Глава 6. Твой голос
17 июня 2015 г., 00:11
Блондина звали Бьякуран Джессо, он уже был студентом, вроде Академии, которая находилась недалеко от школы Савады. Тсунаёши поблагодарил его, пробурчав что-то под нос. Говорить было сложно, потому что шатен плакал. Хорошо, что лил дождь, и лицо юноши было скрыто под струями ливня.
Настроения не было. Мир потерял свои краски, а всё просто из-за того, что мальчишка потерял всякую надежду. Равнодушие Хибари можно было принять за отказ. Боль на душе разрасталась с каждой минутой всё больше. И как же угораздило так сильно влюбиться?! Почему, как только Савада хочет приблизиться на шаг ближе к предмету своего воздыхания, то тот отдаляется на два? Почему всё так сложно?
Савада тихонько поднялся к себе на этаж, перед этим вытерев рукавом рубашки слёзы. Не стоит, чтобы его видели зарёванным, не потому, что это как бы плохо плакать для мальчика, а потому, чтобы друзья не волновались за него. Зачем тревожить их? Улыбнувшись через силу, сжав кулаки до боли, чтобы не показать виду, что ему плохо на душе, шатен зашёл в класс. Друзья облепили его со всех сторон, желая подробностей.
— Меня отвергли, — с натянутой улыбкой проговорил Савада. — Он даже не взглянул на меня, а я так хотел отдать ему письмо. Знаете, видимо, не судьба.
— Не переживай, Тсу-кун, — подбодрил его Такеши, хлопнув по-дружески по плечу.
— Всё будет хорошо, — заверил Гокудера, гневно посмотрев на Ямомото, потому что тот якобы «ударил» Тсунаёши. Гокудера считал, что Савада слишком хрупкий парень, и такие дружеские знаки внимания не доведут до хорошего. И да, сероволосый ревновал, когда до Тсуны дотрагивался кто-то другой. Нет, он не был влюблён в него. По-крайней мере, он сам так считал. А проявлял ревность, наверно, потому что именно он был первым другом шатену, и ещё Хаято был ужасным собственником.
Один лишь Мукуро стоял в стороне, не обсуждая вместе со всеми, что делал Тсунаёши на улице и почему он такой мокрый. Синеволосому хватило одного взгляда, чтобы понять — с юношей не совсем всё в порядке, как тот пытался уверить в этом друзей. Его пальцы нервно перебирали пуговицы на рубашке, а его улыбка, явно наигранная, иногда подрагивала, кончики губ дрожали, как лист на осеннем ветерке. И шатену было просто некуда деть руки — сначала он, как было сказано чуть ранее, перебирал пуговки, потом чесал за ухом, проводил по шее резкими движениями, будто его кусали невидимые мошки или комары. Эта его нервозность, улыбка, то, как он говорил, выдавали его с потрохами. Явно было что-то не то.
Тсунаёши рассказал друзьям о письме, то, как Хибари прошёл мимо. Вот оно! Савада так расстраивается из-за равнодушия Главы Дисциплинарного Комитета. Неужели он всё принял так близко к сердцу? Неужели в его сердце сейчас находится такая невыносимая боль, что он едва скрывает слёзы? Эх, Савада, как всегда пытается всё скрыть, лишь бы не тяготить друзей своими переживаниями.
— ...Блондина с сиреневыми глазами и такой лёгкой улыбкой? Разве вы его не знаете? — увлечённо о чём-то рассказывал шатен, пока Рокудо был занят своими мыслями. — Я думал, что он учится у нас в школе... А, хотя... выглядел он намного старше.
— Ты про кого? — протянул синеволосый.
И Савада рассказал, что после того, как Хибари прошёл мимо него, он повстречал удивительного блондина, который помог ему встать с мокрой из-за ливня ступени. Тсунаёши не успел как следует его поблагодарить, потому что был занят своими мыслями, а у него был такой характер, что он просто обязан был поблагодарить того, кто ему помог.
