Твой голос

      Савада с грустным лицом смотрел в окно. Уже скоро наступит прекрасное солнечное лето — время купаний и каникул. Но его не радовали эти мысли, потому что на душе скребли кошки. Было плохо и паршиво. Ни одна задумка сделать из Тсуны популярность не сработала, потому что это было невозможно. К тому же, Хибари никогда не обратит внимания на него, так как, во-первых, он парень, а во-вторых, он обычный заурядный мальчишка, который только и умеет, что встревать в нелепые ситуации. Да что он может? Ничего... Лишь приносить одни неприятности.       Внутри всё сжалось в комочек. Он не достоин того, чтобы его любили. Он никчемный, никому не нужный маленький мальчик, который в одиночку бы ни за что не выжил. И плачь не плачь, а делу уже никак не поможешь. Да и тут с самого начала было понятно, что всё обречено. Зачем только мучили его?!       Тсунаёши тяжело вздохнул, провожая взглядом парочку за окном. Два подростка, тоже, кстати, оба парни, нежно и трепетно скрепили руки, переплетая пальцы между собой. Их счастливые лица сверкали, как жемчужина на солнце. Им было хорошо вместе, они нашли друг друга, и теперь им словно ничего не нужно было в этом мире. Савада отошёл от окна. Смотреть на счастье других было невыносимо. Почему у него не может быть всё так гладко?       Савада опрокинулся на подушки кровати, прикрывая глаза рукой. Ему хотелось разрыдаться от боли, от разочарования и печали. Открыв глаза, шатен пустым взглядом уставился в потолок, раскинув руки в стороны. Потом снова прикрыл глаза, ожидая, что он уснет. Это, возможно, удалось ему, если бы в дверь не позвонили. Родителей сегодня не было дома, они уехали к бабушке на пару дней, а Тсуна решил остаться. Тогда кто звонит?       Ворча, Тсунаёши подошёл к двери. Взглянул в глазок и увидел за дверью своих друзей. «Может, ну их?!» — подумал Савада. Хотелось сейчас отдохнуть, расслабиться и не видеть эти морды, которые точно устроят шум и нарушат его покой.       Но прогнать их Савада не мог, и вот они уже сидели в зале, попивая напитки, принесённые с собой. Они безостановочно трещали на тему того, какой следующий шаг сделать для осуществления их миссии. Тсунаёши удрученно вздохнул и сказал, что он больше в этом участвовать не будет. Ни за что и никогда! Хватило ему уже того, что было в прошлый раз. Хотя, если не их миссия, то Савада точно уж не побывал у Хибари на руках. Воспоминания об этом согрели душу, и шатен неосознанно улыбнулся.       Мукуро заметил улыбку и пристал с расспросами к Тсунаёши, спрашивая о причине его внезапной улыбки. Все подхватили Рокудо и начали поддразнивать Саваду. Так как по Тсунаёши было всё ясно, словно у него на лбу было написано, что он улыбнулся из-за того самого случая, Такеши и Рокудо начали расспрашивать, что он чувствовал в тот момент, какой на ощупь Хибари-сан, было ли приятно, когда тебя несёт на руках такой, как Кёя? Гокудера прикрикивал на них, твердя о том, что Тсунаёши, вероятно, не хочет об этом говорить.       Тсунаёши зарделся, щеки его налились краской, он сильно смутился и, не выдержав напора, схватил полотенце из шкафчика, который стоял в зале, и сказал, что пошёл в душ.        Холодные струйки воды медленно покрывали разгоряченное тело Савады, и он начал потихоньку остывать, приводя мысли в порядок. Он подставил лицо под струи, словно прогоняя всё ненужное из головы. Воспоминания болью отдались в груди; места, до которых дотрагивался Хибари, будто горели. Обхватив себя, шатен медленно сполз по стене душа. Ужасно крутило живот.       Гокудера дал Ямамото подзатыльник за такие вопросы к Саваде, обозвав его бейсбольным придурком. Тот лишь по привычному широко улыбнулся, не придавая этому никакому внимания. Мукуро с усмешкой наблюдал за парочкой идиотов, один из которых заливисто смеялся, а другой орал на первого, чтобы тот перестал глупо улыбаться. Неожиданно тонкий слух синеволосого услышал пение.       — Тихо, — шикнул он на Такеши и Хаято. — Слышите?       Сладостная мелодия достигла ушей троих друзей. Звуки, поистине прекрасные, доносились из душа. И все не могли поверить, что это поёт Тсунаёши. Парни сидели словно окаменевшие. Мелодия проникала глубоко в душу, заставляя чувствовать эйфорию, внутри что-то сжималось и потом разливалось по телу.       Когда Савада вышел из душа, то его окружили завороженные друзья. Они перебивали друг друга, каждый хотел высказать своё мнение. И, в конце концов, Мукуро заткнул других, и сам сказал за всех, что Тсунаёши неповторим. Они начали просить, чтобы шатен спел ещё.       Савада был в шоке от всего этого, от напора друзей кружилась голова. Она никогда не замечал, что умеет хоть как-то петь, а то, что произошло в душе, было спонтанным действием.       — Слушайте, а ведь скоро будет ежегодный конкурс талантов между школами, — неожиданно вспомнил Рокудо, прищелкнув пальцами.       — Я не буду нигде участвовать! – уверенно дал отпор синеволосому Савада. — С меня хватит.       — Но...       — Никаких "но", вы можете понять мои чувства!? – перебил шатен.       Было решено, что никто даже не заикнётся насчёт того, чтобы сделать из Тсуны популярность. Несмотря на уговоры друзей, Савада категорически отказывался от всего. «Но ты так прекрасно поёшь», — пытался убедить его Мукуро; «Ты бы точно победил», — заверял Гокудера. Но Тсунаёши лишь мотал отрицательно головой и говорил, что на этом разговор завершён.       Зачем причинять себе ещё больше боли. Результат, как бы Савада ни старался, был и будет отрицательным. Ничего не поделаешь, если он такой беспомощный, неуклюжий и никчёмный. Остаётся только смотреть издалека за Хибари и мечтать. Мечтать о том, чего никогда не будет.       А вот бы коснуться Его губ — единое желание Савады. О большем он думать не мог. Ну почему, почему так больно? Почему нельзя забыть всё это как страшный сон?       «Ах, а как он сжимал меня тогда, держал в объятиях своих нежных» — пронеслась мысль в голове у Тсунаёши. Но он её тут же отбросил. Шатен хлопнул себя ладонями по щекам, мысленно проговаривая «соберись, тряпка». Единственным выходом избавиться от навязчивых мыслей о брюнете — это забыть о нём. Но как это сделать? Загадка…       — Ты пойдёшь на прослушивание? — радостно спросила девчонка, стоя возле доски с объявлениями.       Уже каждый знал, что скоро будет прослушивание в честь конкурса талантов. От школы требовалось один представитель на этот конкурс. Вроде как, был очень хороший приз и многие хотели поучаствовать. Поэтому в кружках была сплошная суматоха, так как многие хотели опробовать свои таланты и получить первое место.       Савада остался дежурить в классе, причём его оставили одного, так как все были заняты в кружках, подготавливаясь к прослушиванию. Чтобы попасть на конкурс, сначала нужно было получить одобрение у школьной комиссии, которая занималась тем, чтобы отобрать самых талантливых ребят школы. Говорили, что жюри в этом году будет очень строгим. Тсунаёши не ходил ни на какие кружки, поэтому его заставили убирать класс.       Когда он закончил, дело близилось к вечеру. Такеши был в бейсбольном клубе, вроде, у него скоро очередной важный матч, Мукуро был в своём кружке — готовил на прослушивание танец, Гокудера пропадал неизвестно где. Савада решил, что не будет отвлекать друзей и пойдёт домой один.       Он положил метлу в угол, схватил свой портфель и направился на выход, домой. Тсунаёши остановил свой взгляд на двери кабинета Дисциплинарного Комитета, когда проходил мимо него. Тяжело вздохнув, он продолжил свой путь. Внезапно, прямо возле выхода, на глаза бросилась яркая вывеска, сообщающая о ежегодном конкурсе талантов и прослушивании.       Савада подошёл поближе. Конкурс… А что, если принять участие? Друзья не должны были соврать насчёт его таланта к пению. Вдруг он и правда неплохо поёт. Стать популярным… Это не то, что хотел Тсунаёши, но если это единственный шанс, чтобы на него обратил внимание Кёя, то… Нет. Он не будет участвовать, потому что это бред. Никогда брюнет и взгляда на него не бросит.       