Твой голос

      Хибари даже не дал ему шанс показать себя, потому что, видимо, так ему и надо было. Тсунаёши не способен выиграть конкурс талантов, он слишком никчёмен и никогда такой, как он, не станет популярным. Такие люди — обычные неудачники, проживают тихую жизнь, таких не замечают красавцы или красавицы, которые в этой жизни уже в малом возрасте добились многого.       Хибари... Прекрасный брюнет с ледяными серыми глазами, его боятся все в школе, он держит в ежовых рукавицах, к слову сказать, не только Намимори, но и территорию вокруг неё. Ни один бандит не смеет подойти к этой школе, наглых хамов Кёя быстро проучивает и избивает.       Помнится, что и здесь, когда не было Дисциплинарного Комитета или он был, просто о нём никто не помнил, по школе бродили отъявленные отморозки. Намимори славилась своими «плохими мальчиками». Но вот во главе встал Хибари и о «прекрасных» деньках можно было забыть. Все бандиты были выгнаны из школы, свободный стиль одежды сменился на деловой, а ученики стали прилежными. Никто не бегал по коридорам, никто не спал на уроках...       Однажды Тсунаёши, благодаря своей неуклюжести, проспал в школу и совершенно забыл надеть галстук. Когда он понял, что забыл такую важную деталь школьной формы, возвращаться смысла не было. Он было подумал, что с ним может случиться? Вроде такая мелочь, а получил от Главы Дисциплинарного Комитета так, что будто он совершил ужасное преступление: убил кого-то или сделал что-то аморальное.       Прошло хоть и немного с тех времён, как Кёя появился в школе, но были явные изменения: ученики стали прилежными, присмирели, вели себя тихо, как мышки. Намимори стала солидной школой, которую ставили в пример другим, её престиж стал высоким. И всё благодаря какому-то простому парню. Хотя, наверно, Хибари-сана назвать простым язык не поворачивался. Брюнет был загадочным, таинственным, скрывал свою жизнь даже от учителей. Кто знает о нём что-либо, кроме его имени и жестокого нрава? Ему прощались все избития учеников, конечно, никто не знал почему.       Тсунаёши хотел узнать всё о Хибари. Чем тот живёт? Что он любил? Какие книги предпочитал? Какие ему нравятся парни, либо всё же девушки? Многое оставалось загадкой, которую Тсунаёши хотел непременно разгадать. Проникнуть в душу сероглазому брюнету, понять причину его несладкого характера, ведь он не может быть таким злым на пустом месте. Или же может?       От одной мысли о Хибари шатену вспоминается тот день. Это злосчастное прослушивание... Пропади оно пропадом! Савада сплюнул, схватился за голову, слегла надавил на виски, будто хотел прогнать мысли. А те его слова... Врезались в душу острым лезвием, оставляя шрамы. Почему Кёя так думает о нём?       — Чего ты здесь забыл? — Хибари посмотрел пронзающем взглядом на Саваду. — Думаешь, я допущу до конкурса такое никчёмное существо, чтобы ты опозорил школу? Проваливай!       Брюнет шумно вздохнул, прибавляя к своей речи «следующий». После чего впился взглядом в Саваду, ожидая его действий, но тот, едва не расплакавшись, покинул сцену. «И правильно сделал», — заметил Хибари.       Слова грозы школы резали острее самой заточенной бритвы, жалкий комочек сжимался в груди. Было невыносимо больно. Ну почему все считают Тсунаёши таким ничтожеством? Разве он и правда ни на что не способен?

***

      Савада корил себя за то, что вновь пришёл к кабинету Дисциплинарного Комитета. К чему это всё? Зачем он себя мучает? Ноги не слушались его и сами привели сюда. Саваде хотелось бежать, это место навевало тоску и боль, заставляя внутри всё сжиматься.       Когда-то он приготовил шоколад Хибари, конечно, после этого действия пришлось убирать кухню, ведь без последствий не обошлось. Интересно, Кёе понравилось? Или он просто выкинул его, как ненужную подачку? Попробовал ли он его, ведь шатен так старательно и с душой готовил его.       Тсунаёши проходил мимо той самой лестницы. Проведя рукой по перилам, он вспомнил день матча, когда Хибари нёс его на руках. Он был таким тёплым, а через рубашку чувствовались накаченные мышцы и сильная грудь, к которой Савада, не упуская шанса, прижимался. С этой лестницей так же связано ещё одно событие... А именно тот поцелуй. Спонтанное прикосновение губ, всё тогда произошло случайно, но мягкие губы Кёи, то чувство, когда губы Савады коснулись их, навсегда въелись в память. Эти воспоминания согревали душу, и тот самый комочек, который сжимался от боли из-за слов, брошенных Хибари, будто расцветал, согревал душу и сердце, разливаясь по всему телу. Безумно приятно, но и жутко больно одновременно.       Забыть... Одно желание, точнее было. Удалить всё из памяти не получается, как бы шатен ни старался. Тогда оставалось только сражаться за своё счастье, всеми силами бороться, чтобы получить желаемого. Из идеи сделать из Тсунаёши популярность не вышло ничего путевого, но это ведь не повод сдаваться. Есть ведь тысячи других способов.       Савада на полную включил размышлялку. Что делают девушки, когда влюбляются? Они пишут письма, где изливают свои чувства. Это первое, что пришло в голову Тсуны. А стоит ли написать ему?       — Всё равно терять нечего, — произнёс вслух Савада.       Шатен схватился за эту идею, как за последний глоток воздуха. Кажется, кто-то вначале предлагал эту затею, но почему-то её отвергли. Всё же, может, не стоит?       Савада нерешительно взял листок бумаги, белый чистый лист заставил парнишку нехило задуматься. Что же написать? По привычке, чтобы лучше думать, Тсунаёши начал рисовать по краям на листочке облака — они почему-то помогали ему сосредоточиться, а ещё вызывали ассоциацию с брюнетом. Одинокое облако, плавно плывущее по течению, ничего не замечая и не нуждаясь ни в ком. Только небо, и большего ничего не надо. Серое грозовое облако, кстати, напоминало мельком глаза Кёи. Тоже мрачные и предвещающие грозу глаза.       С трудом, но от чистого сердца, Савада настрочил письмо, где каждая строчка так и пылала чувствами. Вложив заветную писанину в аккуратный конверт, Тсунаёши с лёгкой улыбкой отправился спать. Накрыл себя одеялом, утопая во снах, где он счастлив... с Хибари.

