удивлённо смотрел на неё, пока она, завёрнутая в полотенце, кошачьей походкой подбиралась к нему. – Ты быстро. – Ты сам сказал, что у нас мало времени. Шерри села на мягкий подлокотник дивана, поставила ступни, горячие и чуть влажные, на колени Мэтта. – Мало для чего? – спросил, лениво растягивая слова и уже предчувствуя ответ. И это тоже удивляло. Её способность наслаждаться сексом сразу после того, как её чуть не изнасиловали на полу. – Для всего, что захотим. Слушать песни, трахаться, смотреть телик – на всё мало. Из моей комнаты подозрительно быстро вымывают кровь. Мэтт погладил её голые ступни. – И чего бы ты хотела больше? Раз уж сегодня всё выходит по-твоему? – Я бы хотела поехать с тобой к океану на какой-нибудь классной тачке с откидным верхом, но что-то мне подсказывает, что тут ты меня обломаешь. Шерри улыбнулась, тряхнула мокрыми волосами, свившимися в мягкие блестящие кольца, во впадинках над её ключицами сверкнули капли воды. – Верно, – Мэтт обвёл пальцем одно такое колечко, лежавшее на плече. – Что-нибудь в пределах этой комнаты. Шерри едва заметно подалась к его руке, чуть прикрыла глаза. – До чего это охуенно – не бояться. Ты бы только знал… Если бы ты не пришёл ко мне… Спасибо. – Забудь. Это хуже Тайлера? Шерри задумалась, глядя поверх плеча Мэтта. – Знаешь, да. Выходит, что из элитной шлюхи меня разжаловали в обычную портовую, которую ебут все кому не лень. – Скорее всего никаких дружков и не было. Он просто долбоеб, никто бы больше не посмел так к тебе заявиться. Всё кончилось бы тем же, чем сейчас, только позже. Отец сам бы позаботился. – Значит, тебе за это не прилетит папочкиного “а-та-та”? Ты раньше убивал? Мэтт так и знал, что сегодня услышит этот вопрос. Он кивнул. – Случалось. С нашими семьями сложно иначе. Просто ты девочка. – Мэтт, меня убьют? – спросила Шерри изменившимся голосом. – Твой папулька не дебил, он не станет держать меня здесь пожизненно. Он уже придумал, как прибрать к рукам “Коул корп”? – Я не знаю, – честно признался он. – Думаю, теперь отец этим не поделится ни со мной, ни с Тайлером. Особенно с Тайлером. – Если мистер Купер меня не убьёт, то точно убьёт Тайлер. Он ещё не отомстил мне сполна за вебку. – Шерри сползла с подлокотника, села на колени к Мэтту. – Хотела бы я остаться у тебя. Или чтобы ты не уходил из моей уютненькой тюрьмы. И никого в неё больше не впускал. – Тогда получится, что и я в тюрьме, – он обнял Шерри, совсем не почувствовав изгибов тела через толстое полотенце, намотанное в два оборота. Забавно, они сейчас похожи на простую парочку, пялящуюся в телик. – Ты могла бы представить себе ситуацию наоборот? В которой не ты, а я, или Тайлер… или даже оба у тебя в запертой комнате? – Конечно. Тайлера я бы пристрелила, а тебя… Не знаю, может, тоже бы пристрелила, если бы ты продолжал со мной не разговаривать. Я ведь реально думала, что у тебя мозг мартышки, и ты тупо не способен выражать свои мысли. – Ты первая, кто делает комплимент моему мозгу, – Мэтт рассмеялся. – Эй-эй, не зазнавайся, я всё равно умнее, – весело сказала Шерри и поцеловала кончик его носа. – А ещё хорошая актриса. Ты всё это всерьёз? Можешь признаться, я не обольщаюсь по поводу привязанности девушки, сидящей под замком. – Ты слышал что-нибудь о стокгольмском синдроме? – с усмешкой спросила Шерри. – Тогда на моём месте должен был быть Тайлер. А ты хотела потрахаться со мной ещё на той вечеринке. – Ты так часто повторяешь, что я тебя обманываю… Боишься поверить? Но всё же хочешь, чтобы я была искренней. Мэтт, – Шерри вмиг сделалась мягкой, податливой, обвила руками его шею, – я люблю тебя. Это странно, в это сложно поверить, но я тебя люблю. И я буду говорить те же слова Тайлеру, запомнив интонацию, которая возникает только с тобой, потому что без этих слов он меня бьёт. А тебе – тебе говорю просто так. Просто потому что это правда. – Хорошо. А что он ещё мог сказать? Что не верит? Что тоже любит? Всё бред. Не в их положении. – Ты смешной, Мэтти, – сказала Шерри, поглаживая его шею кончиками пальцев. – Кто чей пленник – ещё большой вопрос. Что ты делал рядом с моей комнатой? В том крыле дома больше никто не живёт. Зачем ты убил охранника? Мог бы просто вытолкать его и не пачкать рук. Мы в равном положении, что бы ты там себе ни думал. Ты мой. – Это уже больше похоже на искренность. Он не показал, что её слова задели. Да и задели ли? Он, и правда, метнулся к Шерри, стоило той вскрикнуть. Легко позволить себе привязанность, которая никуда не заведёт и завести не может. Мэтт уложил Шерри на диван, а сам сдвинулся на самый край и поцеловал её свезённые колени. Шерри неожиданно схватила его за волосы, заставила поднять голову и посмотреть ей в глаза. – Только из-за этого? – звенящим голосом спросила она, почти крикнула. – Это важно? – Да. Скажи мне правду. Ты обещал не врать мне и не обижать меня. – Не врать не обещал, хотя мне и незачем. Могу просто не отвечать, – он высвободил голову и поднял выше, чтобы Шерри не могла снова дотянуться до его волос, не привстав. – Мэтт, – она снова стала мягкой, переполненной