Твой голос

Я оттолкнул от себя Мукуро. Его глаза метались в некой неуверенности и, наверно, в сожалении за содеянное. Он застыл на мгновение, не шевелясь и, казалось, не дыша, будто всё обдумывал и корил себя. Возможно, ему было стыдно, но это продолжалось недолго, через минуту он пришёл в себя. Взгляд его сменился на привычный: хитрый, загадочный взгляд, полный таинственными искрами и озорством. Улыбка исказилась в ехидной усмешке. Рокудо издал смешок, скорее из-за нервов. Теперь он смотрел на меня явно как не на друга, его взгляд пожирал меня, оценивал. Я невольно опустил глаза в пол, не осмеливаясь поднять на его. Неловкость сковала меня, мне не было противно от его поцелуя, я вообще ничего не понимал, но я не мог смотреть ему в глаза, не знаю отчего. Между нами возникла неловкая пауза, как считал я, но Мукуро видимо ожидал моей реакции, он ждал, пока я начну разговор. Он наблюдал за мной… — Мукуро…— мой голос дрожал, я терялся в своих мыслях. Что мне делать дальше, что сказать? — Я… — Тсу-кун, я люблю тебя! — прервал он меня, он был совершенно спокойным и уверенным, а взгляд стал серьёзным. Он пугал меня Снова настала пронзающая тишина, молчание давило на меня, хотя вокруг слышались голоса детей из соседних палат, разговоры медсестёр. Но была тишина вокруг нас, между нами. Мне это не нравилось, я не был готов к такому. Мукуро не отводил от меня свой взгляд. Он будто испытывал меня. Я было вновь открыл рот, но он опередил меня: — Ты чувствуешь ко мне отвращение? — сказал Мукуро. В голосе его слышались еле уловимые нотки грусти, которые он пытался скрыть за маской равнодушия. Наверно, он винил себя в случае, который произошёл в том треклятом доме, ведь я был едва не убит и надо мной хорошенько поиздевались, что после того дня мне снятся кошмары. — Я… — начал я неуверенно, — Я не чувствую к тебе отвращение или ненависть, Мукуро-кун! Нет! Я немного удивлён твоим признанием, это было весьма неожиданно, слишком всё внезапно и… — И у тебя остались чувства к Хибари, да? — Мукуро с неким презрением произнёс его имя. Ревнует, — понял я. Я лишь взглянул на него, потому что он попал в точку. Из моего взгляда, видимо, он всё понял, что я всё ещё люблю Кёю. — Тсунаёши, — он протяжно вздохнул, прикрывая глаза. — Но он не принесёт тебе, счастья, этот ублюдок… Он только причинит тебе боль. Я не понимаю, почему ты влюбился в него. Он тебя игнорируется. Тебя и твои чувства! Я… Я обещаю, что со мной ты никогда не будешь плакать и грустить, я хочу, чтобы ты был счастлив. Я хочу, чтобы улыбка, именно та улыбка, в которую я влюбился, которая растопила моё сердце, такая тёплая, искренняя и добрая, сияла на твоём лице всегда. Мне больно видеть, как ты грустишь. Он подошёл ко мне вплотную, его руки коснулись моих щёк, пальцы слегла поглаживали меня. Он смотрел мне прямо в глаза. Нежность, страсть, любовь, грусть перемешались в его взгляде. Так же мелькали серьёзность и настойчивость. Мне было неловко под его пристальным взглядом, он молчал и просто смотрел. А я терялся в мыслях. Что мне делать? Если я оттолкну его, то он, наверно, со мной больше не заговорит. А он мне был дорог, как друг. Как мой лучший друг. Но он, видимо, ко мне относился относился иначе, он, по его же словам, любил меня, причём сильно и его чувства были искренними. Его чувства ко мне немного пугали, поскольку я не знал, что с этим делать. К Мукуро я ничего не чувствовал. *** Я лежал в своей палате, кровать подо мной издавала противный слуху скрип, когда я делал малейшее движение. Мою голову тяготили мысли. Я и не думал, что мне будет так трудно, когда Мукуро признаётся мне в своих чувствах. Мне казалось, что это произойдёт не скоро. Мукуро любит меня безумно, со страстью в глазах. А чем ответить ему могу я? Когда он касается меня, моё тело не дрожит, сердце не бьётся быстро; когда он меня поцеловал, то я так же ничего не почувствовал. Я помню случайный поцелуй с Хибари, тогда, казалось, моё сердце выскочит из груди, а внизу живота приятно потянуло. Казалось, что у меня поднялась температура, а места, к которым притрагивался Хибари, словно горели огнём. Его прикосновения обжигали меня, заставляли сердце трепетать в груди, а щеки заливались ярким румянцем от одного его взгляда. Получается, я считаю Мукуро только другом. У меня нет к нему чувств, я не смогу дать ему то, чего он желает. Он хочет сделать меня счастливым, чтобы