— Может, ты его знаешь, Мукуро? — обратился к Рокудо шатен. — У него была такая слегла ехидная улыбка, хм, и... Точно! Татуировка под левым глазом, похожая на перевёрнутую корону, — заключил Тсуна и выжидающе посмотрел на Мукуро.
Тот едва ли не посинел, глаза синеволосого расширились, по телу побежали мурашки. Воспоминания ураганом пронеслись в голове, заставляя просто дрожать от ужаса
— Никогда! Слышишь? Никогда не подходи к этому ублюдку, обходи его за километр. За его, на первый взгляд наивной и весёлой, улыбкой скрывается жестокая маска. Он... будь он проклят, чёрт его побери!
Все удивились реакции Мукуро, всегда весёлый и энергичный парень сейчас выглядел, как загнанная в угол дичь, как мышка, угодившая в мышеловку. На его лице появился страх, лицо стало бледным, глаза бегали взглядом из стороны в сторону. Что же могло такого произойти между тем парнем и Рокудо, что этот его так боится, а мысли о нём нагоняют неподдельный ужас? Никто не осмелился спросить, чтобы не сделать ещё больнее их другу и чтобы не открыть старые, едва зажившие раны.
***
Вечером Тсунаёши позвонили. Савада снял трубку и услышал голос Мукуро, тот пришёл в себя и уже разговаривал своим задорным тоном:
— Хей, Савада, сегодня как-то мы с тобой были не в духе. Приглашаю завтра всех в кафешку, что недалеко от центра. Завтра ведь воскресенье? Так что сидеть дома, пойдешь с нами? Такеши и Хаято согласились.
Тсунаёши улыбнулся. Приятно было слышать весёлого Мукуро. Завтра и правда был выходной, и сидеть дома никакого желания не возникало. Было бы просто замечательно сходить куда-то с друзьями. Савада сообщил Рокудо, что согласен пойти с ними. И засыпал с надеждой провести завтра прекрасный день, забыв о брюнете и проблемах, расслабиться и оттянуться на полную с приятелями. Но даже как бы он ни старался, засыпал шатен всё с прежними мыслями о Хибари.
***
Хорошее утро начинается в обед, так что Савада встал только к часам двенадцати. Во всю светило солнце, и день выдался просто замечательным. На губах Тсунаёши мелькала милая ласковая улыбка. В этот прекрасный день не сулило ничего плохого, и не должно было быть. К назначенному времени друзья собрались возле школы и отправились в кафешку. Ямамото, как всегда, радостно шутил, смеялся и был беззаботным, за что получал нагоняя от Гокудеры. Тот был явно не в настроении: весь раздражённый, в общем, как всегда. Сероволосый закурил сигарету, но Такеши ловким движением вырвал её изо рта Хаято, с фирменной своей улыбкой декламируя о вреде курения. Гокудера злился на него, кидался, пытаясь отобрать сигарету, но Такеши был выше его, и поэтому тому не удалось. Сплюнув, Хаято шёл, надувшись, но очередную сигарету не достал. Мукуро шёл молча, улыбнувшись одним уголком губ, наблюдая за «парочкой». Тсуна весело посмеивался над теми. Всем было хорошо и весело. И вот они добрались до кафе. — Оя-оя, так сегодня будет выступать здесь одна певица, — прочитал постер синеволосый, задумчиво оглядываясь в него. — Удачно так зашли. Друзья уселись за столик, заказывая мороженое. Тсунаёши любил шоколадное с карамелью, Мукуро — с фруктами, Такеши — клубничное, а Гокудера — ванильное. Было весело, и приятели обсуждали разные темы. Как вдруг до них донесся гневный крик мужчины, который стоял возле сцены. Он что-то орал в трубку, видимо, случилась беда: — Да как ты не можешь приехать?.. Заболела?.. Почему именно сегодня?.. И что, прикажешь, мне делать?.. Как это: ты не знаешь? Кто тогда знает, а? Телевизионщики