Твой голос

      Тсунаёши видел, как удивлён Хибари. Ему было приятно, что тот сейчас так пристально смотрит на него, неужели, есть шанс на его взаимность? Ну, хотя бы он обратил на него свой взгляд. Конечно, хотелось большего, чем пристальный взгляд обескураженного Кёи.       Выступление почти закончилось, но Хибари-сан ушёл раньше. Разве ему не понравилось, как Тсуна пел? А ведь всё это было только ради него. Прозвучали последние ноты песни, и Савада под бурные аплодисменты скрылся за кулисами. Победа была его, он сумел покорить сердца людей. Интересно, а сердце Главы Дисциплинарного Комитета покорить удалось? За кулисами его с искренними намерениями поздравляли другие конкурсанты. Хибари нигде не было видно. Возможно, он поздравит его после вручения наград? Но и тогда он не увидел брюнета. Зато…       Когда шатен вышел с кубком победителя, на его лице были смятение и лёгкая улыбка. Всё же, такой никчёмный мальчишка выиграл конкурс, который проводился между всеми школами города. Теперь его вряд ли будут называть «неумеха Тсуна» или «никчёмный Савада». Шатен яро надеялся, что его хоть каплю начнут уважать и принимать за человека, а не за какого-то насекомого. Так вот, когда он вышел, надеясь от всего сердца встретить Хибари, то был сильно удивлён, когда перед ним возник тот самый блондин. Бьякуран, кажется? Он преподнес ему цветы и, поднеся руку к губам, поцеловал её. Такого жеста шатен никак не ожидал и изрядно смутился, зардевшись и приобретая окрас спелой клубники.       — Поздравляю тебя, Тсу-кун! — улыбнулся блондин. — Ты прекрасно поёшь, моё сердце до сих пор трепещет от твоей искренности и чувств, вложенных в песню.       — С-спасибо, — еле слышно пробормотал Тсуна, оглядываясь по сторонам и ища взглядом брюнета. Разве тот не пришёл похвалить за победу? Ведь, как-никак, Савада принёс победу школе Намимори, за что Хибари явно должен быть рад, потому что школа — это его единственная отрада.       Но грозы школы нигде не было, ни намёка на его присутствие. Значит, как бы Тсунаёши ни старался, ему не заполучить внимание брюнета? Разве, нет ни единого шанса на его любовь?       — Что-то случилось? — спросил Бьякуран, приблизившись к лицу Савады.       — Н-ничего, — отстранился от блондина Тсуна, ему не нравилась такая близость с ним.       Бьякуран открыл рот, намереваясь что-то сказать, но друзья Тсунаёши ворвались в помещение, окружив победителя и засыпая его поздравлениями. Тсунаёши заметил, как изрядно побелел Мукуро, когда его взгляд встретился со взглядом Бьякурана. Выражение глаз блондина изменилось с доброго и позитивного на какой-то злобный и похотливый, на губах заиграла улыбка вожделения. Он подошёл к синеволосому, приблизившись к лицу, что-то прошептал тому на ухо, Рокудо побледнел ещё больше, а его тело пронзила предательская дрожь.       — Ещё увидимся, Тсу-кун! — прежнее выражение лица вернулось, Бьякуран улыбнулся Тсунаёши, помахав тому рукой. Потом снова взглянул на Мукуро и скрылся из поля зрения.       Мукуро был бледнее самой луны, по виску стекала капля пота, глаза судорожно бегали из стороны в сторону. Он сжал руку в кулак и шумно вздохнул.       — Мукуро-кун, что с тобой? Всё в порядке? — обеспокоенно подбежал Тсуна, хватая синеволосого за плечи, в глазах шатена читалось волнение.       — Я... Я в порядке, — сквозь силу выдавил Рокудо, и, конечно же, друзья не поверили ему.       — Кто это был? — спросил Гокудера, всматриваясь пристально туда, где скрылся блондин.       Мукуро молчал, прикрывая время от времени глаза, словно ему хотелось проснуться от тяжёлого сна. Его грудь тяжко вздымалась, видимо, с ним случилось что-то очень плохое, и это явно связано с Бьякураном.       — Тсунаёши, прошу, нет, просто умоляю, держись от этого человека подальше! — выдавил из себя Мукуро и упал на колени, прикрывая лицо руками.       Тсунаёши, да и остальные тоже, хотели бы узнать, что такого страшного произошло с всегда весёлым несгибаемым Мукуро, но понимали, что он не хочет об этом вспоминать, так как эти воспоминания болезненны. От одного только вида Бьякурана Рокудо бросает в дрожь, и на глаза наворачиваются слёзы.       Савада обнял синеволосого, пытаясь утешить и хоть как-то поддержать. Его другу сейчас было очень плохо, а он не может ничего сделать. Почему он так беспомощен именно в такой момент?       — Всё хорошо, Мукуро-кун, успокойся, — так как Тсунаёши был ниже ростом, то, когда он обнимал Мукуро, его голова упиралась в грудь синеволосого. Тот обнял его в ответ. Последние слёзы скатились по лицу Рокудо и упали на щёки шатена.       Просидев так несколько минут, Мукуро встал, вновь улыбаясь прежней улыбкой. Ему не хотелось выпускать из объятий Саваду. Его близость к нему такая, как сейчас, когда он упирается в его грудь, когда его нежные слабенькие руки сжимают его — всё это так согревало изнутри, придавая сил и уверенности в том, что всё обязательно будет хорошо.       — Спасибо, — с неохотой Мукуро пришлось выпустить Тсунаёши из объятий, иначе он, Такеши и Гокудера могут подумать на него не так. — Нужно отпраздновать твою победу, Тсу-кун! Я знаю шикарное кафе неподалёку.       — Тсуна, ты всё же смог выиграть, — хлопнул по плечу шатена Такеши, беззаботно смеясь. — Я же говорил!       — Закройся! — зарычал на Ямамото Гокудера.       Всё вернулось на круги своя. Гокудера вновь орал на Такеши, якобы тот «ударил» Тсуну. Мукуро, на первый взгляд, выглядел обычно и как прежде, но Тсунаёши ясно понимал, что это не так. Что же с ним произошло? Наверно, синеволосый когда-нибудь поведает об этом друзьям. Ведь ему нужно облегчить душу от этих страданий, которые он выдерживает в одиночку. Тсунаёши улыбнулся Мукуро своей доброй улыбкой, подбадривая его, а Рокудо также улыбнулся в ответ шатену, словно говоря, что всё хорошо.       Всё это время за ними наблюдал Хибари. Его сердце терзалось и сжималось от ревности, на душе было жуть как неспокойно и ужасно. Ему хотелось стереть в порошок того нахального блондина, который сделал такой жест, от которого у Кёи выросло большое желание его придушить. Да как он посмел поцеловать руку шатена?! Хибари сам пока не понимал, почему его преследуют такие мысли. А то, что он ревнует Тсунаёши — признавать не хотел или же тоже пока не понимал. Но он явно осознал, что хочет, чтобы этот мальчишка принадлежал ему. С чего бы такое желание, откуда оно только взялось? Уровень ревности возрос ещё больше, когда шатен подошёл к синеволосому травоядному и… обнял его! Ревность не давала дышать брюнету, ярость заполняла его: Хибари никогда и никому не позволит прикасаться к вещам, принадлежащих ему. Только вот Тсунаёши был не вещью, а чем-то больше этого. Но суть одна: прикосновения к Саваде других раздражала и злила грозу школы.       Хибари уже было готов убить Мукуро, когда тот в ответ обнял Тсунаёши, а тот уткнулся ему в грудь. Этого травоядного нужно было избить до смерти! Но как он объяснит свой поступок? Это будет казаться странным даже для него. Чёрт! Как же всё сложно…       А ведь Хибари ещё давно начал чувствовать что-то к шатену. Ещё тогда, когда он спас его. Казалось, что он был вынужден сделать это, но нет — он не мог дать Тсунаёши умереть. Всё нутро брюнета рвалось защищать хрупкого и нежного мальчика, который был словно прекрасным цветком, которого повсюду окружала опасность. И тот случай, когда он упал с лестницы, и Хибари пришлось нести его до мед. пункта. Своим видом брюнет не показывал волнение за Тсунаёши, да и он сам пока об этом не ведал. А когда Тсуна снова едва не свалился с лестницы, когда их губы сошлись в прикосновении, пусть и случайном, сердце Кёи впервые дрогнуло, что-то кольнуло в нём.       