мне не было грустным, но я не уверен, что, если я буду с ним, буду счастлив. Ведь я его не люблю. Я хочу быть только с Хибари, и пусть это желание эгоистичное. Я вышел в коридор, отягощенный мыслями. Я искал ответы на свои вопросы, поэтому решил прогуляться. Белые стены, характерный запах больницы, врачи, пробегающие мимо меня — всё уже настолько приелось и хотелось домой. Когда же меня выпишут отсюда? Я не видел Хибари, казалось, так давно. Вчера, когда Мукуро поцеловал меня, я кажется видел Кёю. Но, возможно мне показалось, потому что я хочу его видеть, да и к тому же, он явно пришёл не ко мне. Я для него никто. Когда я вернусь в школу, интересно, что-нибудь измениться в моей жизни? Или всё останется по-старому? Я не буду утверждать, что мне достаточно только смотреть на Хибари, нет. Я хочу прикасаться к нему, быть с ним, держать за руку, говорить и слышать его голос. Но этого никогда не будет. Я не пессимист, просто я реалист. Надо прекращать жить мечтой и войти в реальность. Всё, что случилось ране, только больше меня запутало и дало надежду, я просто не правильно понял. Ведь Хибари ищет достойных противников, поэтому так совпало, что я находился в тот момент в доме Бьякурана, а Хибари пришёл подраться. Просто совпадение. Просто случайность. Я подошёл к окну. Во дворе бегали дети, гуляли по аллеям взрослые, людей в колясках возили медсёстры в белых халатах. На лавочках сидели бабушки, читая книги. Типичный пейзаж, ничего нового. Я в последний раз обвел взглядом территорию больницы и хотел было уже вернуться к себе в палату, как мой взгляд зацепился за парня в чёрном, висящем на плечах, пиджаке с красно-жёлтой повязкой на руке. Это несомненно был Хибари. Моё сердце пропустило удар, ноги едва не подкосились, и я чуть было не упал. В горле пересохло, я не мог сдвинуться с места. Хибари снова пришёл, и, не буду скрывать, что я было подумал, что ко мне. Да, слишком безнадёжно. Но вдруг я заметил, что с Хибари рядом кто-то стоял. Девушка. Длинные, чёрные волосы, заплетенные в две косички; она была одета в традиционную китайскую одежду; я не мог разглядеть черты её лица, но ей было неловко рядом с Хибари, потому что она теребила в руках края одежды. Моё сердце замерло. Хибари, который держался одиночкой, который, казалось, разговаривал только с Кусакабе-саном, сейчас стоял рядом с девушкой и что-то с ней обсуждал. Я не мог поверить своим глазам. Ревность заполнила меня внутри, мне хотелось выбежать, встать между ними, испортить им беседу. Но я не имел на это права. Кто я для Хибари? Никто. Я не могу ограничивать действия Хибари, он не моя игрушка, не мой друг и не мой парень. Я ничего не могу сделать, как жаль. Тем временем, девушка приняла какой-то предмет от Хибари и, развернувшись в сторону больницы, быстро убежала. Наверно, Кёя пришёл навестить её. Я засмотрелся на Хибари, он, будто почувствовав, что за ним следят, повернулся в мою сторону. Испугавшись, я резко сел на пол, схватившись за ворот рубашки. Сердце стучало с неимоверной скоростью. Почему я прячусь? Я встал на ноги и снова взглянул в окно. Хибари уже не было. Мне стало грустно и, опечаленный, я пошёл в свою палату. По дороге я встретил врача, который сообщил мне, что меня выписывают. Радости моей не было предела. Наконец-то! Хоть что-то сегодня меня порадовало. Я побежал в свою палату, собирать вещи. Неужели сегодня я буду спать в своей любимой комнате? Неужели смогу покушать мамину еду, а не эту противную больничную кашу? Неужели я смогу увидеть Хибари — вдруг подумалось мне, но потом я вспомнил, что уже видел его… с девушкой. Меня снова охватила грусть. Я встряхнул головой, чтобы отогнать от себя плохие мысли. — Давай, Тсунаёши, приди в себя! — сказал я вслух. — Жизнь продолжается! Я глубоко вздохнул, задержав на несколько секунд дыхание, пытаясь успокоить сердце. Сейчас оно болело, его будто сжало в тиски и кололи иглами. Было больно, хотелось выть, но я всё сдержал в себе. Я толкнул дверь палаты, она не хотела мне поддаваться и открылась с противным скрипучим звуком. Я сел на кровать, и тут мой взгляд уловил белый лист бумаги, лежащий у меня на тумбочке. Я резко схватил его. Это была записка. Мои руку дрожали. Я развернул её. Здесь было написано всего пару слов, написанные аккуратным ровным почерком: «Встретимся завтра после обеда возле школьного бассейна. Если не придешь — забью до смерти!

Хибари

.»