нежностью, поднялась, прижалась лбом к его лбу, – соври мне. Если у тебя ко мне ничего нет – соври. Дай мне шанс выжить. Дай мне то, ради чего можно жить. Я поверю. – И тебе понравится, если я позволяю обижать любимую женщину? Правда. По мне так лучше считать, будто я просто добрее брата и, может быть, отца. – Так вот почему ты не можешь признать, – прошептала Шерри со смесью сочувствия и радости. – Ничего, ничего. Я всё понимаю. Она мягко прижалась губами к его губам. Неосторожно двинулась, и полотенце сползло, наполовину обнажив грудь. – По-моему, мы потратили всё время на разговоры, – Мэтт раскрыл полотенце, положил ладонь на низ живота Шерри. Жалостливое понимание в её голосе было вовсе не тем, что он хотел сейчас слушать. – А их в твоём списке не было. – Что я могу сделать, если ты всё болтаешь и болтаешь? – спросила она уже с совершенно другой интонацией. – Я болтаю? Прошлую мысль Мэтт забыл, едва глянул в глаза Шерри, затуманенные желанием. Тоже искренним. Он подхватил её под колени, заставив обхватить ногами его талию. Шерри стянула с него футболку, прижалась изо всех сил, двигая бёдрами, дразня его. – Хочу тебя, – прошептал ей на ухо, прикусил мочку. Мэтт просунул руку между их склеенными телами и дернул шнурок на поясе спортивных штанов. Стащил их вместе с боксерами до середины бёдер и в полной мере ощутил, какая Шерри под ним горячая. Она стиснула рукой задницу Мэтта и издала довольный звук, похожий на мурлыканье. Второй рукой обхватила его член, направила так, что его головка стала тереться о клитор. – Сожрала бы тебя, – с придыханием произнесла Шерри. Мэтт взрыкнул, перехватил и отвёл запястье её руки, мешавшей вторгнуться внутрь. Двинулся вниз и вперёд, безошибочно находя членом вход во влагалище. Столько раз он уже трахал Шерри, а казалось, что впервые. В каком-то смысле так оно и было. Не просто тело под ним, а именно её, желанное. Шерри как будто чувствовала его мысли и благодаря им наслаждалась Мэттом так, как никогда раньше. Её руки блуждали по его коже, и иногда ногти оставляли на ней крошечные алые полумесяцы. Шерри кричала, кусала его плечи и зализывала следы от укусов. До того, как он излился, она успела кончить раза четыре. Или больше, он не считал. Просто упал сверху, вдавив её в диван, а голову уронив на подушку, впитавшую влагу и запах с волос Шерри. Она стала гладить его влажную спину и вдруг рассмеялась, совершенно счастливо и открыто. – Охуенно. Слышишь? О-ху-ен-но. Лучший секс в моей жизни. – Врёшь, – улыбаясь в подушку пробормотал Мэтт. – Ну ладно, когда я училась во Франции, мы с девочками сняли шлюх, чтобы отпраздновать конец семестра. Парижские проститутки, пожалуй, дадут тебе фору, но их было сразу много, а ты один, так что не считается. – Девчонки тоже не считаются, уговорила. Мэтт неохотно сполз с Шерри и натянул штаны, а она так и осталась лежать фантастически голой. Он с ленивым удовольствием оглаживал её взглядом, и вдруг дверь комнаты распахнулась. Так беспардонно, без стука не входил даже Тайлер. – Мэтт… – голос отца застыл, когда он увидел комнату и всё, что в ней происходило. – Мистер Купер! – с притворной радостью вскрикнула Шерри и улыбнулась ему так, будто собиралась воткнуть под рёбра пропитанный ядом нож. Она надела футболку, валявшуюся на спинке дивана, демонстративно втянула её запах и бросила на Мэтта такой взгляд, которым обмениваются двое, имеющие общий секрет. Отец не выразил лицом ни единой эмоции. Спокойно обозрел комнату, едва взглянув на Шерри, и обратился к Мэтту: – Проводи даму обратно и зайди ко мне. А потом просто ушёл. Мэтт постарался не показать, как его это задело. Своей сдержанностью отец будто бы продемонстрировал разочарование. – Вернёшь майку? Мэтт хотел спросить это шутливо, но голос прозвучал неестественно, из-за звенящего в нём напряжения. Шерри не могла этого не заметить. Она тревожно вглядывалась в лицо Мэтта. – У тебя всё же будут неприятности? – Я уже не в том возрасте, чтобы отец мог устроить мне неприятности. Просто глупая ситуация. Шерри приподняла брови и с чуть заметной обидой спросила: – Так это из-за меня? Тебе стыдно перед папулей за то, что спал со мной и за то, что убил его человека, который пытался меня изнасиловать? Тебе не кажется, что это ему должно быть стыдно? – Ты не поняла. А, да не важно, – Мэтт глянул на Шерри, на её округлые бёдра под его майкой. В конце концов, хотя бы сегодня, после того, что было, она заслуживает человеческого отношения. – Ты не просто девушка, с которой меня застукал отец. Это что-то вроде дела семьи, в котором я его подвёл. И не важно, что его объект – живой человек. – Мне важно. И тебе тоже. – Ты спросила про отца, я ответил. – Да, да. Прости, молчу. Она обняла Мэтта, просунув ладони под резинку боксеров, провела языком по его губам. Он поцеловал в ответ, а потом отстранился. – Надо идти. – Не парься из-за старика, – беззаботно сказала Шерри и первая пошла к выходу, будто её совершенно не угнетает возвращение в тюрьму, – с такими булочками, как у тебя, вообще ни из-за чего не стоит париться.