Но вот Савада всегда был неуклюжим и никчемным юношей, поэтому Глава Дисциплинарного Комитета не позволил участвовать в прослушивании. Школа стояла прежде всего на первом месте. Но тот пошёл против его воли и самолично, без чьего-либо ведома выставил свою кандидатуру на конкурс. Как раз в то время брюнет искал таинственного певца с прекрасным голосом и, так как он знал, что он из школы Намимори, то хотел отправить на конкурс только его. Но попытки были тщетными. И тогда Хибари просто не знал кого выставить от школы Намимори, поэтому пришлось дать шанс никчёмному Тсунаёши. И не зря…       В день конкурса ледяное сердце Хибари дало трещину, неизвестные чувства нахлынули на него. Он так давно искал его, этот голос засел крепко в памяти, а теперь он стоит перед ним на сцене. Словно всё застыло вокруг, будто в этом мире есть только Хибари и Савада. Дыхание стало учащенным, глаза расширились от удивления.       — Тот, кого я искал — Савада? — прошептал брюнет, и его голос растворился под звуки песни Тсунаёши.       Сказать, что Хибари был удивлён, значит — ничего не сказать. Ведь шатен всегда находился рядом, стоило просто быть более внимательным.В голове вертелся один вопрос: что же делать дальше? Оставить всё как есть? Действовать?

***

      — Кампай! — сказали парни в один голос, и их бокалы сошлись со звоном, напитки выливались из краёв.       Тсунаёши сначала сомневался пить пиво вместе с друзьями, всё же он не был совершеннолетним, но после недолгих уговоров друзей он опрокинул пару бокалов. Напиток был горьким, и Савада невольно морщился по началу.       — Ты такой милашка, Тсу-кун! — пропел Мукуро, всматриваясь в лицо шатена, который уже был слегка пьян от одной кружки пива. Щёки юноши покраснели и налились миловидным румянцем.       — Ананасоголовый прав, Тсуна, ты просто прелесть! — поддержал Гокудера.       — Хаято-ку-у-ун, ты тоже лапочка, когда выпьешь, — протянул Такеши, заглядываясь на сероволосого. Тот лишь фыркнул на брюнета и как следует отвесил подзатыльник.       Савада встал со стола, бросив приятелям быстрое «я скоро», вышел, шатаясь, на улицу. Холодный ветер обдувал разгорячённое лицо шатена, и тот подался навстречу ветру, вздыхая свежий воздух.       Кафе находилось недалеко от мостовой, точнее — в паре шагов. Тсунаёши подошёл к мосту и, оперевшись на ограждение, начал смотреть в тихую гладь воды и, так как был вечер, на луну, что отражалась в реке вместе со звёздами. Когда голову тяготили мысли, ночь с прекрасными пейзажами будто успокаивала тревожную душу и на мгновение дарила спокойствие.       Савада тяжело вздохнул. Что ему делать дальше? Как обратить внимание Хибари на себя? Он даже не подошёл поздравить его с победой, почему он такой жестокий? Неужели ничего нельзя поделать?       По щеке прокатилась слеза. Шатен быстрым движением стряхнул её с лица.       — Нет, не стоит унывать, возможно, всё ещё впереди, — прошептал едва слышно юноша, всматриваясь вдаль, поглощённый вновь своими мыслями.       Сзади послышались звуки шагов, Савада повернулся и вмиг оторопел. Его глаза расширились, а крик был остановлен ладонью, заткнувшей рот шатена. Ладонью, в которой находилась тряпка с хлороформом. Сознание вмиг отключилось, и последнее, что почувствовал Тсунаёши: сильные руки закинули его на плечо, а потом засунули в машину. На этом шатен заснул.