Шатен в последний раз взглянул на афишу, неосознанно пальцы коснулись холодной гладкой поверхности, Савада провёл рукой по постеру и хотел уже уйти, как его окликнул голос:       — Эй, травоядное! Что ты делаешь?       Видимо, Хибари решил, что Савада хотел сделать что-то плохое. Тсунаёши развернулся и увидел грозный взгляд грозы школы. Сознание велело бежать, не оправдываясь, потому что Хибари явно не будет его слушать. Что и сделал шатен. С диким воплем он дал дёру, от страха он перепутал направление и побежал в противоположную сторону от выхода. Если Кёя поймает его, то ещё за бегатню по школе накажет.       Бездумно, не глядя по сторонам, бежал Савада. Страх подгонял его, не хотелось попасться в руки к Хибари и потом ходить побитым. Лучше бы сразу попытался уверить Главу Дисциплинарного Комитета, что он ничего плохого не сделал, но шатен был едва ли не насмерть напуган, когда посмотрел в эти ледяные глаза.       Тсуна оглянулся через плечо и, не увидев Хибари, остановился. Тяжело дыша, он попятился назад, оглядываясь по сторонам. Внезапно под ногой почувствовалась пустота, и Савада во второй раз бы полетел с лестницы, если бы его за руку не схватил Кёя. Брюнет притянул его к себе и, не удержавшись на ногах, так как рассчитывал, что шатен намного легче, упал на спину. Сверху на него приземлился Тсуна. И в этот раз подвела неуклюжесть Саваду.       То ли это можно было считать подарком судьбы, то ли наказанием, но когда Савада открыл глаза, то он лежал на Хибари, губы его касались губ брюнета, а его руки лежали на грудной клетке грозы школы. Тсунаёши подскочил, словно ужаленный, заверещал и стал сбивчиво извиняться. Но его это не спасло. Хибари, вытерев губы рукавом рубашки, припечатал Саваду ударом тонфа. И ушёл молча, ничего не сказав, напоследок не обернувшись на шатена.       Савада провёл пальцами по губам, его щёки пылали ярким румянцем, а сердце трепетало в груди.       — Я буду участвовать в конкурсе! — решительно заявил шатен, не подозревая, что говорит это вслух.       Пришёл день прослушивания. Воздух был напряжённым, все волновались, дрожали и репетировали свои номера. Друзья Савады были рады его извещению о том, что он пойдёт на прослушивание, и всячески его поддерживали.       Участники, которые были до Савады, выходили с печальными лицами, либо плакали, так как проваливались. Волнение Тсунаёши возрастало, коленки тряслись от страха. Он ведь никогда не выступал на сцене, тем более, здесь очень строгое жюри.       Пришло время выступлению шатена. Тсунаёши глубоко вздохнул и сделал шаг на сцену. Он подошел к микрофону, и его глаза расширились от удивления. В жюри сидел один единственный человек — Хибари Кёя. Он с холодным равнодушием смотрел на очередного конкурсанта.       Хибари сидел здесь, потому что хотел сам выбрать того, кто будет представлять школу Намимори. Он должен был выбрать того, кто по достоинству сможет защитить школу и её честь. Но все претенденты были ничтожными сопляками, кто-то жонглировал, кто-то танцевал — все было не то. И когда на сцену вышел Савада, то Кёя сразу сказал, чтобы шёл следующий, так как это никчёмный мальчишка только опозорил бы школу.       Тсунаёши, услышав такое от Хибари, еле сдержал слёзы. Ком застрял в горле, и он понял, что таким голосом он точно не споёт. Обиженный на весь мир, он вылетел из актового зала, на вопросы друзей отнекивался, мол, ничего не случилось и всё в порядке. На вопросы о прослушивании отвечал, что не приняли. Он еле улыбнулся им, заставляя поверить в его слова. А внутри у него всё ныло от боли, хотелось забиться в подушку и рыдать. Правильно шатен думал о том, что не стоит приходить сюда, что он жалкий никчёмный мальчишка, не способный ни на что. Всё тщетно, и, видимо, не судьба ему быть с Хибари.