ждут, между прочим!.. Алло? Вот зараза, отключилась! — Похоже, сегодня мы не услышим пение той прекрасной певицы, — констатировал Мукуро, покачивая головой. – Но у меня есть идея получше! С этими словами он схватил Тсунаёши за запястье и потащил к сцене. — Этот мальчишка споёт для Вас, — усмехнулся синеволосый и силой заставил Саваду подняться на сцену. — Он петь-то хоть умеет? — провыл мужчина, жалко осматривая Тсуну. И он спел. А что ему оставалось делать? Он стоял перед микрофоном, один на сцене, на него смотрели выжидающе люди. Телевизионщики, разочарованные тем, что певица не прибыла на место, хотели было уйти, но до их ушей донеслась песня. Они окружили Саваду, снимали его на камеру, потому что тот пел восхитительно. Звуки лились, словно сладкий мёд из бочонка, некоторые люди в зале плакали от непередаваемых эмоций, чувства бурлили в душе, заставляя замирать. Вспоминались прекрасные моменты из их жизни, будто пережитые снова. Хотелось слушать этого хрупкого мальчика вечность. Было так легко и хорошо. Друзья шатена тоже слушали завороженно. Песня была о любви, и Савада пел её настолько замечательно, будто он сам недавно испытал это светлое чувство. Хотя так оно и было. Ведущие посылали прямой эфир на каналы, эту песню врубили на радио. А сам Тсунаёши пел от всей души, чтобы хоть как-то показать, чего он стоит. Видя эти взгляды, обращенные к нему с восторгом, Савада принял твёрдое решение: я буду участвовать в конкурсе, и на этот раз меня никто не остановит.***
Хлопнув громко дверью Дисциплинарного Комитета, Хибари плюхнулся на диван. Ну что за день сегодня? День конкурса всё приближается, а отправить от школы некого. Все ничтожные неумехи, ничего не стоящие трявоядные. Как же они бесили грозу школы. Голова болела от раздумий. Нужно было что-то предпринять, иначе придётся выдвигать представителя Намимори из мусора. Неужели никто в школе не обладает каким-то удивительным талантом? Хибари включил радио, пытаясь расслабиться. И тут он услышал голос... Сердце защемило и быстро забилось, пропуская пару ударов. Стало так тепло внутри, а руки и ноги будто онемели, внизу живота появилась какая-то тяжесть. Так не хотелось, чтобы эта песня кончалась, но хорошему положен конец. Кея слегка огорчился, коря себя за то, что не включил радио раньше. — Из какой ты школы, мальчик? — послышался голос ведущего. — Намимори, — произнёс тот, едва запинаясь от смущения. При этом некая надежда поселилась в груди у Хибари, он прильнул к радио, выжидая, когда скажут имя этого талантливого певца-юноши. Если он из Намимори, то Кея просто обязан выдвинуть его кандидатуру на конкурс талантов, тогда их школа точно победит. Но это было не единственное желание Главы Дисциплинарного Комитета, также он хотел лично встретиться с обладателем этого чудесного голоса. Брюнет не хотел этого признавать, но он с первого звука влюбился в этот голос и хотел, очень сильно хотел, увидеть этого юношу. — Как твоё имя? — спросил ведущий. Хибари замер в ожидании. И тут, как назло, в школе резко отрубили свет. Радио, работающее от электричества, резко отключилось, не давая шанс Кёе узнать имя парня. Хибари вслух ругнулся. Ну хоть он теперь знает, что он точно из его школы. Оставался один вопрос: почему этот мальчишка не участвовал в прослушивании, имея такой красивый мелодичный голос, заставляющий душу трепетать. — Я обязательно отыщу тебя, достану из-под земли, — мысленно пообещал себе Хибари. — Твой голос... Я его не забуду.