***

      Утро выдалось пасмурным. Солнце, как бы ни старалось, не могло пропустить свои согревающие лучи сквозь стойкую преграду из туч, которые иногда проливали на серые улицы крупицы дождя. Воздух был свежим и приятным, от асфальта пахло дождём. Явно чувствовалось, что к вечеру, а может к обеду, будет ливень.       Савада, когда встал, первым делом положил письмо в портфель. Если он его забудет, то потом, скорее всего, он уже не соберётся с силами отдать заветный конверт.       Тсунаёши ёрзал на стуле, дожидаясь перемены, когда он сможет отдать письмо. Минуты, как назло, длились бесконечно долго. Они будто мучили Саваду, в его душе поселилось трепетное ожидание. Чего ожидал Савада? Наверное, чуда.       Тик-так...Тик-так... Отмеривали секунды настенные часы в классе. Долго... Очень долго! Под это мерное тиканье и тихий монотонный голос учителя, Савада то ли от нетерпеливого ожидания, то ли от усталости, прилёг на парту, тихо вздохнув и прикрывая глаза, стал мирно посапывать. Это был единственный раз, когда шатен спал на уроке. Как раз в это время мимо класса проходил Хибари с обходом, ловя нарушителей, которые прогуливали уроки. Благо, вовремя кинутый ластик Гокудеры вывел Тсунаёши из сонного состояния.       Савада открыл глаза, расправляя плечи. Он взглянул в открытую дверь, ведущую в коридор, и его взгляд встретился со стальными грозными глазами Хибари-сана. Улыбка коснулась губ шатена, и он быстро отвёл взгляд в сторону, густо покраснев. Даже от такого ледяного взгляда Кёи сердце начинало бешено стучать в груди.       Прозвенел долгожданный звонок, для Савады он означал начало действий. Крепко держа письмо в руке, он отправился на поиски брюнета. Сейчас он вряд ли сидит в кабинете, так как нужно было сделать полный обход территории школы. Каждый шаг Хибари словно был расписан по секундам, и шатен точно был уверен, что встретит его на лестнице крыльца. Решительным шагом он отправился туда. Друзья, заметившие такой запал своего приятеля, просто повели плечами — потом всё сам расскажет.       Пулей нёсся Савада по коридорам, не бежал, конечно, но шёл быстро, прижимая к груди конверт. Он встал на ступеньке крыльца, топчась на месте от ожидания. Прошло несколько минут, как показалась фигура Главы Дисциплинарного Комитета. Тсуна замер в ожидании. Шаги брюнета были стремительными и казалось, что он достиг крыльца за считанные секунды.       Тсунаёши протянул руки, намереваясь отдать письмо. Шатен прикрыл глаза, чтобы не видеть последние шаги Кёи. Но Хибари прошёл мимо, не взглянув даже на Саваду. Не одарил его ни равнодушным, ни заинтересованным взглядом... Просто прошёл мимо. По телу от досады пробежалась дрожь, и Тсуна случайно выронил конверт из рук. Почему, ну почему он прошёл мимо, не обернувшись на него? Неужели он настолько считает Саваду ничтожеством?       Савада присел на корточки, ноги его от дрожи подкосились, и он сел на пятую точку. Шатен в последний раз взглянул на стан брюнета. Пошёл ливень, который скрыл нахлынувшие слёзы, а Тсунаёши так и продолжал сидеть на ступенях, не в силах отойти под крышу крыльца. Он насквозь промок, его взлохмаченные волосы висели мокрыми сосульками.       Он так бы и сидел, но кто-то услужливо поднял его письмо, отряхнул от грязи и протянул руку помощи мальчишке. Наверно, сейчас Тсуна выглядит глупо. Савада принял помощь, потянулся за белую нежную руку и встал. Он посмотрел в лицо протянувшему ему руку. Блондин улыбнулся ему лёгкой улыбкой и вернул письмо. У него была интересная татуировка под левым глазом.